Майкл Суэнвик – Ведьма, пришедшая с холода (страница 2)

Именно сейчас Гейбу требовались мягкий и честный взгляд, подбородок ковбоя Мальборо и спокойствие застенчивого Джона Уэйна: «Можете мне верить, сэр, я же амэриканец, я лишь хочу поступить прально». И он бы справился, даже после сотни бокалов джина, в любом уголке мира, но не с этими жуткими ударами в голове, когда разъяренный гном будто бьет по его мозгам, пытаясь добыть из них золото. Все, что ему удалось сделать, — это не поморщиться. «Соберись, черт возьми. Толкай речь».

— Мы во многом сходимся. Ты любишь свободу. Тебе нравится, когда можно доверять человеку, который сидит напротив. Нравится самому принимать решения, думать своей головой.

Гном нашел в мозгу новую золотую жилу. Гейб поднял руку к виску, пытаясь удержаться от вскрика.

— Дружище, — проговорил Драгомир обеспокоенно, не слушая его, заботясь о Гейбе как о человеке, с которым у него возникла удивительная связь — Гейб плел ее последние полгода, кропотливо, нить за нитью, — похоже, тебе нездоровится. Наверное, стоит поискать врача.

«Я знаю людей, — не сказал Гейб, потому что слова не могли убежать от молота гнома, — которые готовы жизнь отдать за то, что ты знаешь. Ты сидишь совсем близко к министру и слышишь ту гнусь, которую Советы шепчут ему на ухо. Ты видишь важные мелочи: внезапные изменения в тратах, интерес к новым производствам в странах третьего мира, переводы сырьевого капитала, поддержанные гарантиями красных». И тогда Драгомир ответил бы: «Ах, я все это знаю, но ничем не могу помочь своей стране, своему народу». А он, Гейб, заявил бы: «Можешь. Знание, Драгомир, — это сила. Как в покере, когда ты знал, что у моего приятеля две пары. И если ты пойдешь нам навстречу — а я не прошу ни о чем серьезном, лишь мелкие подробности, расписания, ответить на пару-другую вопросов, если чувствуешь себя в безопасности, — сможешь спать спокойно, зная, что помог вогнать нож меж ребер тем лыбящимся мерзавцам, которые тихо наступили на горло твоей стране и душат ее».

Вот что он сказал бы, но добрее и взвешеннее, с мягкой айовской уверенностью, которую он с такой готовностью демонстрировал контактам в Каире и Мадриде, в Бангкоке и Милане. А Драгомир, как все мужчины и женщины до него, внимал бы его словам, слушал свое сердце и обнаружил бы, что в потайном уголке выковал, сам того не желая и не подозревая об этом, орудие для Гейба: молот, возможно, или гаечный ключ, или отвертку, или монтировку, или нож. Какой-то инструмент, готовый к использованию.

Вот что он сказал бы, но гном врезал по мозжечку — и вместо этого Гейб выкрикнул ругательство из пяти букв, совершенно неуместное.

***

Таня и Надя встретились в квартале к западу от площади, опередив объект. Улица была лоскутным одеялом из света и тени, все вокруг расплывалось в пятна, которые либо растворялись во мгле, либо тонули в свете фонарей. Вынужденные полагаться на собственное ненадежное зрение, напарницы оказались в невыгодном положении.

Лучше сосредоточиться на том, что можно обернуть в свою пользу, свести недостатки к минимуму и задействовать свои сильные стороны. Так же, как их предшественники украли секреты производства атомной бомбы вместо того, чтобы изобретать ее самостоятельно. У Тани с Надей были три преимущества перед объектом: во-первых, они точно знали, что он выберет кратчайший путь до места назначения; во-вторых, объект будет идти ровным шагом; в-третьих — и это, пожалуй, главное, — объект понятия не имел, что они его ищут.

По правде, Таня скорее предпочла бы выслеживать свою жертву среди привычных пьющих, мнительных дипломатов — на такие задания ее обычно и направлял глава резидентуры. Эти мужчины всегда были готовы махать кулаками, ожидая встретить шпионов повсюду, гремучая смесь алкоголя и навыков контрразведки вынуждала их петлять вокруг Староместской площади в попытках запутать реальную и воображаемую слежку. Но это все, на что их хватало, — ни на что более. Дипломаты, работники департаментов сельского хозяйства, атташе по культуре и им подобные редко выказывали хоть толику того упорства, которое напарницы без сомнения обнаружат у сегодняшнего объекта.

— Не могу как следует разглядеть, — проговорила Надя, понизив голос, чтобы эхо не отлетало от каменных зданий. — Все не пойму, за кем он идет.

— Мы недалеко от «Водолея». — Таня указала на узкую извилистую улочку, выступавшую из темноты сквозь расплывчатые очертания балконов и херувимчиков. — Вечно там что-то происходит.

— Ну, попробуем остановить его, пока не подобрался слишком близко. Меньше всего нам нужна драка со сверхзаряженным конструктом. — Надя бросила сигарету в сугроб. — Гасителей у тебя хватит?

