Майкл Ши – Рыбалка в море Демонов (страница 110)
XVII
…И больше не бери, чем полагается тебе,
Иначе страшные конвульсии придут, и быть беде.
Выходить на равнину не понадобилось даже на мгновение. Когда мы приблизились к низкому холму, скрывающему загнанные в камень когти Омфалодона, каньон, по которому мы шли, разлился неглубокой долиной. Мы отшагали по ней еще с полмили и оказались у склона холма, где сразу же обнаружили один из проходов, ведущих к когтям.
Точнее говоря, мы обнаружили то, что этот проход заполняло – заполняло целиком и даже выпучивалось из него.
Сборщик Пошлин, или, по крайней мере, та его часть, что открывалась нашим взорам, более всего напоминал громадный бутон, плотно сжатые лепестки которого состояли из вязкой темно-багровой плоти, источавшей запах долго лежавшей на солнце падали. Он и лежал неподвижно, как падаль, до тех пор пока Острогал, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, не испустил пронзительный вой, очевидно служивший приветствием на языке демонов.
Тут бутон едва заметно задрожал. Один из лепестков шевельнулся, отделился от остальных и длинным зловонным языком высунулся вперед. На нем лежал похожий на крысу демон, который был скорее пленником, чем изначальной анатомической составляющей этого организма, ибо разветвленная сеть фиолетовых кровеносных сосудов пронизывала его плоть и накрепко соединяла ее с плотью хозяина. Демон разинул усатую беззубую пасть и издал неземную трель, которая соответствовала Острогаловой по высоте звука и голосовым модуляциям.
Повинуясь моментально пробудившемуся во мне недоверию, я натянул мешок на голову Острогала и закричал:
– Тихо, обрубок! Здесь мы задаем вопросы! Сообщи нам, о Сборщик Пошлин, что мы должны сделать, чтобы получить Снадобье для Полетов?
Полагая, что этот демон владеет человеческой речью не хуже Острогала, я был поражен готовностью Вторичника служить любым клиентам. Лепесток втянулся обратно, вновь похоронив лежавшего на нем мелкого демона в утробе цветка, другой тут же занял его место.
У меня за спиной ахнула Ша Урли. Возможно, мы все ахнули. Прекрасная молодая женщина лежала наполовину погрузившись в демонский язык, по рукам и ногам связанная сквозной сетью сосудов. Ее бледное лицо и очаровательная грудь влажно блестели, словно она только что вышла на свет из материнской утробы. Однако наиболее пронзительный ужас внушали ее глаза: темные и сияющие, они полностью осознавали наше присутствие, выдавая живой, но давно утративший всякую надежду разум. Голос ее звучал эхом в давно покинутом жилище.
– Пошлина, которую должен заплатить любой соискатель, – звучно, но без всякого выражения произнесла она, – его рука или нога. Вас пятеро, значит, вы можете пожертвовать одним из вас, который заплатит за остальных. – Тут вперед выехал еще один лепесток вторичного демона, на этот раз самый нижний из всех. Он распахнулся, явив нашим взорам пышущую жаром клыкастую пасть, из которой брызгала едкая слюна. Очевидно, это и было то ненасытное отверстие, в которое следовало опустить требуемую конечность.
Несколько ударов сердца мы ошеломленно молчали, переваривая это предложение. Наконец я ответил:
– Ты ошибаешься, о прекрасная злосчастная пленница! Нас шестеро. У демона, который с нами, может, и не хватает пары-другой конечностей, зато с головой все в полном порядке. Он вполне живой, его гнусный изворотливый ум и воля – все при нем. Что, если мы предложим в жертву его? Наверняка его должно хватить в качестве платы за нас всех? Ну или, по крайней мере, за моего партнера и меня?
– Умственное здоровье не имеет ни малейшего значения для моего хозяина, – провозгласила она. – У него нет ничего, кроме головы. Значит, он платит за одного.
Ничего другого я и не ожидал; тем временем мое предложение привело наших спутников в ярость и исторгло полузадушенный вопль из вышеупомянутой головы Острогала.
– Тише, вы все! – крикнул я. – Надо же почву прощупать! Барнар придвинулся ко мне. То, что он шепнул мне на ухо, оказалось чистейшим откровением. Я просиял и стиснул его руку. Пока мой друг шепотом переговаривался с нашими компаньонами и брал что-то из рук у каждого из них, я вновь обратился к нашей трагической переводчице.
– Несчастная молодая женщина! – сказал я. – Сообщи своему владельцу, что его адская несговорчивость пробудила мой гнев. Я решил убить его и не платить никакой пошлины!
– Мой повелитель воспринял твое сообщение равнодушно, – последовал невыразительный ответ.
– Что ж, посмотрим, – задиристо ответил я, скидывая с плеча колчан, с которым никогда не разлучался, полный метательных орудий. В нем были четыре копья с утяжеленными наконечниками для большей пробойной силы и четыре длинных копья с древками, на три четверти обмотанными кожей для удобства обращения, – их треугольные наконечники я особенно люблю, так как они глубже проникают в плоть, а короткие бронзовые шейки на них так уменьшают удар при столкновении с поражаемой поверхностью, что правильно брошенное копье само найдет дорогу в глубь самого жесткого участка. Я взял метательное копье и взвесил его в руке, изо всех сил делая вид, что готовлюсь к броску. Тем временем Барнар и Ха Оли, стараясь не привлекать к себе внимания, переместились туда, откуда они могли с легкостью подняться на противоположную стену углубления и незаметно подобраться к Сборщику Пошлин сзади. Оказавшись в нужном месте, они должны были пустить в ход свое оружие.
– Клянусь всеми силами, о прекрасная! – Это была Ша Урли, прямо у меня за спиной, и, судя по нежности в голосе, она не просто стремилась помочь мне отвлечь нашего Мытаря, но говорила от чистого сердца. – Кто ты? О бедная моя сестра! Как случилось, что ты попала в столь гнусное рабство?
Такое обращение несколько ошеломило прекрасную заложницу демона-кукольника. Ее изумленные глаза, казалось, вглядывались в бездну времени, измерить которую мы не могли и надеяться, и она будто только впервые с ужасом вспомнила, что когда-то у нее было имя, родной дом, душа…
– Меня звали Ниасинт… – ответила она удивленно. – Я родилась в Сарадоне, на весь мир прославленном своими моряками и кораблями…
– Увы, несчастная красавица, – выдохнула Ша Урли. Уж не слезы ли блеснули в ее глазах? – Я не знаю такого названия.
– Я приехала в порт Сводня, известный распущенностью своих нравов… Там я легла в постель с красивым незнакомцем, а он опоил меня и продал демону-работорговцу…
– Прекрасная страдалица! – воскликнул я. – Твое освобождение близко! – Произнося эти слова, я уже знал, что лгу, если только не считать освобождением мгновенную смерть. Мощным толчком я послал копье вперед и вверх. Оно скользнуло в крохотное отверстие между сомкнутыми лепестками и полностью скрылось из виду, не произведя на гору демонятины никакого впечатления.
– Мой повелитель поручает мне выразить насмешку над ничтожностью твоих попыток причинить ему вред, – вновь без всякого выражения сообщила Ниасинт.
– Вот как! – взъярился я и взялся за копье потяжелее. В это мгновение на противоположной стороне ложбины, прямо над демоном, показались Барнар и Ха Оли. – Так передай этой куче вонючего мяса, – продолжал бушевать я, – что сейчас он заплатит за свою гнусную жестокость! – И я потряс копьем, давая друзьям время соотнести свое нападение с тем кратким моментом беспокойства, которое, как я надеялся, причинит Собирателю мой удар.
Мое копье почти на всю длину вошло между челюстей демона, куда предполагалось опустить дань. Пасть приняла мое оружие, даже не вздрогнув, но тут мои коллеги выдали содержимое четырех склянок с личиночным запахом прямо на спинную поверхность демона.
Несколько ударов сердца я ждал, натянутый как тетива, приступа паники, когда волна запаха нахлынет на демона и он спрячется, почуяв Пожирателя. Без сомнения, столь мощный порыв характерного аромата, долетающий сзади и сверху, должен вызвать у демона только одно отчаянное желание – скрыться. Но он не пошевелился. Странно: хотя это и вторичный демон, но разве может он быть совершенно невосприимчив к запаху Пожирателя?
Тут Бант и Барнар кубарем скатились обратно в ложбину. Растерявшись, я начал готовиться к третьему броску, не переставая издавать восклицания, свидетельствовавшие о моем гневе и решимости. Но не успел я сощурить глаз для прицела, как земля под ногами задрожала знакомой дрожью. Что-то большое быстро приближалось к нам. Я швырнул копье, надеясь, что оно сможет как-нибудь отвлечь демона, и бросился ничком на землю, ища укрытия. Сверху в ложбину уже просунулись огромные челюсти и ухватили демона прямо за то место, где его пузыристая масса выходила из камня.
В тот момент единственной целью Фуражира, несомненно, было поднять и утащить обратно в Гнездо то, что он принимал за заблудившуюся личинку. Но бешеное сопротивление, которым отреагировал на такое обращение демон, быстро пробудило в нем ответную ярость. Да и вкус демонятины – демон поранился, отбиваясь, – разрушил созданную запахом личинки иллюзию. Голодный Фуражир потянул изо всех сил, так что камень завизжал под когтями. Шесть саженей извивающегося демона были вытянуты из шахты, в которой он угнездился. Но сила этого подземного жителя была просто невероятна, ибо он продолжал артачиться и отбиваться, несмотря на все усилия Пожирателя.