Майкл Терри – Белый человек (страница 3)

– Я очень скучал по тебе, дорогая, – соврал я, подсаживаясь ближе.

Ее щеки заалели, но дурочка старалась не показывать, как рада слышать эти слова. Она, немного поерзав на месте, пожала плечами, и ответила:

– Ты предатель. Ты…

– Ну прости, – перебил я ее, не дав договорить. – Это все мое мальчишество. Оно в прошлом. Клянусь тебе! Я меняюсь. Работаю над собой, чтобы стать лучше! Хочу сказать, что благодарен тебе безмерно. И я… Я… Я очень тебя люблю. И…

Я не договорил. Наши губы сплелись в страстном поцелуе. Она обвила руки вокруг моей шеи. Ох и дура. Но эта дура искусно работала языком в моем рту, и я отвечал взаимностью, почувствовав сильнейший прилив возбуждения. Алкоголь и кокаин сделали свое дело. А мы, люди, делаем свое. И речь не о ней, мне плевать на нее. Речь только обо мне и о моем наслаждении, которое она способна подарить. Я хочу удовлетворить лишь собственные потребности и желания. Она поможет. Она всегда дает мне то, что я хочу. Что люблю. И сейчас, в эту ночь, я снова захотел не ее, а то, что люблю. Последний раз.

Сегодня.

Напоследок.

На прощание.

Она ненадолго оторвалась от поцелуя и, держа мое лицо в своих горячих ладонях, страстно зашептала:

– Ты предатель. Я возненавидела тебя после того, как ты обманул, бросил меня. Ты очень мерзко поступил, снова не выполнив обещания. Я сильно обижена тобой и твоим поведением по отношению ко мне. Я очень переживала. Я клялась себе, что ни за что больше не буду искать встречи… Я клялась, что больше никогда в жизни не захочу увидеть тебя, но ты позвонил и…

– И теперь мы вместе, – плотоядно улыбнулся я, продолжая тянуться к ее рту. – Навсегда.

– Все равно… Я все еще злюсь на тебя.

– Ну так накажи меня… – я облизнул пересохшие губы. – Изгони свое зло… Отомсти мне…

Она поняла, о чем я. Она всегда понимает меня с полуслова, ей не нужно ничего разжевывать. Она слегка сдавила мою руку и что-то укоризненно прошептала о том, что достойна лучшего к ней отношения. Я невнятно согласился и снова пьяно напомнил ей о том, что она может наказать меня за плохое поведение, сразу после этих слов почувствовав на своей щеке звонкую пощечину. Лицо вспыхнуло. При других обстоятельствах, я бы ни в коем случае не позволил бы такого поведения, но только не сейчас. Я знаю, чего хочу. И она знает, чего я хочу и что люблю. Наша игра началась. Чувствуя, как возбуждение целиком задурманивает разум, я охнул и застонал он наслаждения.

– На колени, тварь! – громко скомандовала она пьяным голосом. – Жалкий кусок дерьма!

Каждое ее грязное слово лишь усиливало мои низкие желания.

Я подчинился и сполз с дивана. Размытым зрением я видел, как она встала, поставила ногу мне на промежность и несильно надавила носком. Молодец.

– Уф… – выдохнул я, почти теряя сознание, и поцеловал ее коленку через колготки, попутно поглаживая икры. Чертовка знает, как меня завести. Знает, как доставить мне удовольствие.

Больше никто не знает, а она знает. Все в шоке от моих желаний, а она не в шоке. Эта наша старая проверенная забава. И она нравится нам обоим. И она позволяет постичь неизведанные, скрытые от большинства индивидуумов тайны наслаждения.

– Сними с меня колготки и нижнее белье, – приказала она, задрав до пояса платье.

Совсем потеряв рассудок, дрожащими руками я стянул с нее колготы и трусы.

– Нюхай, грязный мальчишка, – брезгливо произнесла она. – Ведь этого ты хотел? Об этом мечтал все эти месяцы?!

Не смотря на свой строптивый характер, я замурлыкал и снова безропотно подчинился. Ее хлопковое нижнее белье довольно ощутимо пахло сладко-соленым запахом. Немудрено, она ведь с дороги и долго носила их. Я с наслаждением втянул в себя аромат. Люблю такие моменты. В эти моменты я кроток и послушен, совсем не такой, как в жизни. Она же наоборот в эти минуты представляет себя королевой, чувствует власть надо мной, знает, что я принадлежу только ей. Происходит именно то, о чем она мечтает. Только во времена нашей близости она имеет надо мной власть. И это ее заводит. Ей это нравится. Хоть ненадолго она становится моей владычицей. Через эту игру она получает то, чего у нее нет в жизни. Я просто помогаю ей получить то, что она хочет и сам получаю то, что хочу. Мы оба получаем друг от друга то, что хотим. Я на время становлюсь слабым, покорным и жалобным, она на время становится сильной, властной и жестокой. Впрочем, чему удивляться. Все слабаки и неудачники жестоки. Если копнуть поглубже биографии самых опасных маньяков и серийных убийц, от преступлений которых волосы на голове встают дыбом и мурашки идут по спине, а в душе чувствуешь лютый ужас вперемешку с презрением, то они сплошь слабаки и неудачники, которых затравливали и ненавидели раньше, до тех пор, пока они не решились, наконец, переступить грань. И они все трусы. Она тоже трусиха, которая в обычной жизни боится даже мышей. Все самые страшные маньяки – это неудачники, трусы, слабаки. Неполноценные существа. Через боль, страдания другого человека они получают удовлетворение, потому что жертва всегда слабее их, она обречена и у жертвы нет вообще никаких шансов. В такие моменты маньяки чувствуют себя сильными, успешными, полноценными. Властные в постели – никчемны в жизни.

