Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 104)
Вместо того чтобы послушно отдать шляпу, обезьянка насмешливо оскалила зубы и надела ее на себя. Шляпа закрыла ее почти всю. Найдя, что так неудобно, она приподняла край шляпы, выставила из-под него свою мордочку и показала Мейстье язык.
Девушка знала, чем взять расшалившееся животное. Она достала из кармана кусочек вкусного сдобного печенья, показала его обезьянке и сказала:
— Хочешь этого, Грэ? А?
Маленькие черные лапки тотчас же швырнули шляпу и протянулись за печеньем. Мейстья подхватила шляпу на лету и подала ее Андрэ, говоря:
— Вы слишком добры к этой хитрой плутовке На вашем месте я проучила бы ее немножко за такие шалости… Надевайте же скорее шляпу, не то вы рискуете получить солнечный удар.
— Вот вы так действительно очень добры, Мейстья! — заметил Андрэ, тронутый заботливостью девушки. — Благодарю вас. Если бы моя голова и не пострадала от солнечного удара, то шляпа, наверное, сильно бы потерпела от этого маленького уродца. Позвольте и мне, в свою очередь, услужить вам. Давайте я понесу ваш узел. Вам тяжело нести его.
— О нет, вовсе не тяжело! — сказал было Мейстья, но, заметив, что отказ ее сильно огорчает молодого человека, она предложила ему нести узел вдвоем. Он охотно согласился. Так они и продолжали идти вместе, оживленно болтая и перекидываясь шутками.
С этого времени молодая парочка подружилась на всю жизнь.
Когда этот, так сказать, передовой отряд переселенцев прибыл на место назначения, то там действительно не оказалось ни одной цеце. Таким образом, можно было смело привести туда Гильди, не рискуя лишиться единственного уцелевшего у буров домашнего животного. В этом, впрочем, пока еще не предвиделось надобности. Пит намеревался сопровождать Карла де Моора к вождю тебелов и хотел нагрузить на оправившуюся уже лошадь подарки для Мозелекатсэ. Явиться с пустыми руками было неудобно: дикари не менее цивилизованных людей любят подарки.
Перетаскивались из оврага к моване целых три дня. Все очень измучились от этой возни, но никто не думал жаловаться. Слух о намерении Карла де Моора и Пита просить помощи у Мозелекатсэ ободрял переселенцев и внушал им надежду на скорое избавление от всех испытываемых ими невзгод.
Когда в овраге не осталось ничего, кроме пустых повозок, молодые люди принялись за последние. Они рассчитывали при помощи кафров и готтентотов перетащить и повозки под мовану.
Но пока они советовались, как переправить туда тяжелые колымаги, солнце уже стало спускаться за горизонт.
Опасаясь, что не успеют засветло добраться до лагеря, молодые люди решились переночевать в последний раз в негостеприимном месте и расстаться с ним навсегда ранним утром.
— Не зажечь ли нам костер? — спросил у Пита Людвиг. — Ведь тут, около падали, бродят дикие звери. Вон они как завывают!
— Ну, вот еще, к чему это! — сказал Пит. — У них такая богатая добыча, что они и не подумают обращать на нас внимание, если бы даже мы лежали прямо у них на виду… На этот раз нам решительно нечего их опасаться, будь уверен. Давай скорее спать, и не заметим, как пройдет ночь.
Молодые буры улеглись в повозках, а слуги поместились снаружи, завернувшись в свои кароссы.
Каросса состоит из нескольких сшитых вместе различных звериных шкур и служит, смотря по надобности, то плащом, то одеялом. Этот вид одежды употребляется всеми дикими племенами, обитающими в Южной Африке. Вожди племен делают ее из шкур леопарда, что и является у них отличительным признаком их достоинства.
Улегшись, молодые люди и их слуги вскоре убедились, что в пустыне нельзя спать, не приняв известных предосторожностей. Едва они успели уснуть, как были разбужены страшным ревом, криком и рычанием. Казалось, в это место сошлись хищные звери со всей Африки. В предшествовавшие ночи переселенцы раскладывали костры, державшие неприятных посетителей в почтительном отдалении. Голоса их хотя и слышались, но далеко не так ясно, как на этот раз, когда четвероногие хищники подошли гораздо ближе.
Грозное рычание львов, леопардов и пантер покрывалось пронзительным визгом, воем и хохотом гиен и резким лаем шакалов. Этот наводящий ужас звериный концерт, повторяемый тысячью отголосков со стен скал, далеко разносился по окрестностям.
Сначала, спросонья, молодые буры ничего не поняли, предполагая, что они находятся под влиянием кошмара.
— Ай-ай, мингеры! — кричали испуганные, дрожащие слуги, забираясь к ним в повозки. — Выгляните, пожалуйста, посмотрите, что делается вокруг нас!
Буры поспешно выглянули из повозок и замерли от ужаса. Взорам их, при свете луны, представилось нечто вроде адского шабаша.
