Майкл Задурьян – В погоне за праздником (страница 18)

– Я не умею его водить! Пожалуйста, помогите! Это очень важно, иначе я бы не просила!

Он размышляет – похоже, это дается ему с трудом. Так и хочется его стукнуть, но ведь больше никто не поможет. Больше никого рядом нет. Он молчит секунд тридцать – по часам.

– Пожалуйста! – повторяю я.

Наконец он говорит:

– Попробую узнать, не сможет ли Терри проехаться с вами. Наш садовник. У него грузовик есть.

– Чудесно. Поскорее, прощу вас.

Еще полминуты напряженных размышлений. Наконец он берет телефон и принимается тщательно, одну за другой, нажимать кнопки. А мне тем временем представляется, как Джон бредет среди машин, не слыша гудков.

Не верится, что он настолько сдурел, но я уже толком не знаю, на что Джон способен. Слежу за лицом Иисуса, пока тот слушает гудки телефона. Все равно что смотреть сквозь стеклянную дверь в пустой дом. На том конце кто-то все же откликается.

– Терри? Это Чет из конторы. Тут одна леди просит ей помочь. Мы подумали…

Он смолкает на миг и слушает. Похоже, Терри не очень-то рад.

– Знаю-знаю. Она уверяет, что ей нужна помощь. А я не могу уйти из конторы.

Переговоры продолжаются. Наконец я не выдерживаю:

– Можно мне с ним поговорить?

Чет в замешательстве. Телефон, как и контору, он, видимо, не может оставить ни на секунду. Пришлось вырвать у него трубку.

– Алло, Терри?

Долгое молчание. Я уж подумала, что угодила в секту скудных разумом свидетелей Христа, но когда Терри откликается, то кажется в меру нормальным.

– Кто это? – спрашивает он.

– Терри. Я – та самая женщина, которой нужна помощь. Срочно. Мой муж потерялся, он может попасть в беду. У него бывают периоды дезориентации. Вы не могли бы подъехать к конторе? Если вы согласитесь повозить меня по окрестностям, я с радостью оплачу и бензин, и ваше время.

– Сию минуту прибуду, мэм.

И точно, через минуту маленький коричневый пикап с золотыми колпаками на колесах подруливает к дверям конторы и дает гудок. Из радио внутри доносится вибрирующий ритм: умпа-умпа-умп.

– Большое спасибо, – благодарю я Чета, который теперь смотрит куда-то мимо меня. По правде говоря, я надеюсь услышать от него что-нибудь духоподъемное, сейчас оно было бы кстати, но, похоже, ничего подобного у него в запасе нет. Он лишь переводит на меня пустой взгляд.

Музыка обрывается. Я выхожу, прикидывая, как буду карабкаться на пассажирское сиденье пикапа, но оно оказывается невысоким. Устраиваясь, спохватываюсь, что залезла в грузовик к незнакомцу. Поворачиваюсь глянуть, кто за рулем, и ловлю себя на мысли: вот с этого-то, наверное, и начинаются показания большинства свидетелей похищения. “Ей не следовало садиться в грузовик к тому водителю”.

Терри, должна признаться, пугает меня до смерти. Лет ему около двадцати, с острых скул еще не сошли последние юношеские прыщи, длинные волосы сосульками свисают из-под черной шапки, – давненько, похоже, немытые. Черная футболка, мешковатые штаны с какими-то цепями тоже черные, и беспалая перчатка на правой руке черная – все до нитки на нем черное. Спереди на футболке красуется зеленоватая, зловещего вида физия с длинными волосами цвета блевотины и белым, словно напудренным лицом, на лбу выцарапан кровавый косой крест. Под фотографией подпись:

СТОПРОЦЕНТНЫЙ

ПОЖИРАЮЩИЙ ПЛОТЬ

СОСУЩИЙ КРОВЬ

ОТБИРАЮЩИЙ ЖИЗНЬ

ЗОМБИ

ХРЕН-С-ГОРЫ

Но, присмотревшись, я невольно вспоминаю Кевина, каким он был в том же возрасте, – изо всех сил старался выглядеть крутым, а беззащитный взгляд выдавал с головой. Грузовик пропах сигаретами, потом и искусственным ароматом клубники из освежителя воздуха в форме пылающей пентаграммы, который висит на зеркале заднего вида.

