Майкл Салливан – Нолин. Фарилэйн (страница 28)
– Мирк прав, сэр, – вставил Райли. – Теперь вы член Седьмой Сикарии.
– Да нет же! Это я и пытаюсь вам втолковать. Я предал командование и больше не имею права носить эту форму.
– Я вступил в легион, чтобы служить вам, – сказал Джарел, – а не империи. И уж точно не императору.
– Всем известно, что меня разыскивали за убийство, – заявил Уэлдон Смирч по прозвищу Клякса, – потому-то я и вступил в легион. Убийство легата лишь повышает ваш статус в моих глазах.
– Седьмая Сикария всегда была чем-то большим, чем обычный эскадрон, – сказал Райли. – Когда вы стали одним из нас, вы стали и членом семьи. А мы своих не бросаем. Линч пытался убить нас всех. Вы совершили справедливое возмездие. Если на то пошло, я с гордостью пойду на казнь бок о бок с вами, сэр.
– Нас осталось так мало, – сказал Миф, – что нас просто расформируют. Я этого не вынесу. Пора нам стать легендой.
– Значит, вы все намерены дезертировать со мной? – Нолин разочарованно покачал головой. – Глупо, но трогательно.
– А с ним как быть? – Райли встряхнул Деметрия.
– Надо бы прикончить этого мелкого проныру, – сказал Клякса. – Он знает, куда мы ушли, сколько нас…
– Ты, наверное, прав, – ответил Нолин, – но я не привык убивать невинных.
– Возможно, вам стоит приобрести подобную привычку, – сказал Клякса. – Раз вы пускаетесь в бега, словно преступник.
– Я не намерен становиться преступником в бегах. Может, мне стоит отправиться во дворец и встретиться с отцом лицом к лицу. Раз и навсегда выяснить отношения. Глупо, правда?
– А палат? – спросил Райли.
– Деметрий, – сказал Нолин, – я не стану убивать тебя, но и оставить здесь не могу. Так что ты едешь с нами. Веди себя хорошо. Помалкивай и не привлекай внимания. Если будешь вести себя подобающе, мы отпустим тебя, как только окажемся в безопасности. – Нолин повернулся и осмотрел корабли. – Вон тот. – Он указал на судно, на носу которого были нарисованы изумрудные глаза. – Как считаете, если вежливо попросить, они не откажутся подбросить императорского сына?
Как и на любом военном судне, на имперской биреме «Передовой» было очень мало места. Чтобы вместить сотню человек, на корабле имелось пять палуб, правда, одна отводилась под балласт, а другая была слишком мала, чтобы вместить что-либо, кроме провианта. Оставались две палубы, занятые гребцами, и верхняя, не защищенная от ветра, дождя и солнца. Четырехэтажный полубак, воздвигнутый прямо за мачтой, служил солдатам укрытием. Матросам – тем, кто управлял большим парусом и парусом поменьше, который иногда разворачивали на носу, – было негде находиться, кроме как среди такелажа.
Нолин выбрал именно этот корабль в доках Урлинея лишь из-за цвета глаз, нарисованных на носу. У людей глаза всегда были карими; у всех фрэев без исключения – голубыми; бэлгрейглангреане имели янтарные глаза; глаза гхазлов, как заметил Нолин, всегда были желтыми. В целом мире, кроме него, лишь Сефрин отличалась зелеными глазами. И у «Передового» прямо над ватерлинией красовались изумрудные глаза – большие, зоркие и женственные. Выбор был почти случайным, целиком основанным на эмоциях. Скорее всего, за образец взяли глаза русалки, якобы превосходившие своей зеленью цвет самых ценных камней. Но – в отсутствие информации – у него не оставалось ничего, кроме эмоций. Он принял немало решений, полагаясь на чувства. Женщины называли это интуицией, мужчины – инстинктом. Отец считал подобные вещи глупостью, но мать называла это голосом Элан. Сури как-то сказала, что чувства – это звуки души, которые можно услышать, если прислушаться, как мир напевает мелодию истины. Нолин не знал, чему верить, но скучал по Сефрин, и те глаза напомнили ему о ней.
На борт они взошли беспрепятственно. Военной формы оказалось более чем достаточно, чтобы послужить пропуском. Солдат приветствовали на кораблях в качестве дополнительной охраны, и никто не поставил под сомнение слово Нолина как офицера. Труднее было настоять на том, чтобы корабль отплыл незамедлительно. Для этого Нолину пришлось назвать свое имя, а это означало, что любые преследователи без труда догадаются, куда Седьмая Сикария отправилась после смерти Линча.
Хотя легат превосходил Нолина рангом и поэтому мог отдавать ему приказы, люди встречали принца с бóльшим почтением. Узнав, что на борту находится наследник имперского трона, капитан корабля тут же уступил главенство на судне Нолину.
С двух палуб протянулись весла, «Передовой» вошел в реку Эстея и направился на юг – к морю – с остатками Седьмого вспомогательного эскадрона Сикария на борту.
– Явно лучше, чем пешком, – сказал Миф, когда все восемь солдат выстроились у бортов, наблюдая за проплывающим мимо берегом, покрытым густой зеленью.
