Майкл Суэнвик – «Ничего особенного», – сказал кот (страница 41)

– По идее, все это должно было давно надоесть, – заметил Даргер во время краткого перерыва в затянувшемся ритуале. – Но ведь не надоедает!

– Количество вариантов женской красоты поистине бесконечно, – согласился Довесок. – Равно как и стремление большинства продемонстрировать свою красоту. – Он открыл дверь: – Следующая.

Вошедшая в комнату женщина курила на ходу чируту. Она была устрашающе высокого роста – шесть футов с ладонью да, пожалуй, еще дюйм вдобавок – и одета в отделанное серебряными кружевами платье того же коричневато-золотого цвета, что и ее кожа. Довесок указал на хрустальную пепельницу, стоявшую на приставном столике, и женщина, изящно кивнув в знак благодарности, погасила в ней сигару.

– Как вас зовут? – спросил Даргер, подождав, пока Довесок вернется в свое кресло.

– Вам нужно настоящее имя или сценический псевдоним?

– Как вам будет угодно.

– В таком случае представлюсь настоящим. – Женщина сняла с головы шляпу, стянула перчатки и аккуратно положила все это на приставной столик. – Таунимур Петтикоутс. Можете называть меня Тауни.

– Расскажите немного о себе, Тауни, – сказал Довесок.

– Я из ярмарочных артистов и всю жизнь занимаюсь этим ремеслом, – сообщила Тауни, расстегивая блузку. – До недавнего времени я участвовала в интермедии «Спящая красавица, ставшая бессмертной, благодаря технологиям Утопии, но обреченная на вечный сон». Я лежала в стеклянном гробу, прикрытая только собственными волосами и ладонью, расположенной в стратегически важной точке, а зрители пытались угадать, жива я или нет. Я очень хорошо умею управлять дыханием. – Она свернула блузку и положила ее поверх перчаток и шляпы. – Зазывалой был Джейк, мой муж. Он следил за зрителями, и если видел, что кто-то созрел, отзывал его в сторону на выходе и шепотком говорил, что за пару банкнот мог бы устроить более приватное общение со мною. Потом выходил и подглядывал через щелку в занавеске.

Тауни переступила через юбку и так же аккуратно пристроила ее поверх блузки. Затем начала расшнуровывать корсет.

– Когда клиент спускал штаны и совсем уже был готов забраться в гроб, Джейк врывался внутрь с криком, что, дескать, речь шла лишь о том, чтобы посмотреть на меня подольше, а не пользоваться моей беспомощностью в нехороших целях. – Положив корсет поверх юбки, она отстегнула подвязки и принялась неторопливо скатывать чулки. – Как правило, это помогало неплохо облегчить его кошелек.

– То есть вы занимались вымогательством, – тщательно подбирая слова, уточнил Довесок.

– По большей части я просто лежала в гробу. Но, конечно, постоянно была готова ожить и вырубить сукиного сына, если дело повернется нежелательным образом. Ну и другие шутки шутили. Разводили фраеров на подклад, продавали картонные коробки за дорогие вещи, ломали деньги, ну и тому подобное.

Рассказывая все это, женщина успела раздеться догола и, подняв обеими руками пышную массу черных курчавых волос, продемонстрировала шею и основание затылка.

– Однажды ночью клиент уже почти забрался в гроб, а Джейка все не было и не было. Так что пришлось мне распахнуть глаза и заорать лоху прямо в рожу. Он свалился, да прямо башкой об пол. Ну, я не стала выяснять, живой он или просто отрубился. Прихватила его пиджак и отправилась искать муженька. Выяснилось, что Джейк сбежал с женщиной-змеей. Через две недели она бросила его, и он захотел, чтобы я вернулась к нему, но у меня такого уже и в мыслях не было. – Она медленно повернулась кругом, чтобы Даргер и Довесок смогли рассмотреть каждый дюйм ее поистине восхитительного тела.

Даргер откашлялся, прочищая горло.

– Э-э… у вас, насколько я вижу, нет никаких татуировок.

– Да, тут я успела разобраться. Поговорила кое с кем из девушек, которые уже побывали у вас, и они сказали, что вы подробно расспрашивали их о жизни, но даже и намеком не приставали ни к одной. Не сказала бы, что все были этому так рады. Особенно после того, как они срочно набили себе татуировки. Так что я сложила два и два, и у меня получилось, что вы затеваете какую-то разводку и вам нужна женщина-партнер, с быстрой соображалкой и воровскими способностями.

Тауни Петтикоутс уперла руки в бедра и спросила, улыбаясь:

– Ну что? Берете меня в дело?

Ухмыльнувшись по-собачьи – что было совершенно неудивительно, поскольку его исходный геном был именно собачьим, – Довесок встал и протянул лапу. Но Даргер поспешно шмыгнул между ним и девушкой.

– Мисс Петтикоутс, прошу извинить нас, но мы с другом на минутку выйдем в соседнюю комнату. Нам нужно посоветоваться. А вы тем временем можете одеться.

