Майн Рид – Белый вождь (страница 16)

Обстоятельство, пришедшее ему на память, давно обратило на себя внимание и остальных охотников. В течение нескольких последних дней мимо них часто пробегали большие стада бизонов. Они направлялись с севера на юг. Очевидно, их настойчиво преследовал какой-то охотничий отряд. Между тем вакои все время охотились к югу от стоянки сиболеро. Значит, поблизости находилось какое-то другое индейское племя.

Карлос снова упрекнул себя в недостатке доверия к своим новым друзьям. Сомнения с удвоенной силой охватили его. Оставалось только надеяться, что их рассеет свет наступающего утра.

Молодой сиболеро твердо решил поехать в лагерь вакоев, чтобы узнать от них правду и открыто высказать все свои предположения.

Как только первые отблески зари позолотили изумрудную траву прерии, зоркие глаза метиса Антонио, все время устремленные вдаль, остановились на каком-то странном предмете, валявшемся на земле недалеко от того места, где еще недавно паслись принадлежавшие Карлосу мулы. Может быть, это куст? Нет, темный предмет ни в коем случае не был кустом. В этом метиса убедили его очертания. Скорее он напоминал какое-нибудь животное. Уж не большой ли это волк? Предмет этот лежал недалеко от группы деревьев, между которыми прокрадывалось ночью живое существо, которое охотники приняли за медведя и в которое стрелял Карлос.

Сильно заинтересованный Антонио подозвал своего хозяина и указал ему на видневшийся вдали предмет. Прячась за повозками, оба они стали внимательно рассматривать его. Но при слабом свете еще не выглянувшего из-за холмов солнца им не удалось увидеть почти ничего.

По мере того как день вступал в свои права, очертания загадочного предмета становились все более и более определенными. С каждой минутой любопытство охотников увеличивалось. Им очень хотелось выйти из-под прикрытия и рассмотреть как следует неподвижно лежащую фигуру. Только страх вторичного нападения индейцев заставлял их быть благоразумными.

И все-таки они в конце концов не выдержали. Мало-помалу одно предположение стало все чаще мелькать в их умах. Выйдя из загона, образованного повозками, они двинулись по направлению к маленькой роще.

Приблизившись к таинственному предмету, Карлос и Антонио убедились в том, что их догадка была правильной. Перед ними лежал, уткнувшись лицом в землю, мертвый индеец. Тщательно осмотрев труп, охотники обнаружили глубокую рану в боку, из которой, по-видимому, вытекло большое количество крови. Судя по всему, индеец был сражен пулей из карабина. Выстрел Карлоса не пропал даром.

Нагнувшись, Антонио перевернул тело на спину. Убитый был, несомненно, воином. Об этом свидетельствовала разрисовка его груди и лица. Очевидно, он старался придать себе как можно более угрожающий вид. Больше всего, однако, поразила охотников его прическа. Волосы на висках и затылке были гладко выбриты, а посредине коротко обстриженной головы красовалась прядь длинных волос, переплетенных с перьями и болтавшихся наподобие косы по плечам мертвеца. Ярко-малиновая краска, густым слоем покрывавшая его виски, щеки и плечи, еще больше оттеняла восковую бледность лба, носа и рук. Губы индейца совершенно посинели, а глаза слегка выкатились. В общем, труп производил очень тяжелое впечатление.

Посмотрев в течение нескольких минут на мертвеца, Карлос поднял голову, взглянул на своего товарища и, указав сперва на прическу индейца, а потом на его мокассины, произнес только одно слово:

– Панис.

ГЛАВА XV

Убитый воин принадлежал к племени панисов. Длинная коса, покрой мокассин и особенности разрисовки – все доказывало это.

Сиболеро был очень доволен своим открытием. Он радовался и тому, что его друзья вакои не оказались предателями, и тому, что ему удалось наказать одного из своих обидчиков, и тому, наконец, что у него появилась некоторая надежда на возвращение похищенных мулов. Ему пришло в голову обратиться за помощью к вакоям.

В этом намерении не было ничего неосуществимого. Как уже говорилось, вакои и панисы беспрерывно враждовали между собой. Карлос был уверен, что, услышав о появлении северных индейцев, его новые друзья не замедлят пуститься за ними в погоню. Что мешает ему присоединиться к ним? Хорошо вооруженный отряд из пяти человек может принести немалую пользу. А в случае победы над панисами вакои вряд ли откажутся возвратить похищенное у него добро.

Первым побуждением Карлоса было мчаться галопом в лагерь вакоев, рассказать им, что вокруг бродят их враги, и предложить свою помощь.

Потом им овладела нерешительность. И он, и Антонио вспомнили, что панисы сами бросились в сторону вакоев. До лагеря их было не больше двух миль. Найти его не стоило никакого труда. Что, если панисы напали на вакоев врасплох и разбили их?

