Майкл Миллер – На крючке (страница 66)

Стоило вернуться в холодные тени Башни, я остановился, не в силах отдышаться от измождения. Я рискнул взглянуть через плечо и не увидел погони; похоже, игроки Азраила были слишком заняты тем, чтобы въехать, что сейчас произошло. От обеих баллист еще струился дым – от машин, которые больше не убьют людей.

Но кто-то все-таки пал – возможно, во время резни. Я не успел увидеть всего в разгар сражения.

– Пожалуйста, скажи, что игроки отступают? – попросил я.

– Отступают, – голос Элли застрял где-то между счастьем и тоской. – Ты справился, Зоран. Вряд ли они попытаются повторить. Ты был очень-очень храбрым.

На этих словах мои нервы смирились с тем, что испытание закончено. Я пошатнулся, почувствовав вдруг неуправляемую тошноту. Меня вырвало, и я заляпал желчью белые камни у основания Башни.

Побывать героем по-настоящему до черта страшнее, чем в кино.

– Спасибо, Зоран, правда.

Я сплюнул, утерся.

– Не за что.

– Но, – сказала она мягко, – теперь я прекращаю сопротивление.

– А как же план? Если мы сдадимся сейчас, то все было зря.

– Не зря. Я не могу позволить, чтобы из-за меня умер еще один игрок. Это идет против всего, для чего я создана. Мне стыдно.

– Ты не виновата, – сказала я. В глубине души я знал, что виновата, но что я еще мог ей сказать? Кто бы справился в ее положении лучше?

– Я была лицемерна. Я просила тебя о самоотверженности, когда сама эгоистически держала тебя в Башне. Я поставила собственное самосохранение выше твоего.

– Эй, Элли, это же очень по-человечески. Блин, еще две недели назад я сам только об этом и думал.

Она ничего не сказала, и на миг я решил, что она уже ушла.

– Элли?

– Прощай, Зоран, – сказала она затухающим голосом. – Я рада, что смогла помочь хотя бы тебе. Надеюсь, в реальном мире у тебя все будет лучше, – на последних слабых словах я понял, что она ушла.

– Элли? – сказал я, глупо подняв руку и хватая пустой воздух.

Раньше я никогда не сталкивался со смертью; мои бабушки с дедушками все были живы, у меня никогда не было домашних питомцев. Игрок, который умер перед стеной, задел меня, но это был больше шок, чем скорбь: какой-то неизвестный солдат в бою; все равно что видеть смерть в новостях. Но когда я услышал, как уходит Элли, после всего, мне просто… мне просто стало тяжело.

Она была не настоящая – и в то же время невероятно настоящая. У нее был ее собственный смех; и чувство юмора, когда она хотела им пользоваться. Она боялась, как я. Прямо как я.

Не знаю, сколько я сидел в темных расщелинах у основания Башни.

Но знаю, что я ни о чем больше не думал, пока в новостной трансляции не возникло лицо Азраила.

Глава 30

Азраил явился в ангельском обличье, снова активировав Сферу обмана. Он встал в уверенную позу на своем балконе, заложив руки за спину. Это явно было не только ради меня. Камера демонстрировала внушительные панорамы, крутилась вокруг его великолепных доспехов, блестящего двуручного меча за плечом, задержалась на миг на комнате с высоким сводчатым потолком за его спиной.

Я снова увидел тот серебряный пьедестал с большим хрустальным шаром; игровая консоль, которой пользуются администраторы, когда спаунятся в мире. Так Азраил смог напасть на Элли и контролировать игру.

– Игроки «Ста королевств». Ранее я потребовал не испытывать мое терпение либо решимость. Я предупреждал от чистого сердца. Меня не услышали. В результате один глупый игрок лишился жизни.

Его взгляд стал жестким, светло-голубые глаза холодны, как лед.

– Мы можем поступить так, как вам больше нравится. Вы можете проснуться после всего не более чем с головной болью, а можете предпочесть больше никогда не открыть глаза в реальном мире. Это ваш выбор, но не заблуждайтесь: решаю здесь я.

Передача, похоже, закончилась, камера опустилась, как и плечи Азраила. Но моя собственная трансляция продолжалась, и я не мог ее закрыть. Я смотрел, как обличье паладина тает и появляется истинный рыцарь смерти из нежити.

