Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 108)
— Может, мы могли бы пользоваться одним столиком. — Гиффорд указал на стену. — Те большие дефевянные сосуды, что ты мастефишь — настоящее чудо.
Роан прищурилась. Обычно она понимала, что Гиффорд хочет сказать. Из-за сложностей с буквой «эр» он избегал некоторых слов, но порой становился слишком изобретателен. Роан знала, как трудно ему разговаривать, и старалась по возможности угадывать. Хотя порой приходилось и переспрашивать.
— Баррели? — предположила она.
— Вот как ты их назвала? — расстроенно спросил Гиффорд, опуская взгляд.
— Нет. — Она посмотрела на костыль и нахмурилась. — Баррелями их назвал Дождь. У маленьких человечков есть названия для всего на свете.
— Тогда как же? Думаю, не дефевянные сосуды?
— Нет.
— Тогда как?
— Пожалуй, назову их словом «бочка».
— Почему?
Роан пожала плечами.
— Слово короткое. И звука «рэ» в нем нет.
Гиффорд улыбнулся.
— Как думаешь, у нас есть вфемя, чтобы сделать печь?
Роан снова пожала плечами.
— Печь строить недолго. Я помогу.
Гиффорд кивнул.
— Еще понадобится кое-что для глазуфи.
— Тут есть песчаный пляж и соленое море. Скалы я тоже видела. Если повезет, найдем немного металла. Давай сходим после обеда и разузнаем, что и как. — Роан оглядела согнутую дугой палку. — Интересно, можно ли ее укрепить оловом…
— Как это должно фаботать?
— О, сейчас покажу! — Роан достала из груды палок метательное копье.
У Гиффорда едва глаза на лоб не полезли.
— Это же копье галантов!
Роан кивнула.
— Взяла на время.
— Фэй знает? Он сам отдал его тебе?
Роан задумалась. Ни у кого конкретно она не спрашивала, но, когда брала копье, там был Эрес. Он ничего не сказал, значит, не возражал.
— Нет. Полагаю, он меня просто не заметил. Ну-ка, возьми эту штуку. Попробуй на вес.
Пристально глядя на девушку, Гиффорд прошептал:
— Фоан, ты… ты взяла офужие фэев?
Слово «фрэй» он использовал только в особых случаях.
— Да, мне нужно его изучить.
— Сколько оно у тебя?
— Пару дней.
— Дней! — Гиффорд забрал у нее копье. — Я все сделаю сам.
— Почему?
— Неважно.
Гиффорд переносил укусы пчел не морщась, заплывал на самую глубину озера и даже перечил вождю на общих сборах. Он был самым храбрым мужчиной, которого Роан знала, поэтому страх в его голосе ее встревожил.
— Что ты намерен делать? — спросила она.
— Все будет отлично. Я только отдам копье фэям. — Гиффорд невесело улыбнулся.
У Гиффорда было много улыбок, и Роан все их знала. Когда она бранила себя, он улыбался с грустью. Жизнерадостная усмешка служила ему маской. Напряженный зубастый оскал показывал, что Гиффорд чего-то не понял. Реже всего Роан видела его веселую улыбку.
— Ах да, чуть не забыл. Тебя Бфин звала.
— Где она?
— Схофонилась под шефстью.
Роан кивнула.
— Она схоронилась под шерстью с тех пор, как на нас напали великаны.
Гиффорд кивнул.
— Да. Да, пожалуй. Многие из нас схофонились под шефстью и уже давно.
Гиффорд ковылял в сторону лагеря галантов. В одной руке он нес украденное копье, второй опирался на костыль. Воины уважают силу и красоту, а у него не было ни того, ни другого. Долгие годы Гиффорда не оставляла надежда, что все изменится. Он верил: со временем спина его выпрямится, и он встанет на обе ноги. Зря верил.
Нога и спина — еще не самое худшее.
У Гиффорда действовала лишь половина лица. На другой было все, что полагалось, но она ему не починялась, поэтому видеть и говорить он мог с большим трудом.
Лицо — тоже не самое худшее.
Когда ему исполнилось восемь, Гэвин Киллиан прозвал Гиффорда гоблином, а Миртис, дочка пивовара, назвала его увечным. Из двух прозвищ Гиффорд предпочитал «гоблина» — в то время он был влюблен в Миртис. Пока Гиффорд рос, каждый норовил дать ему какое-нибудь прозвище.
Прозвища — тоже не самое худшее.
Почти всю жизнь самым худшим Гиффорд считал свои «утренние ванны». Он не всегда мог контролировать мочевой пузырь, хорошо хоть инциденты случались только ночью. Он регулярно просыпался в мокрой постели — и приспособился к этому, как и к другим невзгодам: старался пить поменьше жидкости и спал один. Одиночество, кстати, не радовало — увечья были иного рода.
Ничто не давалось Гиффорду легко, но он не считал себя жертвой. Лишь глядя на Роан, он понимал, чт
Гиффорд хотел бы стать высоким, признаться в проступке и геройски защитить Роан. Вместо этого он собирался сделать что мог, в чем изрядно преуспел и с чем, вероятно, справлялся лучше всего.
Роан нашла Брин у стены, между двумя бушелями зерна. На коленях у нее лежал плоский серый камень, похожий на сланец.
— Роан, — подняла взгляд Брин, — мне нужна твоя помощь.
— Ладно. — Роан подумала, что у девочки снова кончилась краска. Наверное, она собирается расписывать стену далля.
— Посмотри и скажи, о чем тут говорится. — Брин подняла камень с нарисованными на нем картинками. — На зачеркнутые не гляди.
— О чем говорится?
— Да. Какая тут главная мысль? Наконец-то я сделала как надо, хотя получилось не сразу.
Роан опустилась рядом на колени и изучила нарисованные Брин картинки: по большей части, линии и круги. Кружочки на первой картинке напоминали облака, под ними — линии. На второй — пушистый шарик, уже без линий. На третьей — кружочек с линиями во все стороны. Картинки были незамысловатые, но милые, и она восхитилась мастерством Брин.
— Как красиво!