Майкл Миллер – На крючке (страница 50)
– Может, родные сделали тебе одолжение, когда запретили играть?
– Я сам бросил, – пробормотал я. – Но они не скрывали радости, когда я им сказал об этом.
– Тебя это обижает?
– Кого бы не обидело? Но знаешь… знаешь, что, Элли?
– Что, Зоран?
– Больше всего мне не нравится… что… может, они были правы. Может.
На поверхность поднялись воспоминания о горячем гневе и переживаний из-за бывшей гильдии; поздние ночи без сна, когда я все больше выматывался. Порочный круг. По пятам за прошлыми воспоминаниями пришел образ презрительного взгляда Уайлдера в лесу – самый легкий мой проступок. но и самый недавний.
Я застонал и потащился дальше вдоль шкафа. Закачались новые предметы, посыпались вокруг. Из разбитых бутылок сочилась серебристая жидкость, пачкая высохшие страницы старых книг.
– Я обожаю эти игры, – сказал я медленно. – Но не уверен, что они открывают меня с лучшей стороны.
Веки затрепетали, голова закружилась.
– Зоран? Зоран? Тебе пора уходить.
Я слышал ее, но не понимал смысла слов. Но тут качнувшаяся голова столкнулась со шкафчиком и вызвала болезненный момент ясности. Мне показалось, среди хлама я заметил рунный камень.
В результате разум протрезвел – как в реальном мире всегда отрезвляет страх. Согнувшись, я увидел несколько камней, рассыпавшихся из кошеля, – вроде тех, что я видел в арсенале. Подняв камень, я перевернул его и обнаружил маленькое белое торнадо, вырезанное на поверхности.
Руна воздуха
Мое нутро так и кричало, чтобы я активировал руну.
Порыв ветра или Вихрь?
Я выбрал эффект вихря и послал в заклинание несколько сотен маны. Из ладони, взревев, наружу вырвался ветер.
Споры сонного дурмана сдуло, и голова прочистилась.
– Идеально! – сказала Элли. – Люди Азраила, должно быть, бросили эти руны. Они бы не нашли в них пользы.
– Обычно они и правда бесполезные, – сказал я. – Но у нас есть секретная слизь. Интересно, как с ней будет взаимодействовать руна воздуха?
– Поэкспериментируешь позже.
– Знаю. Прихвачу, что могу, и пойду.
Я взял оставшиеся руны воздуха и сложил обратно в кошелек. Их осталось четырнадцать, что подтверждало – они идут в упаковках по пятнадцать. Надежно убрав их в инвентарь, я обратился вниманием к полкам сразу над местом, где упал кошелек. На краю зависло еще два кошелька из мешковины, один – с изображением красного пламени, другой – с тремя серыми треугольниками внахлест, как горные пики. Огонь и земля. Ликуя, что нашел еще больше рун, я прихватил их и чуть не поскакал к дверям.
– Подожди, – сказала Элли. – Пока ты не ушел, можно сделать еще кое – что. Видишь пульсирующие колокольчики на краю сада?
Я взглянул и увидел чужеродные растения.
– Съешь один, – сказала Элли.
Доверяя ей, как всегда, я сорвал один и сунул в рот. На вкус он напоминал мороженое, облитое сиропом, и мозг от него замерз точно так же. Поморщившись, я уже думал укорить Элли за розыгрыш, но меня прервало уведомление.
Мозговые монпансье
– И этот подсолнух-переросток, – продолжала Элли. – Его тоже съешь.
Я решил не тратить время на расспросы о том, что мне даст этот гигант. Подсолнух на вкус был получше – почти как жареный цуккини.
Урожайные цветы
– Очень мило, – сказал я. – Дай – ка еще наскоро перекушу.
– Не так быстро, – сказала Элли. – Ты правда думал, что сможешь просто наесться и стать сильным персонажем? Редкие растения – которые не найдешь в природе, пока не поднимешься до тридцатых уровней – дают единичный эффект.
Может, мне и стоило проявить благодарность, но я только сердито ворчал. Что ж, хотя бы эта комната оправдала все ожидания и немножечко добавила сверху. Высокоуровневое снаряжение все равно было бы бесполезно, а руны и подкачка маны послужат мне на пользу. И все же настроение опять испортилось, когда ко мне вернулась память о пьяном бреде.
Я решил, что эту тему надо закрыть.
– Элли, насчет того, что я говорил раньше… Мне не нравится это обсуждать.
– Почему?
И снова-здорова. Она не понимала социальных намеков или просто вытягивала из меня ответ? Какая ей разница?
Я бы не сказал, что я самый счастливый человек в мире. Не печальный и не нытик – ну, не всегда, – и уже не завидую другим так же, как раньше. Но что есть то есть: в моем состоянии проще всего злиться; досадовать, что твоему соседу по комнате, который выше и сильнее, с копной светлых волос и дизайнерской щетиной, проще идти по жизни. Это, кстати, и есть Лукас.
Если честно, от этих загонов я отказался совсем недавно. Я заметил, как огрызаюсь на остальных и стал груб к себе после того, как перестал играть в «Миф». Эта игра долгое время была моим средством эскапизма, где я мог найти друзей; где я был счастлив. Но что – то пошло не так, и я не знал, что конкретно. И вместо того, чтобы задуматься, почему все рушится, я просто злился.
Теперь какое-то время я чувствовал себя нейтрально. Ровно. Я знаю, что отчасти хотел опять поиграть в «Сто королевств», чтобы вернуть прошлого себя – парня, которому доставляло удовольствие создавать гильдию – и целую жизнь – внутри игры. Но в прошлый раз все кончилось плохо, и может, я боялся опять свернуть на эту тропинку. На случай, если я опять облажаюсь. На случай, если я сам себя погублю.
Не знаю, готов ли я был объяснять эту бредятину другому человеку. Вряд ли меня поняли бы. И уж куда понять машине, даже если выложить ей все?
– Ты опять замолчал, – сказала Элли.
– Да, прости, – выдавил я.
– Ничего, можешь не говорить мне больше того, чем сам не хочешь. Но если что, я здесь.
– Спасибо. Может быть. Да, может быть, потом.
Я направился к дверям покоев, но всего в десяти шагах от них Элли в панике отдала приказ.
– Прячься. К стене!
Словно тренировался для этого всю жизнь, я бросился к стене рядом с дверью. С противоположной стороны комнаты опять начало веять тяжелым духом, так что я не мог позволить себе здесь прохлаждаться.
– Что такое? – прошептал я. – Игроки?
– Двое, – сообщила Элли. – Прости, Зоран. Я переживала из – за тебя и отвлеклась. Они идут по коридору.
– Может, они забегут прямо сюда и попадут в облако сонного дурмана.
– Сомневаюсь, – голос у Элли был озабоченный.
Присев, я рискнул и выглянул из-за двери.
– Ты уверена, что там кто-то есть?
– Два разбойника.