Как только мужчины оказались наедине, Даргер воскликнул яростным шепотом:

– Слава богу, я успел остановить тебя! Ты ведь совсем уже собрался посвятить эту женщину в наши планы.

– А почему бы и нет? – так же тихо ответил Довесок. – Мы искали женщину броской внешности, не слишком приверженную нормам обыденной морали, уверенную в себе, инициативную и изобретательную, как подобает хорошей мошеннице. Тауни годится по всем статьям.

– Одно дело работать с любительницей, но ведь она профессионалка. Она будет спать с нами обоими, настроит нас друг против друга, а в конце сбежит с хабаром, а мы останемся ни с чем, кроме обиды и сожаления о попусту приложенных усилиях.

– Это сексистские и, должен заметить, весьма непорядочные нападки на прекрасный пол. Просто удивительно слышать это от тебя.

Даргер недовольно покачал головой:

– Я отказываюсь доверять не только людским женщинам, но любым пронырам женского пола. И говорю, исходя из печального – и неоднократного! – опыта.

– Что ж, если ты твердо решил не брать в дело это невинное юное создание, – сказал Довесок, скрестив руки на груди, – то мне придется предложить тебе обойтись и без меня.

– Любезный сэр!..

– Я не могу поступаться принципами.

Даргеру стало ясно, что продолжение спора не имеет смысла. Поэтому он, сделав максимально хорошую мину, вышел обратно в приемную со словами:

– Мы берем вас в дело, дорогая. – Он достал из кармана пиджака украшенный филигранными узорами крохотный серебряный флакон, открутил крышку и вытряхнул на ладонь находившуюся там единственную таблетку. – Проглотите, и к утру у вас появится та самая татуировка, которая нам нужна. Вы, несомненно, захотите предварительно посоветоваться со своим аптекарем, чтобы…

– О, я верю вам. Если бы вам требовалось всего лишь подцепить кого-нибудь на бабу, вряд ли вы стали бы дожидаться меня. Среди этих девушек наверняка были очень горячие штучки. – Тауни проглотила таблетку. – Так что за кидок вы затеваете?

– Мы собираемся провернуть дело с черными деньгами, – сказал Довесок.

– О, я всегда мечтала попробовать силы в таком деле! – Восторженно взвизгнув, Тауни обняла своих новых партнеров.

У Даргера так и чесались руки проверить, на месте ли его бумажник, но он удержался.

На следующий день носильщики-зомби притащили в гостиницу десять коробок черных денег – на самом деле, прямоугольных обрезков бросового пергамента, окрашенного в черный цвет в далеком Виксбурге, – и, по указанию Довеска, сложили в гостиной под дверью Тауни – центральной двери трехкомнатных апартаментов, так что она могла выйти или войти только через комнаты мужчин. А потом, оставив леди заниматься одеждой и косметикой, ее новые партнеры отправились на встречи со своими уважаемыми клиентами.

Даргер начал с делового припортового района.

Контора крупного биржевика Жан-Нажина Лафитта отличалась не только роскошью, но и хорошим вкусом, а главной деталью ее оформления был череп мауизавра, украшенный резными раковинами в серебряной оправе. «Герцог» Лафитт, как он любил величать себя, или «пират» Лафитт, как называло его большинство, был худощавым, но представительным мужчиной с оливковой кожей, длинными волнистыми волосами и усиками столь тонкими, что можно было подумать, что их нарисовали карандашом для бровей. Трости, которой обычно пользовались богачи, он предпочитал привешенный к поясу свернутый кнут.

– Одолжить слиток серебра! – воскликнул он. – Никогда не слыхал о подобном.

– Вообще-то вопрос относительно простой, – ответил Даргер. – Серебро служит катализатором для некоего биоиндустриального процесса, суть которого я не имею права вам раскрыть. Схема предусматривает превращение серебряного слитка в своего рода коллоид, который по окончании процесса восстановится в металлическое состояние и вновь обретет форму слитка. Вы совершенно ничего не потеряете. Более того, ваше имущество будет отвлечено всего лишь на… ну, для верности, на десять дней. За что мы готовы предложить вам десять процентов от вашего капиталовложения. Весьма неплохая выручка за дело, не связанное ни с малейшим риском.

Губы торговца чуть заметно искривились в жестокой улыбке.

– Риск есть хотя бы в том, что вы можете забрать серебро и сбежать с ним.

– Чрезвычайно обидное предположение, и если бы его высказали не вы, а не столь высоко уважаемый мною человек, ему это не сошло бы с рук. Впрочем… – Даргер указал в окно на склады и перегрузочные здания, в которых кипела бурная деятельность. – Насколько я понимаю, вам принадлежит добрая половина того, что мы тут видим. Сдайте нашему консорциуму помещение, в котором мы будем проводить работу, и поставьте вокруг сколько угодно охраны. Мы доставим туда аппаратуру, а вы – серебро. Согласны?