Таня сжала зубы. Под градом постоянных сомнений ее деда и Надиных упреков она неизбежно чувствовала себя дитем малым, которое неуклюже плетется за старшими. Разве она недостаточно себя проявила? Но она кивнула и выдохнула.

— Я готова.

— Отлично. — Надя размяла шею и плечи — боец внутри нее готовился к драке. — Раз уж мы не знаем точно, с чем связались, действуем по старинке. Ты ведешь, узнаешь, за кем наш объект следит. Попробуй поскорее отвести этого человека в безопасное место. Используй потайную комнату «Водолея», если придется, но постарайся не вовлекать в дело барменшу. Я вернусь и задержу или обезврежу объект.

Таня не стала говорить, что именно так их последнюю операцию спланировала она сама, только теперь они поменялись ролями. Та операция относилась к другому миру — к совершенно иному кругу проблем. К их обыденному дневному миру геополитической борьбы, поиска обрывков информации, которая могла изменить судьбы правительств и целых континентов. Как мелко это все выглядело сейчас.

«Нет», — подумала Таня, разглядывая объект вдалеке. Его конечности — определенно каменные, скрепленные металлом и множеством других элементов — блестели в тусклом свете фонарей в квартале от нее. Конструкт, созданный могущественными волшебниками и оживленный энергией элементалей. Существо, ведомое единственной целью — преследовать Носителя элементаля.

В этом мире все было иначе.

***

Гном принялся ввинчиваться в позвоночник Гейба. Гейб поморщился и схватился за край стола.

— Дружище, — сказал Драгомир. — Тебе нездоровится. Нужно найти врача.

— Ничего, Драгомир. — Гейб словно перемалывал слова зубами. — Я должен попросить тебя кое о чем. — Молоты стучали по вискам.

«Посмотри Драгомиру в глаза. Будь Джоном Уэйном».

— Возможно, ты знаешь, что я не... — Он сжал челюсти, преодолевая спазм. Джордан отложила полотенце, следя за ним в открытую. Черт, он привлекал слишком много внимания. — Ты не удивишься, когда узнаешь, что я не работаю... — Но он оборвал фразу, чтобы поскорее сделать вдох, пока боль проносилась вверх и вниз по позвоночнику.

Бравых офицеров может хватить удар на задании. У всех случаются сердечные приступы. Но это не похоже на инфаркт. Яд? Он не оставлял свой бокал без присмотра — это была бы ошибка новичка. Мог ли Драгомир... Нет. Они следили за ним. Знали его. Он не убийца.

Драгомир схватил его за запястье.

— Гэбриел, позволь отвезти тебя в больницу. Или хотя бы в посольство. Тебе больно. Тебе окажут помощь.

Но позволить Драгомиру засветиться с ним в больнице или — еще хуже — войти вместе с ним в американское посольство — разве после этого от источника будет какая-то польза? Гейб с усилием качнул головой.

Тень заслонила ему свет.

— Я позабочусь о нем. Я уже видала такое.

Джордан Римз положила руки на стол, нависнув над мужчинами. Серебряные нити в ее темных волосах блестели на свету.

Драгомир уставился на нее в изумлении. Как и весь бар.

«Это слишком, — хотел сказать ей Гейб. — Ты привлекаешь внимание». Хотя и Гейб привлекал его, прямо здесь и сейчас.

— Он мой друг, — повторил Драгомир. — Я отведу его в больницу.

— Вы, — ответила Джордан, — должны уйти, немедленно. Вам давно пора спать, помощник замминистра. Ваша жена, вне сомнений, волнуется. Со мной он в безопасности.

— Не могу. — Он держался за Гейба, но почему? Может, Драгомир знал, что хотел сказать Гейб, может, он собирался согласиться, если бы только Гейбу удалось выжать из себя чертовы слова?

— Можете, — сказала она и взглянула прямо на него. Когда она повернула голову, зазвучала музыка: зазвенели нежные колокольчики, а глаза Джордан были широко раскрыты. Драгомир побледнел. Он попытался заговорить, но голос исчез. — Идите.

Драгомир выскочил из полукабинета и остановился. Направился к двери, все еще оглядываясь на Гейба, пока тот смотрел, как месяцы работы идут прахом. Драгомир нащупал дверь, открыл ее и пошатываясь вышел в завывавшую вьюгу.

Когда он убрался, Джордан кивнула — словно это она все подстроила.

— Я боялась, он будет настаивать на больнице. От этого всем было бы только хуже.

— Ты хоть представляешь, как долго я к нему подбирался? — прошипел он по-коптски.

— Все это ни к чему, если ты упадешь замертво в моем баре.

— Ты не имеешь права... — Но не успел он договорить, как мир поредел и завертелся, а стол устремился навстречу его лицу.

***

Таня отошла от преследуемого на достаточное расстояние, чтобы Надя увидела ее, и они встретились с ней взглядами. «Слияние», — прошептала Надя одними губами. То есть пересечение двух силовых линий — источников энергии, опоясывающих весь мир: некоторые проходят сквозь Прагу. Их можно использовать, чтобы зарядить что угодно — от мельчайшего амулета до огромного ритуала, проводимого сотнями волшебников.