– Я Терри. – Он протягивает руку в перчатке. Пальцы другой руки, я заметила, украшены татуировкой возле суставов. Буквы складываются в слово ПШЕЛ.

– Элла. – Я пожимаю ему руку, пытаясь выдавить улыбку. Не та у меня ситуация, чтобы придираться к людям. Если мне вздумал помочь Сатана – а не тот, кого мне предлагали в спасители в офисе, – так тому и быть. Хотя я бы им обоим советовала пересмотреть свои ролевые модели.

– Вы потеете, – сообщает мне Терри. Непривычно, чтобы такое говорили вслух.

Дотрагиваюсь до лба, убеждаюсь, что парень совершенно прав.

– Волнуюсь за мужа.

– Я так понял, от Честера пользы было мало, – продолжает он, дергая одинокий волосок на подбородке.

– Не могу сказать, чтобы он особо помог, – резко отвечаю я. – А вы поможете?

Он с преувеличенной суровостью поджимает губы и кивает.

– Найдем мы вашего старика, – обещает он, выезжая на автостраду 44.

Как будто я не насмотрелась вдоволь на эту окаянную дорогу.

Полмили спустя мы замечаем на обочине фигуру в бежевой куртке.

– Это он? – тычет пальцем Терри.

– Нет, – говорю я, – на Джоне зеленая рубашка.

Сквозь отверстия перчатки я вижу, что на правой руке Терри тоже что-то вытатуировано, и думаю: если он когда-нибудь будет искать другое место, в глазах большинства работодателей его татуировки едва ли послужат хорошей рекомендацией.

Я вздыхаю – боюсь, чересчур громко. Терри оборачивается и, к моему удивлению, заботливо произносит:

– Мы его найдем. Уж я вам говорю. Все будет в норме.

– Спасибо.

На миг в грузовике воцаряется молчание. Потом Терри снова оборачивается ко мне и говорит:

– У моей бабушки тоже это было.

– Что было?

– Не знаю. – Он слегка пожимает плечами. – Как это называется? По имени какого-то чувака. Эта болезнь. Она бродила по соседству. Пришлось поместить ее в дом престарелых. Через год умерла. (Тихий вздох.) Единственная в моей семье, кто чего-то стоил, на хрен. – Он глядит в зеркальце заднего вида, потом на меня: – Извините.

Юноша, похоже, принимает меня за старую леди, при которой не подобает ругаться, словно грузчику. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, и говорю:

– Ничего. Нужно же облегчить душу.

Я не отрываю глаз от обочины. Там и сям мелькают небольшие магазинчики. Джон мог завернуть в любой. Мы проезжаем старую заправку “Стандард”, потом яркую вывеску в форме рожка для мороженого с надписью “Молочный вигвам”. Рядом с дорогой, у выкрашенной в белое избенки из шлакоблоков машет крылом крупный пингвин. Там толпятся люди – кто ждет в очереди, кто уже угощается рожком. Чуть в стороне тесно составленные переносные столы. И за одним я замечаю Джона: сидит себе и ест шоколадное мороженое.

– Вот он! – воплю я. – Остановите!

– Где?

Я тычу рукой вправо, снова и снова:

– У ларька с мороженым. Да вот же!

Терри заезжает на парковку и тормозит почти перед носом у Джона. Тот смотрит на меня, только я не уверена, узнал ли, ведь я сижу в каком-то незнакомом маленьком грузовике. Открываю дверь, выползаю наружу.

– Джон! – Я кидаюсь к мужу, обнимаю его обеими руками, прижимаю к себе. – Господи Иисусе, Джон! – Еще немного – и разревусь прямо тут, в “Молочном вигваме”.

– Элла?

Я цепляюсь за него, словно за остаток жизни.

– Ты мне нужен. Ты должен быть со мной. У нас так мало времени, Джон.

– Не понимаю, о чем ты, Элла.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.