Майкл Стэкпол – Вол’джин. Тени Орды (страница 16)

«И летучие мыши в этой пещере – они видели бездну, забытое мной время».

Вол’джин надеялся, что, возможно, это видение, пусть и представленное в звуковом зрении мыши, покажет ему бездну. Он надеялся, что цепь еще можно связать воедино, хоть в глубине души и понимал, что это будет не просто.

Но вместо этого Хир’ик в мудрости своей перенес Вол’джина в другое место и другое время. Резкие грани каменных зданий подсказали, что это новые постройки, а не руины. Он предположил, что попал во времена, когда зандалары породили множество племен троллей, и тролли были на пике своей силы. Мыши кружили, а затем угнездились на башнях, окружающих центральный двор, где легионы троллей взяли в кольцо бурную толпу пленных из инсектоидов-акиров.

Амани, лесные тролли, только что прошедшие войны с акирами. Вол’джин хорошо знал историю, но подозревал, что Хир’ик желает напомнить не только о славных временах империи Амани.

И был прав. Тролли копьями загоняли акиров на каменные ступени, где ждали жрецы. Послушники заваливали акиров на алтари, скользкие от крови, брюхом кверху. Затем главный жрец воздевал нож. Клинок и рукоять были изукрашены символами – по одному на каждого лоа. Звуковое зрение позволило найти на навершии лик Хир’ика – за миг до того, как клинок обрушился и вскрыл жертву.

Затем там же, над алтарем, проявился сам Хир’ик. Дух акира вырос эфирным паром из трупа, и бог-летучая мышь вдохнул его. Изящным движением мягких крыльев он поднял себе еще эфира, ярко сияя, проступая все четче.

Вовсе не звуковое мышиное зрение передало это Вол’джину. Все это он видел собственным внутренним зрением – тем, которое оттачивал, будучи темным охотником, и которому привык доверять. Хир’ик показал ему верный способ поклонения. Показал, какой истинной славы и почести заслуживают лоа.

В голове Вол’джина прозвучал голос – высокий и писклявый:

Ты много трудился, чтобы сохранить Черное Копье. Чтобы тролли выжили и поклонялись нам. Этот труд отдалял тебя от нас. Твое тело исцеляется, но не душа. И она не исцелится, если ты не вернешься к истинным обычаям. Отринь свою историю – и пропасть лишь вырастет.

Но уменьшится ли пропасть, если вернуться, Хир’ик? – Вол’джин выпрямился, обращаясь к темноте. Он ждал. Он прислушивался.

Ответа не пришло, и тролль видел в этом скверный знак.

10

Кхал’ак не собиралась прятаться, скорчившись, под плащом из тигриной шкуры, хотя и была благодарна за его тепло. Шторм давно уже яростно вопил и колотил по деревянным бастионам, окружавшим порт на острове Грома, резкий ветер и зябкие порывы все еще полосовали кожу Кхал’ак там, где не защищала одежда. Она понадеялась, что съела достаточно плоти ледяных троллей, чтобы впитать их терпимость к холоду, но это оказалось не так.

«Не суть. Я все равно предпочитаю плоть племени Песчаной Бури».

Пустынное окружение делало их лишь вкуснее. Правда, не было с того пользы здесь, на севере Пандарии, но время еще придет.

«Когда мы отвоюем Калимдор».

Этот время придет. Она знала. Знали все зандалары. Все племена троллей отделились от их благородного рода, падая тем ниже, чем дальше отстранялись от родового древа. Чистой физиологии хватило бы, чтобы доказать это: она была выше любого тролля из нечистокровных зандаларов, каких встречала. Их поклонение лоа было всего лишь детскими играми в сравнении с ее преданностью духам. И, хотя некоторые тролли вспоминали старое и почитали те обычаи – редким примером среди них были темные охотники, – они не хранили традиции так, как зандалары.

Порою в путешествиях по свету на службе у Вилнак’дора ей казалось, что она находила некий намек на память, будто бы искорку древних обычаев среди падших. Кхал’ак искала пережитки из старых времен, но тщетно. Многие из них претендовали на то, что стали преемниками зандаларов – будто ее и ее племени уже не существовало. Слишком часто – скорее даже, всегда, – эти самопомазанные спасители народа троллей были лишь жалкими производными выродившегося общества.

Они так часто проигрывали, что ее это уже больше не удивляло.

Вилнак’дор вознесся среди зандаларов, единственный из длинной череды троллей, знакомых со знаниями и традициями, что преданно холили и практиковали многими тысячелетиями. Он не позволял себе отвлекаться, как это допускали другие. Он не считал империи Амани и Гурубаши тем, что следует возродить и возвысить. Он смирился с тем, что их поражения говорили о врожденной нестабильности. Возрождать их – заигрывать с неудачей, и потому Вилнак’дор обратился глубже в историю, чтобы восстановить альянс, который принесет плоды.

