Майкл Салливан – Эра войны. Эра легенд (страница 16)

Мальчик, как и много раз до этого, упал на спину. Натиск Сэбека был подобен мощному шквалу, которому невозможно дать отпор. Рэйт вспомнил тот единственный случай, когда ему довелось сражаться с Сэбеком – тогда все было совсем по-другому. Фрэй расчетливо прощупал Рэйта, а потом разоружил голыми руками. Тэш отчаянно старался победить. Он ухитрялся отбивать незаметные выпады, отражал удары в спину, уворачивался от рубящих ударов. Парень как будто читал мысли Сэбека, и все равно фрэй брал верх, просчитывая на три хода вперед, предугадывая оборонительную тактику Тэша. Сэбек организовывал нападение, предвосхищая действия противника, которые тот еще сам не успел обдумать.

Полсотни мужчин с замиранием сердца наблюдали за самым волнующим поединком, который им доводилось видеть. Они вздрагивали, ахали и съеживались от страха через пару мгновений после того как Тэш чудом избегал смертельного удара. Схватка проходила столь стремительно, что зрители не успевали реагировать вовремя.

Клянусь Мари, парень действительно хорош. Удивительно, каких успехов он добился всего лишь за год. Нет, не просто за год. Он же дьюриец. Малыш сражается всю свою жизнь, с самого рождения. Рэйт вспомнил, как Тэш размахивал кинжалом в день их знакомства, как этот тощий мальчишка сбивал его с ног во время тренировок в Далль-Тирре. Тогда Рэйту казалось, что Тэш просто развлекается. Он и не предполагал, на что способен паренек.

Даже тогда он мог легко убить меня. Я играл с львенком, а теперь львенок вырос и стал сильнее меня.

Все случилось слишком быстро; Рэйт не успел ничего заметить. Раздался необычный звук – «звяк» вместо «дзинь», и один из мечей Тэша вылетел у него из руки.

Сэбек не остановился; наоборот, напал с удвоенной яростью. Тэшу оказалось не по силам отражать удары двух мечей. Мальчик блокировал первый удар, но за ним последовал второй – в незащищенный бок. Сэбек собирался располосовать Тэшу грудь, оставив на ней знак, дабы противник не забыл этот бой. И не смог. Тэш отразил клинок пустой рукой.

Он проделал такое трижды, прежде чем Сэбек остановился и опустил мечи.

– Уже лучше, – кивнул он.

Толпа взопревших мужчин разразилась восторженными криками. Сэбек остался непобежденным; результат не тянул даже на ничью. Он разоружил Тэша, а парню не удалось провести ни одного нападения за весь поединок. Но Тэш не сдался, и для зрителей это равнялось безоговорочной победе.

Сэбек поддел ногой меч Тэша, подкинул его в воздух и резким ударом клинка швырнул мальчику. Тот поймал меч за рукоять и убрал оружие в ножны.

– Молодец, Тэчлиор, – похвалил Сэбек.

Схватка ознаменовала окончание тренировочного дня. Все бросились к Тэшу, чтобы поздравить и похлопать по плечу.

– Что это значит? – спросил Рэйт у Малькольма. – Как Сэбек назвал Тэша?

– «Тэчлиор», – ответил Малькольм. – Быстрая рука.

– Отлично, – проворчал Рэйт. – Вот теперь-то он задерет нос.

Малькольм кивнул.

– Может и так, но вообще-то тебе крупно повезло. У тебя лучший Щит в Алон-Ристе. Лучше только у Нифрона.

Рэйт нахмурился.

– Похоже, теперь я вечно буду вторым после Нифрона.

Глава 7

Грезы и кошмары

Я начала писать, чтобы прогнать демонов и сохранить память о близких. Прошли годы, но в этом отношении для меня ничего не изменилось.

Брин хотела позвать на помощь, но влажная ладонь зажала ей рот. Когтистые пальцы стиснули запястья. Ее куда-то поволокли, лишь пятки бессильно стучали о холодный камень.

– Спокойно, не трепыхайся, – проскрежетал ей на ухо рэйо. – Ты теперь моя. Верну тебя обратно в кучу.

Обратно в кучу!

Брин не могла ни крикнуть, ни шевельнуться; она и дышала-то с трудом. Девушка попыталась лягнуть рэйо ногой, однако это ни к чему не привело. Превозмогая отвращение, она решила укусить руку, зажимавшую ей рот, но не смогла даже разомкнуть губы.

Мерзкая тварь продолжала что-то успокаивающе нашептывать ей на ухо. Впрочем, рэйо разговаривал вовсе не с Брин.

– Вот и славно, вот и славно. Ты теперь с нами. Вернем тебя обратно, обратно в кучу. Сейчас вернемся, я поем и наконец-то посплю.

Рэйо лизнул ее в щеку.

– Какое милое личико…

Брин проснулась. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Что-то лежало на лице, затрудняя дыхание. Подушка!

Брин швырнула ее на пол.

– Глупость какая, – прошептала она в темноту, вся дрожа.

Приподнявшись на локтях, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Рэйо давно мертв, а она лежит в своей постели, в симпатичном домике на улице Львиного Зева, в Малом Рэне. В окно лился лунный свет, освещая пол, стену и две кровати. Кровать Роан опять пустовала. Внизу громко храпела Падера.