Как и она.

Неудачница.

Но что касается сильных людей, в том числе, и меня… Сильным личностям тоже иногда нужна разгрузка, нужна чья-то власть, чье-то превосходство. Сильный человек иногда хочет почувствовать себя слабым хоть ненадолго. Просто, чтобы отдохнул мозг, чтобы он перезагрузился. Поэтому наша игра нравится нам обоим. Каждый из нас получает то, что хочет с помощью этой возбуждающей игры. Мы люди. Мы готовы экспериментировать, искать, примерять. Этим мы и отличаемся от животных. Мне повезло, что я родился человеком и могу пробовать, выбирать…

Она взяла меня за затылок и притянула мою голову к своему мокрому, горящему лону. Она тоже возбуждена. Она сумасшедшая. Впрочем, и я тоже. Интимная близость – это лишь один из аспектов того, насколько далеко может зайти человек. Люди не способные ни на что в сексе, кроме миссионерской позы, и в жизни будут не способны ни на что, кроме обыденности, постылости и скуки. Только свободный человек готов переступить через границы.

Для меня нет границ.

Я свободный.

Купаясь в наслаждении, находясь между ее горячих бедер, я делал ей хорошо.

Она стонала.

Я стонал.

Мы оба с головой погрузились в океан сладкой похоти. Возбуждение росло, мы вместе спускались все глубже и глубже, в самые потаенные глубины, которые не каждый способен покорить. Взяв свои колготки, она обмотала ими мою шею и, одарив очередной пощечиной, сильнее прижала мою голову к себе. Мы оба стонали от удовольствия. Я – от того, что чувствовал себя слабым, она – от того, что чувствовала себя сильной. Потом вдруг резко отстранившись, она плюнула мне в рот и властным голосом произнесла:

– Негодяй! Старайся лучше, грязный извращенец!

Заурчав, я подчинился. Она великолепна. Знает, что я люблю, и дает мне это. Мы оба даем друг другу то, что хотим. Мы продолжаем игру. Виски и кокаин довольно сильно стучат в голову, позволяя не стесняться происходящего. Атмосфера накаляется с каждой секундой. Зимний отель, скучавший до этого, словно получил второе дыхание…

Огонь, который охватывает нас в такие моменты, неповторим и незабываем. Его невозможно описать. И этот огонь разгорается все сильнее…

Повалив меня на пол, она села мне на лицо и еще некоторое время заставляла ублажать ее. Губы мои пересохли, но ее влаги было в избытке. Потом она соскользнула вниз, расстегнула на мне брюки, немного приспустила их и оседлала сверху, страстно поцеловав в шею. Я люблю ее в такие моменты… Очень скоро, после достижения кульминации, я брезгливо спихну с себя эту страшную, никчемную неудачницу и оборванку, но это будет потом, а сейчас…

Сейчас она нужна мне.

Мне хорошо с ней.

И я так давно не купался в теплом море разврата.

Оголив ее правую грудь, я укусил сосок, а она, зарычав, усилила скачку, зажала мне нос и, дождавшись, пока я открою рот, хватая воздух, еще раз наслаждением плюнула туда. Положив ладони на ее упругие ягодицы, я почувствовал жар ее тела и ускорил темп. Все вокруг поплыло. Зрение размывалось все сильнее. Мозг отказывался слушать тело. Тело отказывалось подчиняться мозгу. Я почти потерял сознание. Клянусь, если бы в тот момент в меня вонзили раскаленный нож, я бы даже не почувствовал боли. Мы оба шли к финишу, но я чувствовал, что немного припаздываю. И она это чувствовала. И она всегда всё делает для того, чтобы мы взорвались одновременно, поэтому, чтобы усилить мое наслаждение, плутовка крепче вцепилась в колготки, которые все еще были обмотаны вокруг моей шеи и, закусив губу, чтобы не кричать во весь голос, еще сильнее сдавила петлю на моей шее. Я почувствовал нехватку кислорода.

Она молодец.

Она знает, что я люблю.

Разум покинул голову, уступая место только лишь животному наслаждению. Да, это уже не человеческое, а животное наслаждение. Это следующая стадия. Предпоследняя. Последняя стадия будет божественной. Неземной. И она стремительно приближается, я чувствую… Приближение этой последней стадии характеризуется закипанием крови. Когда уже совершенно не контролируешь тело. Абсолютно не владеешь мозгом. И не можешь сделать ничего, кроме как лежать и чувствовать сладкие судороги, нежные уколы тысяч игл с обратной стороны кожи, идущие через каждую мышцу, через каждую клеточку организма.