Целые сотни разъяренных кровожадных зверей оспаривали Друг у друга остатки падали, с дикой яростью вырывая их друг у друга при помощи своих страшных зубов и когтей. Шерсть летела клочьями, кровь лилась целыми потоками, глаза у всех горели диким огнем; все это вместе с разноголосым воем, лаем и ревом могло устрашить самого храброго человека.
— Да, глупо мы сделали, что не зажгли костров! — воскликнул потрясенный этим зрелищем Пит. — Это я виноват… Я отговорил принять эту необходимую предосторожность… Не понимаю, зачем послушали меня!.. Боже мой, Боже мой, что нам теперь делать?.. Ведь когда они покончат с падалью, то бросятся и на нас… А я, дурак, думал, что им всем хватит наших погибших животных!.. Оказывается, их здесь такое количество, что они в состоянии сожрать всю Африку!.. Ах, я дурак, дурак!..
К счастью, верхи у повозок не были сняты. Укрываясь под ними, переселенцы надеялись остаться незамеченными. Плотно прижавшись друг к другу и дрожа от страха, буры и их слуги сидели неподвижно. Страшась выдать свое присутствие каким-нибудь шумом, они едва слышным шепотом обменивались отрывистыми фразами.
Однако молодость скоро взяла свое. Питу, Гендрику и Людвигу показалось постыдным трусливо прятаться от опасности и полагаться на произвол случая.
— Не лучше ли нам дать этим бестиям генеральное сражение? — предложил Гендрик, молча обдумав вопрос со всех сторон. — Нас ведь довольно много, и мы все вооружены.
Товарищи единодушно одобрили это предложение Гендрика, а Пит так даже ухватился за него со свойственным ему увлечением, тем более что и он подумывал об этом.
— Да! — пылко воскликнул он. — Мы не бабы, чтобы ныть и дрожать от страха… Мы уже мужчины и буры и должны храбро смотреть в глаза опасности, а не прятаться малодушно от нее!.. Пойдемте, друзья, сделаем попытку пугнуть этих кровожадных хищников и докажем им, что человек все-таки выше их, несмотря на всю их силу!
Через несколько минут молодые буры и их слуги открыли сильный огонь из всех имевшихся у них ружей.
Неожиданность этого нападения и страх моментально заставили онеметь шумное сборище четвероногих хищников. Гиены и шакалы первые бросились бежать. Львы, гибкие леопарды, более храбрые и сильные, пытались было броситься на своих врагов, но, не видя их из-за опущенных верхов повозок, они только понапрасну подставляли себя под новые выстрелы. Роеры делали свое дело: из зверей, не хотевших или не успевших бежать, ни одного не осталось в живых. Вскоре весь овраг был усеян трупами убитых, заменившими только что поеденную ими самими падаль.
Битва окончилась. Оставшиеся в живых или легкораненые звери бежали. Охотники с гордостью подобрали четырех львов, трех львиц, пять леопардов и с десяток пантер. Со всех этих убитых врагов они рассчитывали снять шкуры и привезти их с собою под мовану как трофеи своей победы над громадным скопищем кровожадных врагов.
Много зверей было убито, но еще больше бежало. Бежавшие легко могли опомниться, возвратиться назад и сделать с еще большими силами правильное нападение на охотников. Ввиду этого было разложено два громадных костра и поставлено, на всякий случай, несколько часовых.
От возбуждения никому не хотелось спать, и потому решили тотчас же, пользуясь лунною ночью, снять шкуры с добычи. На эту работу ушло более двух часов, и, когда ее окончили, на востоке стало уже алеть; пора было собираться в лагерь.
Уложив драгоценные шкуры в повозки, молодые герои, несмотря на так беспокойно проведенную ночь, не чувствовали особого утомления. Они бодро и весело отправились в путь, с трудом двигая, при помощи слуг, тяжелые колымаги.
Глава XIV
НЕОЖИДАННЫЕ СОБЫТИЯ
Дня через два переселенцы устроились по-прежнему под мованою. Не было только стада, оживлявшего когда-то картину, остальное же все казалось по-старому.
Из верхов повозок устроили три шатра для женщин и детей, а для мужчин был сложен гартебест.
Гартебестом называется род хижины. Слово это голландское и означает «антилопа». Вследствие своего сходства по наружному виду с антилопою хижины эти и получили такое название. Подобного рода жилища везде возводятся бурами для временного пребывания. Стены этих жилищ делаются из смеси песка с землею, а кровли — из камыша и травы. В таких же хижинах живут и дикие туземцы Южной Африки.
Слуги же буров — кафры и готтентоты, неизбалованные и неприхотливые по природе, спали где и как попало: кто на ветвях мованы или в пустых муравейниках, кто забирался в дупло баобаба, а кто так и прямо укладывался спать на земле, под деревьями, где было удобнее всего.
На следующее утро должны были отправиться послы к вождю племени тебелов. Выбрали троих: Пита ван Дорна, Людвига Ринвальда и Карла де Моора.