Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 64)
Поднятый зад лошади представлял такой смешной вид, что зрители не могли удержаться от смеха.
— Перестанете ли вы хохотать? — закричал на них Рубе, прицеливаясь.
Все кругом замолкло в ожидании выстрела. Никто не сомневался в успехе, но тут случилось нечто неожиданное. В момент выстрела спина лошади изогнулась от судороги, и плод упал на землю. Пуля задела зад лошади и просвистела между ее ушей. Несчастное животное стало брыкаться и метаться по лагерю. Рубе, испугавшись, что сильно ранил своего бедного товарища, издавал ужасные проклятия, а толпа криками выражала свое одобрение. Таким-то комически-грустным происшествием закончились громкие подвиги индейца и Гарея.
Глава X
ОБСУЖДЕНИЕ ВОЕННОГО ПЛАНА
Не успел еще прекратиться всеобщий смех над неудачей, постигшей старого Рубе, как раздался звук рожка, и все двинулись в середину лагеря, к палатке капитана. Это Сэгин созывал свою армию. Толпа почтительно остановилась, дожидаясь приказаний.
— Товарищи, — сказал Сэгин, — завтра утром мы выступаем из лагеря, идем на врагов наших. Я созвал вас, чтобы сообщить свое решение и выслушать ваше мнение.
Толпа одобрительно загудела в ответ. Людям, живущим войной, всегда приятно слышать весть о выступлении.
Капитан продолжал:
— Нам не предстоит в скором времени битвы. Самым опасным представляется теперь переход через пустыню; для этого мы запасемся должным образом. Я знаю из достоверного источника, что наши враги отправляются на разграбление городов Соноры и Чигуагуа. Если их не остановит правительственное войско, они проникнут до Дюранго. Забираясь так далеко на юг, они оставляют свой лагерь беззащитным. Пользуясь этим, я хочу проникнуть в самую столицу навагоев.
— Браво! Ура! Отлично!
Такие возгласы сопровождали все предложения капитана.
— Некоторые из нас знают уже, какую я при этом преследую цель. Пусть же знают все, чего я хочу…
— Набрать как можно больше скальпов, конечно, — грубо закончил его речь один из охотников.
— Нет, Киркер, вовсе нет! — возразил капитан недовольным тоном. — Мы делаем нападение на лагерь, где будут одни только женщины, и никто из вас под страхом наказания не должен касаться индейских женщин. Я буду платить вам за каждую спасенную женщину, за каждого спасенного ребенка.
— Но какая же нам тогда прибыль будет от похода, — возразил Киркер, — если даже на пленных мы не можем рассчитывать? Из-за чего же, спрашивается, будем мы претерпевать муку в пустыне?
Это замечание показалось справедливым большинству, в толпе послышался ропот.
— Вы ничего не потеряете, — продолжал спокойно Сэгин. — Там, на месте, будут сосчитаны пленные, и каждый получит соответственную награду.
— Этак мы согласны.
— Значит, дело решенное. Ни женщинам, ни детям не будет причинено ни малейшего вреда. Добыча будет принадлежать тому, кто ее захватит, это — как всегда. Но ни одной капли крови не должно быть пролито. Мы уж достаточно ее пролили. Кто со мною не согласен, пусть говорит.
Все кругом молчали, послушные воле своего начальника.
— Я рад, что встречаю в вас такое единодушие. Теперь я объясню вам цель похода.
— Посмотрим, что это будет, — сказал Киркер с любопытством. — Что же мы будем там делать, если скальпировать не полагается?
— А вот что: мы идем на поиски наших родных и друзей, которые давно уже томятся в плену у навагоев. Мы идем выручать наших жен, сестер и дочерей.
Жалобные возгласы со стороны мексиканцев подтвердили истину сказанных слов.
— Я тоже из числа пострадавших, — взволнованным голосом продолжал Сэгин. — Немало лет прошло с тех пор, как навагой украли мою дочь. Недавно я узнал, что она жива и находится в их столице со многими другими белыми пленницами. Мы освободим их всех и возвратим их неутешным семьям.
— Браво! — кричала толпа. — Да здравствует капитан! Мы с радостью последуем за ним.
Когда опять водворилась тишина, Сэгин продолжал:
— Теперь, когда мы все согласны с целью похода, я сообщу вам и план его, причем охотно выслушаю и ваше мнение… Существуют три дороги, по которым мы можем вступить на индейскую территорию. Во-первых, дорога через Пуэрко, на восток, это самая прямая дорога.
— По ней и следует идти, — сказал один мексиканский охотник. — Я отлично знаю города, которые лежат на этом пути.
— Но города-то и могут служить нам препятствием. Там наверно есть индейские шпионы, и прежде, чем мы дойдем до истока Дель-Норте, навагой будут предупреждены, и мы потерпим неудачу.