Такое предположение казалось вероятным – более чем вероятным. Время для набега на врагов было самое подходящее. Панисы угнали мулов незадолго до полуночи. Сразу после этого они отправились к лагерю вакоев. Сражение между враждующими племенами произошло, по всей вероятности, между полуночью и рассветом.

Карлос боялся, что предупреждать вакоев о грозившей им опасности уже не имеет смысла. А вдруг они все погибли? Как бы то ни было, он решил направиться в их лагерь.

Дав метису и пеонам ряд наставлений на случай вторичного набега панисов и приказав им защищаться до последней капли крови, сиболеро двинулся вперед. Кроме лука и копья он захватил с собою и карабин. Было еще довольно темно. Но он хорошо знал дорогу в стан вакоев и ни разу не сбился с пути. Долгий опыт научил его осторожности. Он ехал довольно медленно, внимательно вглядываясь в каждое деревцо и осматривая с высоты каждого холма расстилавшуюся перед ним местность.

Осторожность эта была далеко не лишней. Панисы не могли еще отойти на сколько-нибудь значительное расстояние. Карлос допускал, что они устроят ему засаду между лощиной и лагерем вакоев.

Встречи с одним или с двумя из них сиболеро не опасался нисколько. Конь его не имел соперников. Карлос знал, что ни один панис не окажется в состоянии догнать его. Он боялся другого. Ведь навстречу ему мог попасться многочисленный отряд. А перспектива быть окруженным врагами весьма мало соблазняла его. Вот почему он принимал всевозможные предосторожности.

Слух его был напряжен до крайности. Он улавливал малейшие звуки, раздававшиеся в прерии: кудахтанье дикого индюка, спрятавшегося в густой листве, тревожный крик глухаря, испугавшегося топота лошадиных копыт, свист оленя и визгливый лай степного сурка. Все эти звуки были знакомы ему с детства. И все-таки он каждый раз останавливал коня, чтобы прислушаться к ним. В другое время и при других обстоятельствах они не вызвали бы в нем ни малейшего интереса. Но ведь он прекрасно знал, что люди перекликаются иногда друг с другом голосами зверей и птиц.

Карлос ехал по тем самым местам, где в течение ночи побывали панисы. Судя по многочисленным следам, оставшимся на траве, их было довольно много. У переправы через ручей сохранились отпечатки нескольких пар мокассин. Это доказывало, что грабителям не хватило похищенных мулов и что часть их по-прежнему шла пешком.

С удвоенной осторожностью тронулся Карлос в дальнейший путь. Он был уже на половине дороги к лагерю вакоев, а следы панисов продолжали попадаться ему на каждом шагу. Не может быть, чтобы они не дошли до лагеря. Воинственных индейцев трудно упрекнуть в недостатке наблюдательности. Они, конечно, заметили следы вакоев, ведущие от их лагеря до места стоянки Карлоса. Они подкрались к шалашам своих врагов. Может быть, они напали на них… Может быть…

На этом нить размышлений сиболеро внезапно оборвалась. Вдалеке послышался громкий шум. Душераздирающие крики тонули в непрерывном гудении слившихся воедино голосов. То и дело раздавались вопли, гиканье, свист.

Карлос сразу угадал значение поразившего его шума. Это был шум битвы. Где-то по соседству завязалось сражение.

Звуки доносились из-за холма, на склон которого уже начал подниматься сиболеро.

Он пришпорил коня и, домчавшись галопом до вершины, остановился.

Страшная картина открылась его глазам. Шестьсот всадников носились по равнине. Одни преследовали друг друга, держа наперевес копья, другие натягивали тетивы своих луков, третьи дрались врукопашную. Соединившись в маленькие отряды, смельчаки бросились в атаку на врагов. Трусы спасались бегством. Некоторые всадники соскочили с коней, горя желанием вступить в единоборство с противником. Многие прятались за деревьями, только изредка выходя из-за прикрытия толстых стволов, чтобы пустить стрелу или бросить копье в какого-нибудь неосторожного воина. Битва была в полном разгаре.

Тишина раннего утра не нарушалась звуками выстрелов, трубы и барабаны не подбадривали воинов своими призывными звуками, не слышно было грохота пушек, в воздухе не летали снаряды. Но все-таки ошибки тут быть не могло. Никто не принял бы открывшуюся глазам Карлоса картину за пантомиму или за простой турнир. Громкие восклицания, пронзительный свист, вид преследующих друг друга всадников, предсмертные стоны, крики торжества, крики бешенства, тревожное ржание коней, лишившихся своих всадников, неподвижные тела, скальпированные[49] головы, краснота которых казалась особенно яркой в лучах утреннего солнца, запачканные кровью копья и секиры – все доказывало молодому сиболеро, что у ног его происходит настоящее сражение. Вакои и панисы бились не на жизнь, а на смерть.