Майкл Муркок – Край Времени (страница 111)
— Я начинаю завидовать, — Джерек уставился на свое отражение, искаженное в крови. — Иногда я сожалею о нашем возвращении, хотя знаю, что мы умерли бы с голода.
— Чепуха. С приличным оборудованием и умом можно хорошо прожить и в палеозое, — путешественник во времени улыбнулся, — до тех пор, пока не захочешь поплавать в реке. Та рыба, между прочим, очень вкусная.
— Гм! — сказал Джерек, глядя на остров, где Амелия развлекалась с гостями.
— С тех пор, — пробормотал путешественник во времени, — когда я приступил к путешествиям, очень многое изменилось, вся романтика куда-то улетучилась. Я был одним из первых, знаете ли. Возможно, самым первым.
— Пионером, — подсказал Джерек.
— Да, можно сказать и так. Будет злой иронией, если я застряну здесь, когда ваш Лорд Джеггед пустит в ход свой план с петлей времени. Я пересек эпохи, пересек барьеры между мирами, и теперь мне угрожает заключение навечно в одной и той же неделе, повторяющейся снова и снова в бесконечности, — он издал звук, напоминающий стон. — Нет, я не позволю этого. Если я не получу помощь в ремонте моего экипажа, я рискну вернуться назад и попрошу поддержки Британского правительства. Так будет лучше, чем то положение, в котором я нахожусь.
— Браннарт отказывается помочь?
— Мне кажется, он строит собственную машину. Он отказывается принять теории Лорда Джеггеда и его решение проблемы.
Джерек чуть улыбнулся.
— Тысячи лет Браннарт был Лордом Времени. Его эффект был одним из немногих законов, извечной этой несовершенной науки. И вдруг он лишился трона. Неудивительно, что он стал таким возбужденным, и делает какие-то дурацкие предупреждения. Хотя, сколько еще он мог бы сделать. Гильдия приветствовала бы его знания, не так ли?
— Возможно. Хотя его трудно назвать настоящим ученым. Он пренебрегает анализом, навязывая свое воображение фактам. Я не виню его в этом, поскольку эта особенность присуща всему вашему обществу. Вы покушаетесь на те законы природы, которые в мое время считались незыблемыми.
— Пожалуй, вы правы, — Джерек увидел, как еще несколько вновь прибывших гостей направились к острову Амелии.
— Это заманчиво. Но решая проблемы с помощью изменения фактов, вы утратили почву под ногами.
— Очень приятно, — рассеяно сказал Джерек.
— Фундаментально различные позиции. Даже ваш Лорд Джеггед заражен до некоторой степени.
— Заражен? — Джерек заметил корабль Эдгаросердного По, спускавшийся по спирали над утесами. Его внимание было приковано к острову, и он направил свой корабль туда.
— Я употребил это слово без всякой критики. Но для любого, вроде меня, привыкшего бороться с проблемой аналитическим методом…
— Естественно…
— Естественно для меня. Я был научен отвергать любой другой метод.
— Понятно, — не в силах сдерживать себя, Джерек повернул Кольцо Власти и поднялся в воздух. — Примите мои извинения… общественные обязанности… возможно, нам удастся поговорить позже.
— Послушайте, — сказал поспешно путешественник во времени. — Вы не могли бы подбросить меня? У меня нет средств передвижения…
Но Джерек был уже за пределами слышимости, оставив путешественника во времени растерянно смотреть на розовую пену, смывающую скалистый обсидиановый берег, в ожидании, когда какой-нибудь другой гость поможет ему попасть на материк.
Нечто черное и длинное появилось над поверхностью малинового моря, и, взглянув на него, почмокало губами, прежде чем потерять интерес и поплыть дальше в направлении, в котором улетел Джерек.
Путешественник во времени повернулся и пошел искать более высокую точку острова, где, если повезет, он будет в безопасности от зверей и сможет подать сигнал о помощи.
Амелия была в центре внимания. Через головы и плечи гостей Джерек увидел ее кокетливую борьбу с сигаретой. Подражая ей, Сладкое Мускатное Око пускала дым из ушей. Ближе всех к ней была Железная Орхидея, Госпожа Кристия, Миледи Шарлотина и Вертер де Гете. Сквозь общий шум Джерек с трудом улавливал их слова.
— После этого, Амелия, вы должны признать, что ваш девятнадцатый век вышел из моды.
— О, моя любовь, вы всем этим доказали противоположное. В этом есть изюминка…
— Просто, но со вкусом…
— Все гениальное, госпожа Кристия, просто…
— Вы правы, сладчайшая Орхидея. Из того что хочешь придумать сам, но не можешь…
— Ну, а серьезно? Если человек все еще смертен, то что он теряет? Какие могут быть комментарии по этому поводу!
— Я считаю это просто красивым, Вертер, и ничего больше. В самом деле, Амелия, произведение не предназначено…
— Это импровизация на скорую руку…
— Признайтесь, Вы вынашивали этот замысел много дней?
— Да нет же, все вышло непроизвольно.
— Я знала это! Во всем столько жизни…
— А чудовища! Бедный О’Кэла…
— Как бы не забыть оживить его.
— Еще не время. Ближе к концу.
— Наше первое воскрешение после Возрождения. А вот и Герцог Квинский.
— Все комплименты вселенной бледны. Преклоняюсь перед маэстро! О, повелительница моего сердца!
— В самом деле, вы смущаете меня.
Последовал взрыв смеха, который они ни за что не позволила бы себе прежде.
Джерек протолкнулся вперед.
— О, Амелия, если вы не оттолкнете меня…
— Джерек, ты наконец здесь.
— Здесь, — сказал он.
Его выразительное молчание грозило распространиться на всех присутствующих, так как оно было именно такого рода, но Епископ Тауэр тряхнул своим жезлом.
— Ну, Вертер. Мы слышали твои признания. Ты напрашиваешься на дуэль, интересно знать?
— Дуэль! — Герцог Квинский обрадовался случаю порисоваться. — Я вам рекомендую, Вертер. Соглашайтесь, вы не пожалеете. Я хорошо владею шпагой, но с Лордом Кархародоном никто не сравнится. Я думаю, он согласится.
— Хвастунишка Герцог! — Железная Орхидея положила светло-желтую руку на обнаженное плечо Амелии, а белую руку на рубашку Джерека. — Лично я устала от дуэлей и прочих поветрий девятнадцатого века. (Амелия, должно быть, сыта по горло всеми этими дуэлями. У вас в Барнауле занимаются этим спортом?)
— Бромли, — поправил ее Джерек.
— О, Прошу прощения, Бромли.
— О, но идея хороша! — прокаркал доктор Волоспион, заостренный подбородок которого высовывался из-под полей его шляпы. Он покосился поочередно на Джерека, а затем на Вертера. — Один пышет свежестью и здоровьем — другой истощен и уныл, почти мертвец. Вертер, с вашей склонностью к гиперболам грех не согласиться. Дуэль между жизнью и смертью. Победителю вверим судьбу планеты!
— Это слишком ответственная и почетная миссия, доктор Волоспион, — по тону Вертера и непроницаемому лицу невозможно было понять, шутит он или говорит всерьез.
Джерек, который никогда не питал большой симпатии к доктору Волоспиону (ревность доктора к Лорду Джеггеду была широко известна), сделал вид, что не расслышал его слов. Однако следующее его замечание подтвердило худшие подозрения Джерека:
— Значит, только Джеггеду позволено решать судьбу человечества?
— Мы сами выбрали ее! — Джерек защищал отсутствующего отца. — Лорд Джеггед просто обеспечил нас средствами выбора. Без него их у нас не было бы!
— Итак, за старого кобеля лает его щенок, — злобно сказал доктор Велоспион.
— Вы забыли, доктор Велоспион, — сказала Железная Орхидея сладким голосом. — Что сука тоже здесь!
Волоспион поклонился ей и отошел в сторону. Громким голосом Амелия Ундервуд предложила:
— Не пора ли нам на самый большой остров, где приготовлено угощение?
— Я предвижу вдохновение, — сказал Эдгаросердный По с тяжеловесной галантностью.
Гости поднялись в воздух. На секунду Джерек и Амелия остались одни, стоя друг перед другом. На его лице был вопрос, которого она, казалось, не замечала. Он шагнул к ней в уверенности, что увидел боль и смятение в этих накрашенных, немигающих глазах.
— Амелия…