Майн Рид – Белый вождь (страница 18)

– Зачем пребывать дольше в неизвестности? Если скромность связывает язык доблестного воина, за него даст ответ его оружие. Смотрите! Эта стрела объяснит нам все!

– Совершенно верно! – подтвердил оратор.

С этими словами он подошел к мертвецу, выдернул из его тела стрелу и, высоко подняв руку, показал ее присутствующим.

Глаза индейских воинов устремились в одну точку. Со всех уст сорвался возглас изумления. На острие стрелы был железный наконечник. Таких стрел не было ни у одного из вакоев.

Карлос почувствовал на себе взгляды, полные почтения и восторга. Индейским воинам сразу стало ясно, что стрела, пронзившая убийцу их вождя, принадлежала Карлосу. Как раз в эту минуту несколько всадников осмотрели тело третьего паниса и, увидев на нем рану, нанесенную огнестрельным оружием, поспешили сообщить об этом остальным товарищам.

Итак, тайна открылась. Мстителем за вождя вакоев был бледнолицый юноша.

ГЛАВА XVII

Поняв наконец смысл происходившей на его глазах сцены, Карлос выступил вперед и через посредство переводчика рассказал, при каких обстоятельствах погиб покойный вождь и какое участие довелось ему принять в схватке.

Громкий шепот одобрения был наградой за его рассказ. Некоторые пылкие молодые воины не выдержали и, подойдя к сиболеро, стали крепко пожимать его руку. Со всех сторон звучали изъявления благодарности. Вакои отдавали себе ясный отчет в том, что они обязаны Карлосу жизнью. Выстрел из карабина, раздавшийся около полуночи и гулко разнесшийся по окрестным холмам, предупредил их о грозящей им опасности и расстроил планы противников. Если бы панисы напали на них врасплох, история этого дня кончилась бы, по всей вероятности, совсем иначе. Вместо того чтобы преследовать вакоев, северные индейцы были вынуждены обороняться. Этим-то главным образом и объяснялось их поражение.

Вакои видели также, что молодой сиболеро принимал участие в сражении. Горячая симпатия к нему уже и тогда зародилась в их сердцах. Но теперь, когда стало известно, что этот бледнолицый воин отомстил за их любимого вождя, симпатия сменилась энтузиазмом. В течение нескольких минут стоял такой шум, какого Карлос не слышал никогда в жизни.

Когда возбуждение несколько улеглось, воин, только что державший речь перед своими соплеменниками и бывший, очевидно, признанным оратором племени, снова выступил вперед. Вакои сразу замолчали. Оратор пользовался, по-видимому, всеобщим уважением. На этот раз он обратился прямо к Карлосу.

– Белый воин, – сказал он. – Я только что разговаривал с храбрецами из племени вакоев. Все мы считаем, что глубокая благодарность наша не может ограничиться одними словами. Значение совещания, происходившего на твоих глазах, было тебе объяснено. Мы торжественно поклялись, что человек, отомстивший за смерть нашего любимого вождя, будет его преемником. Произнося эту клятву, мы, разумеется, не подозревали, что неизвестный храбрец окажется чужестранцем. Теперь истина открылась нам. Должны ли мы из-за этого нарушить клятву? Можем ли мы изменить данному слову? Нет! Такая мысль не возникла ни у одного из нас. На том же самом месте, на земле, обагренной кровью любимейшего нашего брата, мы снова торжественно клянемся в верности новому вождю.

– Клянемся! – эхом отозвались присутствующие.

И снова каждый из них приложил руку к сердцу.

– Белый воин! – продолжал оратор. – Наше слово не нарушимо. Мы предлагаем тебе величайшую честь, какой, по нашим понятиям, может быть удостоен человек. Звание вождя носили до сих пор только настоящие воины племени вакоев. Ни слабые потомки великих вождей, ни их любимцы никогда еще не управляли нами. Это звание мы предлагаем тебе. Мы будем рады, если ты согласишься принять его. Чужестранец! Таким белым вождем, как ты, мы будем гордиться. Мы знаем тебя гораздо лучше, чем это тебе кажется. Мы уже слышали о тебе от наших союзников – команчей. Далеко распространилась слава сиболеро Карлоса. Говорят, ты великий воин. Мы знаем также, что у себя на родине, среди своих соплеменников, ты не пользуешься почетом. Не сердись на меня: я привык быть правдивым. Мы презираем твой народ, состоящий из одних только тиранов и рабов. Наши братья команчи очень много говорили нам о тебе. Мы знаем, кто ты. Мы знали это и тогда, когда ты впервые пришел к нам. Мы от души радовались твоему приходу. Вспомни! Мы встретили тебя как друга. Теперь ты сделался нашим братом. Если никакие узы не связывают тебя с твоей неблагодарной страной, сделайся любимым сыном племени, которое умеет помнить о благодарности. Живи с нами! Будь нашим вождем!