Ночная рубашка намокла от пота. Брин передернуло, она поплотнее закуталась в одеяло.

«Это просто сон, – сказала бы мама. – Ложись-ка спать».

Но Брин твердо знала: если она уснет, рэйо вернется. Он всегда возвращается. Тварь поселилась в ее снах и убиралась прочь лишь с приходом утра. Целую неделю Брин прожила без кошмаров, а вот сегодня чудовище вернулось… Девушка перегнулась через край кровати и ткнула пальцем в упавшую подушку.

– Это все ты виновата.

Брин не привыкла к подушкам, ведь раньше она вообще не знала, что это такое: мешок, наполненный перьями, который полагается класть под голову, чтобы удобнее лежалось. Девушка вздохнула, нахмурилась и сложила руки на груди. В любом случае, глаз она больше не сомкнет. Поутру ей будет муторно, хотя тут уж ничего не поделаешь.

Брин спустила было ноги на пол, однако в последний миг передумала. Она перевернулась на живот и осторожно заглянула сперва под свою кровать, потом под кровать Роан. Никого. На нее нахлынули одновременно и раздражение, и облегчение. Вроде бы не маленькая уже, чтобы бояться темноты. Девушка встала и пошарила в поисках кожаного ранца. Она сама его сделала: обернула кусок козьей шкуры вокруг свитков пергамента и закрепила ремнями. На маленьком столике у кровати лежал пучок перьев. Поначалу Брин корябала значки на пергаменте, макая в чернила тростинку, потом обнаружила, что перья гораздо удобнее. Сотни людей занимались ощипыванием птиц, чтобы сделать оперение для стрел, и теперь по всему Алон-Ристу обрезанные перья валялись целыми кучами. Перо внутри полое и гораздо более прочное, чем тростинка. Благодаря Мойе у Брин были сотни таких перьев.

Девушка разложила пергаменты, перья и чернила на большом столе у окна. После долгой зимы у нее набралась внушительная стопка пергаментов. Примерно половину из них занял подробный перевод текстов с табличек, найденных в камере Древнего в Нэйте. Брин по-прежнему работала над их расшифровкой, однако, закончив переводить тексты о металлургии, необходимые для Роан, решила прерваться и записать недавние события, пока те не стерлись из памяти.

Получилось много.

Сперва Брин написала о своем детстве в Далль-Рэне – в основном, о родителях. Потом описала путешествие Персефоны в Нэйт. Она потратила много сил и вдохновения на то, чтобы изобличить гнома Гронбаха, изобразить его истинным воплощением зла и навеки запечатлеть историю его предательства. Затем приступила к описанию жизни в Алон-Ристе. Фрэи и рхуны уживались вместе как кошка с собакой, то же самое можно было сказать и про гула-рхунов с рхулин-рхунами. Периодически вспыхивали стычки, в результате которых уже погибло несколько человек. Персефона решила, пока не начались бунты, разделить племена. Наступившая зима немного охладила пыл враждующих сторон, но теперь, с приходом весны, страсти постепенно накалялись.

Брин собралась записать еще кое-что, раз уже все равно спать не придется, однако, прежде чем приступить к работе, подумала, что неплохо бы перечитать любимую запись – о том, как Гиларэбривн сожрал рэйо. Ночь выдалась холодной, поэтому девушка взяла с кровати одеяло и потянулась за лампой, как вдруг снаружи до нее донеслись голоса.

Кто это бродит тут посреди ночи?

Брин подошла к окну и прислушалась.

– Нет! Я запрещаю. Тебе вообще не следует здесь находиться, – тихо говорил кто-то по-рхунски.

– Есть хочу! – раздался хриплый шепот, прямо как из ночного кошмара.

Брин вздрогнула и отшатнулась.

– Я все устрою, как и раньше, с Джадой. Доверься мне. Разве я о тебе не заботился? Потерпи немного.

– Я и так долго жду. Я устал и хочу спать.

– Мы же договорились! Весна пришла, близится время. Но пока оно не настало, ты должен прятаться.

– Я их чую… их много. Дует южный ветер. Это с ума меня сводит!

– Осталось недолго, обещаю. Скоро сможешь убивать. А теперь возвращайся и не высовывайся, иначе нас обоих казнят.

Собрав всю свою храбрость, Брин приоткрыла окно и выглянула наружу. В бледном свете луны ей удалось увидеть лишь пару теней, исчезающих за углом. Содрогнувшись, девушка плотнее закуталась в одеяло.

Ранним утром Брин вышла на улицу. Двухэтажный беленый домик, в котором она жила, явно принадлежал не воину. Резная дверь, изразцы, полированные перила и клумбы, в которых уже проклюнулись первоцветы, – все говорило о том, что за домом некогда тщательно ухаживали. Брин было совестно здесь находиться, и за восемь месяцев она даже мебель не стала передвигать.

Персефона утверждала – они не завоеватели Алон-Риста, а союзники. Нифрон употреблял слово «освободители». И все же многие фрэи собрали вещи и ушли. Персефона не стала их удерживать. Холм Хухана, одно из самых красивых мест в городе, обезлюдел первым, и Персефона заполнила пустующие дома беженцами из Далль-Рэна; район получил название Малый Рэн.