– А где палат? – спросил Нолин.
– Вон он, – ответил Райли и указал на коротышку, сидевшего на палубе, прислонившегося к планширу и плотно закутавшегося в тонкое одеяние. – Его устраивает там сидеть. По-моему, он немного побаивается воды. Вряд ли паршивец умеет плавать.
– Как долго мы пробудем на борту? – спросил Нолина Рамаханапар Мирк.
– Пока не знаю, – ответил Нолин. – Прежде всего мне надо было выбраться из Урлинея. Теперь, когда мы в пути, я должен все обдумать.
– Я думал, вы уже приняли решение. – Амикус, распрощавшись с джунглями, повернулся к ним спиной и оперся локтями о поручень. – Вы говорили, что возвращаетесь домой, чтобы встретиться с отцом.
– А еще я сказал, что это глупая идея. А поскольку он и тебе смерти желает, брать тебя с собой было бы по меньшей мере невежливо, ты так не считаешь?
– Что все-таки произошло между вами и вашим стариком?
Нолин всплеснул руками.
– Хотел бы я знать! Мы никогда не ладили. Наверное, во многом из-за того, что я наполовину человек.
– Но он же женился на вашей матери, – заметил Джарел.
Нолин смотрел на темную зыбкую воду, катившуюся под корпусом корабля неосязаемыми волнами.
– Персефона была кинигом. Она управляла кланами людей. Отцу были нужны ее войска. Но после войны баланс сил сдвинулся, а после ее смерти – и того больше. – Он вздохнул и повернулся к изогнутому носу корабля. – Не знаю. Капитан кажется вполне услужливым. Может, попросить его высадить нас в Кэрике. Мы могли бы жить там, будто великаны.
Он натянуто рассмеялся. Остальные вторили сочувственными смешками.
– Я бы хотел отправиться в Персепликвис, сэр, – сказал Мирк. Юноша снял бинты, но красные рубцы на щеках по-прежнему были заметны. – Всегда мечтал увидеть великий город.
– Столько лет прошло с тех пор, как я уехал, – сказал Амикус.
– Я там был только проездом, когда бежал из Роденсии. – Клякса вытер нос рукой. – Когда спасаешься бегством, много увидеть не удается.
– Это удивительное место, – сказал Джарел. – Раньше я ездил туда на биржу с отцом дважды в год. Больше всего мне запомнились тамошние блюда. Такое разнообразие! В Персепликвисе я впервые отведал тигра.
– И как? – спросил Эверетт.
У мальчишки было невинное и любознательное лицо, и Нолин решил, что тот провел в джунглях и в составе легиона совсем мало времени: и то и другое обычно лишало человека любопытства. Эверетт по-прежнему походил скорее на ребенка, чем на взрослого мужчину, однако Нолин помнил поседевшего пожилого Брэна, не утратившего духа юношеской невинности. Возможно, не все мили одинаковы.
Джарел задумался.
– Тигриное мясо… ну, оно, наверное, как и сам зверь: на вид приятное, но брать надо приступом. Я жевал тот кусок мяса, пока челюсть не заболела. Пришлось выплюнуть, пока никто не видел, а то я испугался, что, если проглочу, он меня удушит.
– Мне нравятся фонтаны, – сказал Амикус, глядя на верхушки деревьев, словно мог видеть за ними фонтаны. – Пресная вода вырывается на поверхность по всему городу. И термы! Милостивые боги, какое наслаждение!
– Да! – Нолин улыбнулся воспоминаниям. – Они потрясающие. Чтобы облегчить боль в напряженных мышцах и смыть грязь, нет ничего лучше, чем опуститься в горячую воду с паром.
– Прибавьте к этому женщину и бутылку вина, и я с вами, – сказал Миф.
– А ты, Райли? – спросил Амикус. – Что ты помнишь?
Мужчина покачал головой.
– Никогда там не был. Я из Рхулинии. Даже через реку Берн никогда не переправлялся. Вырос в старом шахтерском городке к северо-востоку от Вернеса. Отец, все его братья и их деды трудились в предгорьях, добывали железо и уголь. Сгорбленная спина и сухой кашель показались мне недостаточной наградой за жизнь, проведенную в тяжелом труде, так что, будучи великим умником, я вступил в легион. И это все, чего я достиг за двадцать лет службы. – Он постучал по мятым доспехам. – Мысль о том, чтобы вернуться домой к жене и родным, теперь кажется мне весьма привлекательной. Но я готов повидать этот замечательный город, раз туда нас ведет его высочество.
– Я понятия не имею, куда мы должны идти, – сказал Нолин. – И, может, это покажется вам странным, но, когда я был молод – примерно восемьсот сорок лет назад, – я знал женщину по имени Сури. Она была… – Нолин точно не знал, как ее назвать, и выбрал слово: – Мистиком. Она понимала речь мира. Мир говорил с ней, и она отвечала. Сури была способна на невероятные вещи, вы даже не поверили бы. Она говорила, что наитие – это когда Элан сообщает нам что-то, что нам нужно знать.