К Кхал’ак подошел капитан могу – с уважением, несмотря на то, что она стояла на стенах его города. На полторы головы выше нее, с эбеновой кожей, крепко сложенный, он отличался чем-то львиным во внешности, что удивительно подходило самой сущности Пандарии. Его брови, борода и волосы были настолько же белыми, насколько черной была кожа. Когда Кхал’ак впервые увидела статуи могу, ей показалось, что они чересчур стилизованы. Но встреча с ними во плоти развеяла эту мысль, а наблюдение за ними в действии показало, что любая мягкая округлость во внешности лишь скрывала резкость целеустремленности и отваги.

– Мы закончили со всеми основными приготовлениями, госпожа. Когда начнется отлив, мы отчалим на юг.

Кхал’ак опустила взгляд на черную флотилию, что покачивалась на темных волнах. Войска, включая ее собственный элитный легион, погрузились на борт в стройном порядке. Ударные силы, не считая разведчиков могу, в первую очередь состояли из зандаларов. Ни других троллей похуже, ни рас похуже – хоть она и рассматривала идею гоблинской артиллерии или парочки их боевых машин.

В гавани осталось лишь два корабля: ее флагман, который отбудет последним, но возглавит флот, и судно поменьше. Оно уже должно было причалить к волнорезу.

– В чем причина задержки?

– Прозвучали опасения из-за предзнаменований и предвестий, – капитан могу выпрямился, пряча массивные кулаки за спиной. – Шторм – они его не понимают.

Ее глаза сузились.

– Шаман. Конечно. Я займусь этим лично.

– Отлив начнется через шесть часов.

– Стоит мне спуститься, это не займет и шести минут.

Могу поклонился достаточно убедительно, чтобы Кхал’ак почти поверила в его искренность. Не то чтобы она считала, что он или любой другой могу ненавидит или презирает зандаларов. Они жалели о том, что им нужна помощь троллей, и втайне не понимали, почему эту помощь не предложили уже давно.

Многие тысячелетия назад, когда существовали только зандалары, до того, как туманы скрыли Пандарию от остального мира, могу и тролли уже встречались. Это было время, когда в мире существовала лишь четверть от того, о чем известно сейчас. И лев узнавал льва издалека. Они должны были уничтожить друг друга, тот первый могу и первый тролль, но не уничтожили. Они поняли, что после войны мощь против мощи выживший ослабнет и может уступить даже тем, кто намного слабее него. Этой трагедии не желала ни одна из рас.

Твердо встав спиной к спине, могу и тролли вырезали свое место в мире. И все же, по прошествии времени, пока каждая раса сталкивалась со своими испытаниями, союзник оказывался забыт. Могу исчезли вместе с Пандарией. Тролли обнаружили, что их собственный мир расколот. И пока легендарные расы справлялись с насущными бедами, далекое прошлое блекло в памяти, когда ослепительно ярко разгорались недавние обиды.

Кхал’ак спустилась по лестнице с несколькими пролетами. Всего ступенек было семнадцать. Она не понимала значения этого числа для могу, но ей и не нужно было понимать. Ее дело – просто выполнять приказы повелителя. Он же, в свою очередь, стремился поспособствовать своему союзнику – королю Грома. Сила притянет силу, пока обе стороны не окрепнут настолько, что смогут вернуть свое славное положение и исправить мироустройство.

Она прошла по поселению, некогда покорившемуся старости, но теперь пробужденному новой юностью. Могу, которых с каждым днем появлялось все больше и больше, тихо кланялись ей на пути. Они понимали и признавали ее значимость, потому что ее поступки сейчас приносили им радость и принесут еще большую в будущем.

Хоть они кланялись и проявляли уважение, в их облике оставалось достаточно сдержанности, чтобы разоблачить, насколько могу считали себя выше нее и остальных троллей. Кхал’ак подавила смех, ведь благодаря ее подготовке убийство любого из них будет не более чем детской игрой. Могу не понимали, насколько шатка их позиция в этом альянсе или насколько они стали бы уязвимы, реши зандалары с ними расправиться.

Холодные волны лизали столбы, плескались в чаше гавани. Над головой кружили и кричали чайки. Запах соленого воздуха и гниющей рыбы казался Кхал’ак невероятно экзотичным. Тросы стонали, доски скрипели, а корабль переваливался на темно-зеленой поверхности воды.

Она быстро поднялась на борт маленького судна и увидела в центре палубы кружок из дюжины шаманов. Треть из них сидела на корточках, тыкая пальцами в кости и перья, гальку и кусочки металла. Другие стояли, мудрые и безмолвные – это настроение только усугубилось, когда они заметили зандаларку.

– Почему якорь не поднят?

– Лоа, они недовольны, – один из шаманов, сидящих на корточках, поднял на нее глаза, показывая на две косточки, скрещенные поверх пера. – Шторм не естественного происхождения.