— Это верно! Совершенно верно! — закричали со всех сторон.
— По той же причине мы не можем избрать Польвидерский проход. К тому же по обеим этим дорогам немного нашли бы мы дичи в эту пору года. Так как запасов у нас мало, то нам нужно, прежде чем вступить в пустыню, идти по такому пути, который изобилует живностью. Итак, мы направимся сначала на юг, потом повернем на восток, оттуда подымемся на север и вступим в землю апахов. Наше путешествие продолжится довольно долго, но зато будет безопасно. В долинах мы найдем буйволов. Но что всего важнее, мы можем выждать благоприятный момент для нападения. Из-за гор мы увидим, куда и когда удалится неприятель. Лишь только он скроется на юге, мы переправимся через Гилу и подымемся к лагерю по реке Азул или Приэто. На обратном пути мы, разумеется, выберем кратчайшую дорогу.
Все приветствовали с восторгом этот план; никто ничего не имел против. Особенно же обрадовались охотники при упоминании о реке Приэто. Название этой реки действует на них магически: в легендах охотников она является каким-то Эльдорадо, золотым дном. Все легенды сводятся к тому, что золото в Приэто лежит большими кусками на берегах реки и покрывает все ее дно.
Охотники часто совершали экспедиции в эти неведомые страны, немногие добирались до них, и никто не возвращался назад.
Теперь представлялась возможность проникнуть в такую даль, не подвергаясь большой опасности, и у многих при этой мысли разгоралось воображение. Ведь многие только потому и поступили на службу к Сэгину, что надеялись когда-нибудь под его водительством проникнуть в эту сокровищницу золота. Какова же была их радость, когда они услышали о намерении капитана! Восторг выразился громким «ура».
— Завтра на рассвете мы выступаем, — закончил свою речь к подчиненным Сэгин, — будьте же готовы.
Охотники тотчас рассеялись и принялись за приготовления. Солнце скрылось, и наступила темная ночь, так как в этой широте нет сумерек.
В костры подбросили новых деревьев, и пламя ярко осветило весь лагерь. Генрих залюбовался тем поэтическим беспорядком, какой представлял этот пестрый лагерь, то освещенный ярким светом, то уходивший в тьму тропической ночи. Сэгин положил ему руку на плечо и сказал:
— Пойдемте, ужин готов, и доктор нас дожидается.
Молодой человек был очень рад этому приглашению, так как долгое пребывание на воздухе возбудило у него сильный аппетит. Они направились к палатке капитана, перед которой горел огонь. Около очага доктор Рихтер с помощью Годэ и еще одного мексиканца заканчивал стряпню ужина. Когда кушанье было подано в палатку, компания разместилась на маленьких тюках вокруг большого тюка, служившего вместо стола.
За ужином Генрих узнал историю доктора. Он эльзасец, уроженец Страсбурга, где с успехом занимался медициной. Любовь к ботанике увлекла его в Новый Свет. Сначала он изучал растительность на западе Соединенных Штатов, потом стал углубляться в северо-восточные пределы, тогда еще мало исследованные, чтобы изучить тамошнюю флору и классифицировать ее. Рихтер провел несколько лет в долине Миссисипи. Примкнув к каравану, шедшему из Сент-Луи, он дошел с ним через степи и пустыни до оазиса Новой Мексики. Во время своих ученых странствований по берегам Дель-Норте он встретился с охотниками за черепами и просил у Сэгина позволения примкнуть к ним, чтобы иметь возможность попасть в такие места, которые оставались до сих пор совершенно чуждыми естествоиспытателям. Просьба его была уважена, так как взамен того он, доктор, мог оказать важные услуги отряду. В продолжение двух лет он не расставался с Сэгином, сделался его лучшим другом и был введен в его семейство. Там он пребывал в промежутках между походами. Доктор вполне оправдал оказанное ему доверие, у него была твердая воля и доброе сердце. Он разделял с Сэгином опасности и умел хранить его тайны, он с удовольствием руководил образованием Зои и умел успокаивать жену Сэгина, когда та допрашивала его об отлучках мужа. Среди такой беспокойной жизни доктор сумел сохранить веселый нрав. Его мечтой было появление в свет обширного труда — описания еще незнакомой ученому миру флоры.
Ужин запили бутылкой местного вина. Этого вина, а равно и водки в лагере был достаточный запас. Веселый шум, доносившийся извне, доказывал, что водки не жалели.
Отряд был готов к выступлению еще до рассвета. При первом звуке рожка двинулись, переехали вброд речку, затем миновали лес и вступили в песчаные степи, тянувшиеся на восток, к Мимбрским высотам. Сыпучий песок был так глубок, что лошади уходили в него чуть не до колен.
Ехали, вытянувшись в длинную нитку, как это делают индейцы: такое расположение всего удобнее и благоразумнее не только в узких проходах и лесных тропинках, но и в степи.