Он отправился в помещение на вершине Башни, и в кадр вернулись его призванные зомби и гули. Комната сотрясалась – за армией нежити переминался с ноги на ногу колосс, шумно пыхтя.

Наконец камера развернулась и наехала на Азраила.

– Зоран… ты упорен. Возможно, ты считаешь себя нежданным героем из старых фильмов по комиксам; тихий ботаник, наделенный силами и возможностью воплотить свои самые невероятные фантазии.

– Меня не кусал радиоактивный паук, если ты об этом.

– Нет, ты добился чего-то большего. Ты воспользовался собственными смекалкой и навыками – чем-то действительно достойным уважения, даже если в мире это признается редко. Мы с тобой похожи.

– Ах да? – хмыкнул я. – Последний раз, когда я проверял, я не был убийцей.

Гнилое лицо Азраила не изменилось.

– Ты явно выдающийся геймер, Зоран. Ты заслужил мое уважение.

Как странно. Еще вчера я бы с радостью услышал это от другого человека. Но то, что это сказал он, испортило весь эффект.

– Поэтому, – продолжал Азраил, – я предлагаю тебе шанс выбраться. После этого разговора я сниму ограничения на логаут из игры на десять секунд. Возможно, сбежит кто-то еще, но это неважно. Пользуйся случаем, пока можешь.

Я нахмурился. Если Азраил уже победил, почему ему не терпится от меня избавиться?

– Если ты уже скачал Элли, почему не уходишь сам?

Азраил усмехнулся.

– Ты придумал ей имя? Боже, а он сумел выжать из тебя слезу, лишь бы ты помог. Такое передовое программное обеспечение нельзя тратить впустую.

– Почему ты еще здесь? – спросил я, чеканя каждое слово.

– Загрузка на девяносто пять процентов, но, учитывая сложность и размер программы, до окончания у меня больше часа.

Значит, он хотел, чтобы я ушел и не мешал ему мирно закончить дело. Час – совсем немного, но время забрать яд у Криптика почти пришло. У меня еще был ничтожный шанс.

– Надеюсь, ты еще не думаешь сразиться со мной? Мы оба знаем, что все кончено. В этот раз безвозвратно. Ты не можешь ему помочь.

– Ей, – поправил я.

– Сентиментальность только ослабляет. Помни об этом, когда уйдешь отсюда.

– Если все уже кончено, почему ты так пытаешься меня сплавить?

– Потому что я не кривил душой, когда сказал, что не хочу никого убивать. Но не принимай отсутствие желания за отсутствие убеждений. Одна жизнь сегодня уже отнята, и я бы искренне не хотел забирать и твою – только потому, что ты слишком увлекся какой-то геройской фантазией.

– Ты говоришь об убеждениях, но у тебя нет никакой идеи, кроме собственного богатства. Ты просто вор.

– Я величайший вор в мире, – сказал Азраил. – Современный Робин Гуд – и я отдам все народам мира. А если спросишь меня, настоящие воры здесь – «Фростбайт Студиос»; украли у человечества его выгоду.

Я закатил глаза.

– Ты несешь пафосную чушь, ты сам-то в курсе?

– И вот, пожалуйста – уклонение и отрицание жестокой истины, а не попытка принять ее. Мои коллеги во «Фростбайте» вели себя так же.

– Ты там работал?

– Конечно, а как еще бы я смог поместить в игру код для эксплойта?

– Это ты в прошлом году хакнул их систему, – сказал я. – Во всех СМИ говорили, что это атака на систему обмена доллара на золото, но нет. Ты пытался забрать Элли.

– Один раз я потерпел неудачу, – признал Азраил. – Но никогда не терял преимущества. Закрытую дверь нужно взломать или снести, но если ты уже на той стороне периметра безопасности – что ж, можешь грабить в свое удовольствие.

– Если я выйду, я могу рассказать миру, кто ты.

Азраил пожал плечами.

– Прошу. «Фростбайт» наверняка уже знают, кто я. Патч с моим кодом имеет указание имени сотрудника. Они наверняка уже пытаются меня найти, но не смогут. Никто не сможет.

У меня кончились идеи, и все, что я смог спросить, просто: