Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 59)

— А теперь вы надеетесь?

— Чуточку потерпите, Галлер, я сейчас кончу. До сих пор внутренние дела отвлекали внимание правительства от заботы о наших нуждах. С недавнего времени наши услуги стали выше ценить. Никогда еще мои люди не были так хорошо вооружены. На днях человек, бежавший из лагеря навагоев, сообщил мне, что воины обоих племен собираются на юг. Они, кажется, хотят добраться до ворот Дюранго. Я же намерен воспользоваться их отсутствием, чтобы проникнуть в лагерь и отыскать мою дочь.

— А вы уверены, что она жива? — спросил Генрих нерешительно.

— Благодарю Бога, я в этом вполне уверен. Пленник, о котором я только что говорил, часто видел ее. Она считается среди дикарей чем-то вроде королевы, имеет особые права и власть. Да она жива, и если мне удастся ее вернуть, это будет моим последним набегом. Я уеду отсюда и поселюсь где-нибудь далеко с дорогой семьей.

Генрих с волнением слушал рассказ Сэгина. Неприятное чувство и нерасположение к «охотнику за черепами», которое он так открыто заявил раз, уступило теперь место состраданию и даже восхищению. Как много он страдал, этот несчастный отец! Исповедь Сэгина позволяла Генриху узнать отца любимой девушки, для него это была большая радость. Он взял его за руки и с влажными от слез глазами воскликнул:

— Простите ли вы мне, что я так жестоко в вас ошибался?

Сэгин улыбнулся.

— Теперь вы узнали короче отца Зои. Расположены ли вы по-прежнему просить ее руки?

— Больше чем когда-либо, если вы только меня считаете достойным этой чести.

— Я уже сказал, что поставлю вам некоторые условия: я не просто отдам вам Зою, вы должны ее завоевать.

— Каким образом? — горячо спросил Генрих. — Я готов на всякие условия, на всякие жертвы.

— Вы должны мне помочь отыскать ее сестру. Вы должны идти со мною в пустыню.

— Когда угодно… но в таком случае, могу ли я считать Зою своей невестой?

— Я представлю ей вас как жениха. Сегодня вечером мы сделаем обручение, а завтра чуть свет надо выступать.

— Значит, мне нужно пойти пересмотреть оружие и взглянуть на лошадь, — сказал Генрих, которому поскорее хотелось поделиться своею радостью с госпожой Сэгин и Зоей.

— Не беспокойтесь, все в порядке; к тому же в эту ночь вернулся ваш слуга Годэ. Он поедет с вами. Теперь я пойду к жене и к дочери. Вы придете в гостиную через полчаса.

Генрих находился в тревожном ожидании, а потому встретил своего верного слугу далеко не так горячо, как можно было ожидать. Разумеется, он крепко пожал руку канадцу, рад был видеть его целым и невредимым после стольких испытаний, но рассеянно слушал рассказ о его избавлении в Долине смерти, о данном ему поручении на места остановок каравана.

— Не тем ваша голова занята, капитан, не так ли? — заметил наконец Годэ. — Вас не очень-то интересуют мои похождения. Бродя по дому, я заметил некое розовое платьице… За вами хорошо ухаживали; вы не захотите и уходить отсюда, тогда прощай все наши приключения!

— Вы ошибаетесь, Годэ, я еду завтра же в поход. Надеюсь, что и вы со мною…

— Идет, — сказал канадец, потирая руки. — Но куда же мы направимся?

Генрих ничего не ответил, так как увидел в открытую дверь Сэгина, делавшего ему знак рукой, Он бросился в гостиную так стремительно, что опрокинул стол с растениями, за которым сидел доктор.

Добряк-доктор вытер очки, оказавшиеся почему-то влажными, и, глядя с улыбкою на опрокинутый стол, сказал:

— Для этой молодежи нет ничего святого. Этот, например, влетел, как ураган, измял мои растения, сломал мой стол и расстроил к тому же мою милую Зою.

Зоя действительно плакала, старалась забыть о том, что жених должен покинуть ее завтра же. Генрих тоже страдал от близости разлуки, он охотно попросил бы отсрочки, но не смел. Он-то знал, что ему предстоит не короткая отлучка на несколько дней, как в этом все старались уверить мать и дочь, а опасный поход. Тем не менее он отправлялся полный надежды и счастливый как никогда. В благополучном возвращении своем он не сомневался.

Глава VIII

РАЗГАДКА ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО

НА БАЛУ В САНТА-ФЕ

Прежде нежели померкли поутру звезды, ворота в ограде отворились, и отряд выступил. Впереди всех находился Сэгин, рядом с ним доктор Рихтер, за ними следовал Генрих Галлер. На повороте он не утерпел и остановился, чтобы взглянуть в последний раз на дом. Он пропустил слуг, составлявших арьергард.

Может быть, это было одно воображение, но сквозь сумерки ему почудилась на террасе белая фигура. Долго не мог он оторвать от нее глаз. Но нетерпеливый конь его не хотел оставаться позади своих товарищей и увлек всадника. Молодой человек оборачивался еще не раз, но скоро они въехали в густой лес, за которым не стало видно усадьбы.

Дорога была тяжела из-за густого хвороста, покрывавшего почву, следов почти не было видно. Местность была дикая, пустынная, на каждом шагу из чащи выскакивали навстречу охотникам олени и антилопы. Дорога то шла берегом, то удалялась от него, чтобы избежать извилин реки. Иногда им приходилось ехать по земле, когда-то возделанной, но давно уже запущенной. Попадались им следы прежних жилищ и раз даже попались следы церкви. Здесь когда-то был целый поселок, но что сталось с его жителями? Откуда пришла гибель к этим людям?.. Одичалая кошка выскочила из развалин и скрылась в лесу, сова со зловещим криком вылетела из развалин башни…

Генрих с грустью смотрел на следы опустошения. Подъехав к Сэгину, он спросил его, почему жители покинули этот край?

— Индейцы, — коротко ответил охотник.

Действительно, на всем лежал отпечаток дикого набега, совершенного племенем, вооруженным копьем, топором, ножом для скальпирования и зажженным факелом для уничтожения цивилизации.

— Навагой? — спросил молодой человек.

— Навагой и апахи.

— Так они и теперь появляются здесь?

Генриху стало страшно при мысли, что дикари так близко подходят к стенам усадьбы. Разве трудно разрушить ограду и что могут сделать для защиты дома немногие оставшиеся слуги?

— Они больше не являются сюда, — с улыбкой отвечал Сэгин, как бы угадав мысль Генриха.

— Почему?

— Это наше царство. Сейчас вы увидите странных обитателей его. Горе индейцам, которые отважились бы проникнуть в эти леса.

По мере того, как путешественники подвигались, пред ними открывались новые виды: по обеим сторонам реки шли цепи гор, постепенно сходившиеся и в одном месте образовавшие узкий проход. Вода там, пробиваясь между двух отвесных скал, сильно пенилась и шумела. Скалы же были остроконечные, более тысячи футов вышиной и в разрезе необыкновенно гладкие и страшные.

— Видите вы этот пик? — внезапно спросил Сэгин молодого человека, указывая на скалу, которая поднималась всех выше над пропастью.

— Да, вижу. Человек на этой скале показался бы нам не более картонного паяца.

— И оттуда вы собирались прыгнуть, когда мы вас нашли. Вы качались над этой пропастью.

Генрих содрогнулся… Голова у него закружилась, и, чтобы не упасть, он принужден был на некоторое время сойти с лошади.

— Без вашего доброго коня, — заметил доктор Рихтер, — мне, если бы я попал сюда случайно, пришлось бы только ломать себе голову над тем, что осталось от вас на дне пропасти.

— О, Моро, дорогой Моро! — произнес Генрих, целуя лошадь между глаз.

Сэгин тоже с восхищением смотрел на чудное животное. Желая избавиться поскорее от неприятного чувства головокружения, Генрих переменил разговор, он спросил Сэгина:

— Мне очень хотелось знать одну вещь, но до сих пор не приходилось спросить вас об этом. Почему при первой нашей встрече вы желали во что бы то ни стало купить Моро?

— Теперь, когда вы посвящены в мои семейные тайны, я могу вам это объяснить. Для похищения моей дочери мне нужен был такой конь, как ваш Моро. Это было еще раньше, чем я узнал о выступлении моих врагов. Я собирался проникнуть как-нибудь в их лагерь и выкрасть дочь. На Моро я надеялся ускакать от их преследования, так как их лошади, несомненно, уступают арабским коням. В лагерь я пробрался бы, переодевшись индейским воином, их языком я уже давно владею в совершенстве.

— И все-таки это предприятие было бы очень опасно — таково всегда будет мое мнение, — сказал доктор Рихтер.

— Но вы знаете, доктор, что я на него решился только в крайнем случае, когда все другие способы были уже испробованы. Это был отчаянный шаг, но я решился и, если бы получил лошадь, непременно бы осуществил его.

— Вы очень хорошо сделали, что не продали Моро, — сказал доктор. — Теперь мы гораздо больше можем рассчитывать на успех.

— Правда, что Провидение как будто сжалилось надо мною. Никогда еще обстоятельства не складывались так благоприятно, как теперь. С одной стороны, удобно для нас отсутствие воинов в лагере навагоев; с другой — мой отряд значительно усилился прибытием охотников-звероловов. Они находят, что медвежьи шкуры не стоят ружейного заряда, и предпочитают поэтому шкуры краснокожих. Да, на этот раз я могу надеяться.

Они въехали в тень каштанового леса, и Сэгин предложил передохнуть.

Лошадей пустили пастись, сами путешественники расположились на лужайке позавтракать.

Они отдыхали более часа, беседуя об особенностях местности, по которой проезжали. Генрих с величайшим удовольствием учился у своих более опытных и знающих спутников. Первое его путешествие с купцами мало ознакомило его с краем; он находился тогда под действием степной лихорадки, поэтому и впечатления его были очень смутны. Теперь же он вполне выздоровел и остро воспринимал окружающее.