Майкл Стэкпол – Вол’джин. Тени Орды (страница 17)

Кхал’ак раскрыла ладони и подавила желание выкинуть его за борт.

– А чего вы ожидали? Что вы за глупцы? Лоа были довольны, когда мы отплыли в Пандарию. Вы сами это говорили. Говорили, что читаете одно и то же в своих костях и мусоре. Для лоа было бы чистой дуростью благословлять наше начинание тогда. Как и возражать против него сейчас из-за метели.

Кхал’ак показала за спину, на дворец, скрытый в глубине острова.

– Вы знаете, что мы сделали. Король Грома снова среди нас. Эта буря его почитает. Мир возрадовался его возвращению. Из всех сезонов более всего он любил зиму. Из всех погод жи- вее всего он чувствовал себя, когда снег кусал и ослеплял мир. Возможно, вы его не помните, но мир помнит и приветствует его. А теперь вы бросаете кости, чтобы узнать, что думают лоа? Если они возражают, как эта буря вообще могла случиться?

К ней повернулся Гиран’зул, младший и самый рассудительный из шаманов. Он ей нравился своей рыжей шевелюрой и длиной торчащих бивней. Шаман это знал и рассчитывал, что ее благосклонность позволит ему сказать свое слово.

– Почтенная Кхал’ак, вы говорите разумно. Лоа могли бы остановить шторм. Они могли остановить отплытие нашей армады давным-давно. Возможно, мои сотоварищи ищут ясность там, где ее не существует. Но то, что им нужно ее найти, уже означает, что существует путаница.

Шерсть на ее загривке встала дыбом.

– Ты говоришь дело. Продолжай.

– Лоа требуют и заслуживают нашего поклонения – поклонения всех троллей. Они ценят силу. Хотя мы поднесли жертву каждому, и эти жертвы благосклонно приняты, они не главное. Лоа, когда мы к ним обращаемся, отвечают реже, потому что говорят и с другими. Мы прибудем в Пандарию не одни. Там же будут Альянс и Орда.

Она переводила взгляд с одного шамана на другого, обходя по кругу всю дюжину.

– И это вас останавливает? Возможно, вы не понимаете в полной мере. Возможно, вы не в том положении, чтобы понимать. Мой повелитель давно ожидал прибытия остальных в Пандарию. Паразиты всегда найдут, как все испортить. Предполагать, что мы от них избавимся, – глупость. Разработаны запасные планы. Сопротивление не устоит.

Поднялся другой шаман, с короткими бивнями.

– Это подойдет для борьбы с Альянсом, но что с Ордой?

– А что с ними?

– Среди них тоже тролли.

– Если паразиты желают сбиваться в стаи, это еще не делает им чести. Они по-прежнему паразиты. И если тролли верят, что присоединение к такой стае им помогает, а не унижает, тем хуже для них. Мы привечали любых троллей, желающий узреть мудрость наших действий и присоединиться к нам. Нам всегда нужны войска для гарнизонов. Младшие чины – для организации отдельных дел. Если лоа отвлеклись на то, чтобы обратиться к этим троллям и призвать их к нам, я довольна. Возможно, об этом вам и следует умолять лоа. – Она фыркнула. – С этого корабля. Когда выйдем в море.

Шаман с короткими бивнями покачал головой:

– Нам нужно больше времени на подготовку. Нужна жертва.

– У вас есть шесть часов. Даже меньше. До восхода луны.

– Этого недостаточно.

Кхал’ак ткнула пальцем шаману в грудь.

– Тогда я сама принесу жертву лоа. Привяжу тебя за левые лодыжку и запястье к причалу, за правые – к этому кораблю, а потом прикажу капитану поднимать якорь и отчаливать. Так ты желаешь служить своим лоа, флоту и народу?

Вмешался Гиран’зул:

– Чистота вашей веры, почтенная Кхал’ак, может сравниться лишь с великим почтением к вашему повелителю и вашей семье. Несомненно, вашей преданностью лоа и объясняется наш первоначальный великий успех. Мы передадим это лоа и немедленно подготовимся, чтобы поднять парус.

– Вы угодите нашему повелителю.

Молодой тролль поднял палец.

– Есть еще кое-что.

– Да?

Шаман сложил на груди руки – тонкие и деликатные, даже слишком – и прищурился.

– Лоа говорят с нами и с некоторыми в Орде. Но не одно это занимает их внимание.

– Что еще?

– В этом и суть. Мы не знаем. Причина, почему нас тревожит буря, в том, что мы ищем, что есть еще. Скрытое за завесой. Это может быть призрак. Это может быть тролль где-то вдали. Это может предвещать рождение тролля с великой судьбой. Мы не знаем. И обязаны сказать об этом. Ты ищешь уверенность там, где есть сомнение.

По хребту Кхал’ак пробежала дрожь. Чем-то существование этого неведомого тролля озаботило ее больше, чем новости о прибытии в Пандарию Орды и Альянса. Они все же известные враги. С ними зандалары могли справиться.

«Но как подготовить запасной план для неведомого? Пандарены? Могу уверяли, что, по сути, они беззащитны. Что еще там может ждать?»