Как только оратор замолчал, все вакои повторили его последние слова. После этого снова воцарилось молчание.

Удивление Карлоса было так велико, что в течение некоторого времени он не мог собраться с ответом. Его в равной степени изумляли и странное предложение, сделанное ему представителем племени вакоев, и та популярность, которой, судя по словам оратора, он пользовался среди индейцев. Правда, он довольно часто имел дело с команчами, и отношения его с ними были всегда самыми лучшими. Некоторые из них даже заезжали иногда в Сан-Ильдефонсо. Но откуда могли узнать команчи о его положении среди родного народа? Впрочем, у Карлоса не было времени размышлять обо всех этих странностях. Воины племени вакоев ждали его ответа.

Молодой сиболеро не знал, что сказать им. Его, бесприютного скитальца, на минуту соблазнило предложение индейцев. У себя на родине он немногим отличался от раба. Здесь он будет правителем, вождем, добровольно избранным всем народом.

Вакоев причисляют к дикарям. Но не все ли равно? Это мужественные, благородные воины, полные здравого смысла, отваги, великодушия. Мать и сестра охотно последуют за ним… Но Каталина?.. С того момента, как в его сознании всплыло ее имя, Карлос перестал колебаться.

– Благородные воины! – ответил он. – Я понимаю, какую великую честь оказываете вы мне своим предложением. Но я не умею говорить и потому не могу выразить вам мою благодарность. Позвольте мне ограничиться несколькими правдивыми словами. Да, ваши сведения верны. Из всех моих соплеменников я один из самых бедных и самых ничтожных. Но все же узы привязывают меня к моей родной стране. Это узы сердца. И потому я должен вернуться к своим. Вакои, я сказал.

– Довольно, – воскликнул оратор. – Довольно, смелый чужестранец! Мы не станем допытываться, почему ты не хочешь навсегда остаться с нами. Если ты не можешь сделаться нашим вождем, будь нашим другом. Тем или иным способом мы постараемся доказать тебе нашу благодарность. Наши враги совершили набег на твой лагерь. Они похитили твое имущество. Но теперь оно в наших руках. Ты получишь его обратно. Мы просим тебя остаться с нами хоть на несколько дней. Будь нашим гостем. Исполнишь ли ты эту просьбу?

Воины племени вакоев хором подтвердили приглашение. Карлос охотно принял его.

Неделю спустя караван из пятидесяти мулов, нагруженных кожами и мясом бизонов, поднялся на восточный склон Льяно-Эстакадо и двинулся по направлению к северо-западу. На одном из последних мулов ехал метис. Три повозки, запряженные волами, которых подгоняли остроконечными палками смуглолицые пеоны, пугали своим ужасным грохотаньем даже притаившихся между мецкитами койотов. Впереди гарцевал на превосходном мустанге белокурый всадник. Он то и дело оборачивался и радостным взором окидывал свой караван. Этот всадник был сиболеро Карлос.

Вакои не нарушили своего слова. Белый воин отомстивший за смерть вождя, получил в дар пятьдесят мулов, нагруженных кожами и тесаго. Но этим щедрость индейцев не ограничилась. В кармане куртки сиболеро лежал туго набитый кошелек, поднесенный ему его великодушными друзьями. Мало того: они обещали при случае наполнить этот кошелек заново. Что же было в нем? Монеты? Ассигнации? Драгоценности? Нет. Вакои подарили молодому охотнику горсть желтого, тонкого, блестящего песка. Это было золото.

ГЛАВА XVIII

На следующий день после праздника святого Хуана комендант угощал своих приятелей обедом. Не многие удостоились приглашения на это торжество. В числе гостей был щеголь Эшеварри, городской священник и оба миссионера, радовавшиеся возможности принять участие в веселом пиршестве.

Отдав должное целому ряду мексиканских блюд, гости принялись за вино. На столе красовались бутылки самой разнообразной формы. Канарское, херес, Педро де Хименес, мадера и бордо лились рекой. Любители более крепких напитков усиленно прикладывались к графинам с золотистой каталонской водкой и мараскино. Винный погреб полковника Вискарра пользовался широкой известностью. Дело в том, что хозяин его был не только военным губернатором, но и сборщиком таможенных пошлин. Ввиду этого ему постоянно делали ценные подарки. Бордо и шампанское не переводилось в его погребе.

Компания порядочно выпила. Городскому священнику надоело прикидываться святым, и он стал веселиться точно так же, как все остальные. Миссионеры забыли о своих четках и власяницах. Старший из них, отец Иоахим, занимал общество воспоминаниями о тех пикантных приключениях, которые он пережил до своего пострижения. Эшеварри рассказывал парижские анекдоты и в мельчайших подробностях описывал жизнь гризеток.