Кхал’ак взглянула за спины троллей, на юг, где у выхода из гавани собирался туман. Флот отбудет ночью и приплывет на другую ночь. Она уже бывала в Пандарии и выбрала область высадки: небольшая рыбацкая деревушка, где не было ничего ценного, кроме приличной гавани. Разведчики троллей сообщили, что там их ничто не сможет остановить. Ничто не замедлит зандаларов.

«Кроме внимания к подозрениям тех, кто потеряет больше остальных, если мы преуспеем».

Она снова бросила взгляд на Гиран’зула и снова почувствовала, что он не играет в подковерные игры. Если б он хотел власти, она бы дала ее. Они оба это знали. Значит, его тревога обоснованна.

Кхал’ак кивнула.

– Готовьтесь к отправке. Расшибитесь в лепешку, но узнайте, что скрыто в бездне. В этой бледной тени. Все вы. Если не выполните мое задание, я скормлю вас лоа – пусть хоть они останутся довольны. Нас не остановит то, чего не существует.

Той ночью, далеко на юге, сон Вол’джина потревожило видение. Это его удивило. После первого посещения Хир’ик игнорировал тролля, и Вол’джин притворялся, что игнорирует лоа в ответ. Он осознал, что обращаться к ним прежде, чем он поймет, кем стал, значит лишь пытаться подражать тому, кем он был раньше. Как компаньон Тиратана не придет на зов человека, которого не узнает, так и Вол’джину не восстановить связь с лоа, если он не будет троллем, который создаст эту связь заново.

Он не мог опознать, что за лоа шлет ему видение. Вол’джин без труда воспарил в воздух – так что это мог быть Акил’дара. И все же в ночи летел лишь он, а не орел. Затем охотник понял, что на самом деле парит и видит множеством глаз. Вол’джин решил, что его сделала одним из своих детей Элорта но Шадра, Шелковая Танцовщица. Он воспарил высоко на шелковых нитях паутины, несомых ветром.

Внизу расступились облака. На юг на всех парусах спешно шли корабли. Это явно были древние времена, поскольку на широких квадратных парусах красовались гербы зандаларов. Однако он не мог припомнить случая в истории, когда зандалары собирали бы такой могучий флот.

Темный охотник поднял взгляд на ночное небо, ожидая увидеть созвездия в ином положении. Но он узнал их, и это поразило Вол’джина.

И он рассмеялся.

Очень хорошо, Мать Яда. Ты показываешь мне видение, где я смогу собрать такой флот. Ты показываешь мне славу, что я завоевал бы для тебя и других лоа. Какое щедрое видение. Я бы даже мог поверить, что это утвердит мечту моего отца. Трудность лишь в одном: остаюсь ли я еще сыном Сен’джина?

Ветер ослаб.

Паук упал.

И Вол’джин смахнул его вместе с паутиной, после чего перевернулся на бок и вновь погрузился в сон – без сновидений.

11

Настоятель Тажань Чжу проявлял чувства, вовсе не характерные для него – на надменном лице мешались неодобрение и напряженная сдержанность, – и это намекало на неприятности, но Чэнь не мог не улыбнуться. Его сердце едва не лопалось от гордости и радости – удвоенных оттого, что Тажань Чжу согласился на его план.

Во многом радость шла от знания, что на старого монаха повлияла Ялия Мудрый Шепот. Чэнь сумел во время работы в Цзоучин, а затем и на обратном пути смешать ингредиенты для чудесного варева. Он был уверен, что напиток станет для Пандарии тем же, чем зелье выздоровления – для Вол’джина. По возвращении Чэню хотелось поделиться напитком со всеми, и, как он теперь понял, именно из-за его неприкрытого воодушевления Тажань Чжу и засомневался в предложении.

То, что Ялия заступилась за него перед настоятелем, чрезвычайно тронуло хмелевара. Она нравилась Чэню. Всегда нравилась. В пути же он нашел еще больше всего, что ему в ней нравилось. А еще нашел повод для надежд, что она ответит взаимностью. Насколько – Чэнь не знал, но его бы порадовало что угодно, ведь из маленьких яиц вырастают могучие черепахи.

Ялию не узнали в Цзоучине, и Чэню показалось странным, что она не стала немедленно искать свою семью. Одну за другой она узнавала новости о них – от Ли Ли и остальных – и выяснила, что они процветают. Даже бабушка еще была жива. И все же Ялия держалась в стороне; отчасти эта отстраненность не подпускала ее и к Чэню.

Хмелевару было непросто понять это желание к отдалению – от семьи, не от него. Сам Чэнь обрел в Пандарии те частички дома, каких ему ранее не хватало. Цзоучин казался очередной из них. Здесь наготове имелись идеальные материалы для маленькой хмелеварни. Стоило увидеть эту деревню, как он задумал ее здесь построить, потому что место было идеальным – и способным приблизить его к Ялии.

В ту первую ночь, заварив чай, он заговорил о ее семье.

Ялия вперилась взглядом в глубины своей чашки.

– У них своя жизнь, мастер Чэнь. Я ушла, чтобы они жили в покое. Я не принесу обратно хаос.