Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 137)
Дражен Эрдемович первым признался в преступлениях и проявил раскаяние. Этот боснийский хорват родился в 1972 г. в католической рабочей семье. У него не было связей ни с националистами, ни с преступным миром. Он выучился на слесаря, но работы не нашел и вступил в армию Боснии и Герцеговины в 1990 г. Потом он завербовался в СВА, армию боснийских хорватов, но, не успокоившись на этом, переметнулся в сербскую армию Боснии, чтобы жениться на любимой девушке и жить с нею на отвоеванной земле. Это был профессиональный вояка, армия была для него надежной, высокооплачиваемой работой, а больше других платили все-таки сербы. Будучи хорватом в сербской армии, он страдал от постоянных придирок со стороны старших начальников. Дражена произвели в сержанты, но через месяц разжаловали за неподчинение командиру. Именно этот офицер приказал отделению Дражена расстрелять на футбольном поле Братунач автобусы, набитые мирными мусульманами. «Ты в своем уме? Ты понимаешь, что творишь?» Офицер ответил: «Не хочешь стрелять — становись вместе с ними… и мы с тобой покончим; или дай оружие им, чтобы они убили тебя». Дражен говорил, что, если бы у него не было семьи, ребенка, он бы убежал. Но он подчинился приказу и убил 70 человек в тот день. Когда экзекуция подходила к концу, офицер сунул автоматы Калашникова ошарашенным водителям и сказал: «А теперь от каждого по выстрелу, чтобы вы все об этом молчали». Эрдемович отказался от расстрела второй партии заключенных, его поддержали еще три человека. Четверо согласились исполнить приказ. К ним примкнули еще 10 человек из сербского подразделения, чьи деревни были разорены мусульманами. Добровольцев хватало, и неповиновение сошло Эрдемовичу с рук. Этот человек не похож на Тадича — он сопротивлялся, но страх оказался сильнее. Его приговорили к 25 годам тюрьмы (Honig & Both, 1996: 62–63; ICTY, IT-96-22; Rohde, 1997).
Горан Елисич руководил лагерем для интернированных в городе Лука. Он родился неподалеку, работал механиком на ферме. В 1991 г. его приговорили к трем годам тюрьмы за мошенничество. А в мае 1992 г. он уже носил форму полицейского. Свидетели показали, что «это был человек, которому поручили задание очистить территорию от мусульман для расселения там сербов». Елисич говорил: «Тех мусульман, которые по случайности уцелеют, мы превратим в рабов». Мусульманским заключенным он объяснял: «Ваши жизни в моих руках, из вас выживет от силы 5-10 %». «Он постоянно носился, как умалишенный, надсаживал глотку, угрожал, вел себя так, как будто этот мир принадлежит ему. Чтобы показать нам свою власть, он приказал привести задержанного и избил его на наших глазах». Он убил мусульманских активистов СДА и боснийских боевиков, которые терроризировали всех, он «относился к нам, как к животным, зверям… он хотел сломить нас морально. Он застрелил сербского охранника за то, что тот жалел заключенных». Елисич любил называть себя «серб Адольф», ему хватило ума повторить эти слова и перед Гаагским Трибуналом. Его приговорили к 40 годам тюремного заключения за военные преступления, преступления против человечности, но геноцид в вину ему не ставили. Психиатры пришли к заключению, что он был вменяемым, но «страдал расстройством личности, был антисоциален, имел склонность к нарциссизму» (ICTY, IT-95-10-A, Предварительное заключение суда, 14 дек. 1999). Елисич относится к типу преступных садистов, легитимированных радикальным национализмом в военное время.
Милан Лукич — серб из деревни с преобладанием боснийского населения недалеко от Вышеграда на границе Боснии с Сербией. Во время Второй мировой войны его семья активно участвовала в движении четников. Они убивали местных мусульман в отместку за смерть деда, погибшего от рук усташей. Милан родился в 1967 г. Он был красавец, атлет, душа компании. Он не смог получить высшее образование и отправился в Белград на поиски удачи. Родственники подыскали ему работу в сербской полиции, потом он бросил ее, ездил по Европе, возможно, был замешан в ограблении ювелирного магазина в Швейцарии. Помогал полиции безопасности в акциях против хорватских эмигрантов. Участвовал в уличных побоищах, прикрыл друга-мусульманина от удара ножом. В апреле 1992 г. вернулся в Вышеград бойцом добровольческого парамилитарного отряда. Связи с полицией и жажда власти помогли ему стать вожаком вооруженной банды «Белые орлы», самой страшной из всех криминально-националистических организаций в городе. Бандиты убивали и топили мусульман, насиловали женщин, грабили и сжигали дома. Они так зачистили Вышеград, что из города, где жило две трети мусульман, он превратился в город с практически чистым сербским населением (96 %). Лукич приобрел немецкую машину и пиццерию. Сербы относились к нему по-разному. «Многим было за него стыдно, но другие говорили, что мусульмане получают по заслугам», — отметил один из жителей. Лукич признался одному врачу, что он гордится всеми этими убийствами и собирается убивать и дальше. МТБЮ рассмотрел дело Лукича, но он все еще на свободе. В 2003 г. Белградский суд заочно приговорил его к 20 годам заключения. Суд «неопровержимо установил», что Лукич и его банда похитили 12 мусульман, «пытали их, издевались, потом отвели на берег Дрины и убили» (Amnesty International, News Service, 1 окт. 2003; ICTY, IT-98-32, Lukic and Vasiljevic; Sudetic, 1998: 66, 120–121, 355–356). Это был молодой человек рабочего происхождения, физически сильный, добивавшийся власти и денег, не щадя никого.
Милан Ковачевич весил 225 фунтов и был похож на ожиревшего боксера-тяжеловеса. Он и дрался, как боксер, пишет Маас (Maas, 1996: 36–39). Ребенком он жил в Ясеноваце, главном лагере смерти усташей во время Второй мировой войны. По мрачной иронии судьбы в 1992 г. он стал комендантом концлагеря Омарска. Его любимая присказка звучала так: «Они совершили военные преступления, теперь пришел наш черед сделать то же самое». У него было хорошее образование, до войны он работал анестезиологом. В сербскую СДП он вступил в 1990 г. и быстро пошел в гору. В 1991 г. он стал заместителем начальника Кризисного штаба партии в Приедоре, курировал полицию безопасности и местный военный гарнизон. В апреле 1992 г. он разработал и возглавил сербское восстание в городе. Вуллиами ссылается на два интервью, которые Ковачевич дал в 1992 и 1996 г. В 1992 г. он предстал в рубашке морского пехотинца США, «с глазами, горящими энтузиазмом», ибо пробил «звездный час в истории сербской нации». В 1996 г., будучи директором городской больницы, он все еще был «гордым националистом», мечтающим о «Сербии, свободной от мусульман». Вуллиами спросил: «То, что вы делали, вы одобряете и сейчас или это был миг безумия?» Тот ответил: «И то и другое. Нас вынудили к борьбе в момент безумия. Люди жгли дома, люди теряли голову и не могли вести себя иначе». Во время интервью он попивал виски и постепенно язык его развязался.
Мы сделали то же самое, что делали немцы в Освенциме и Дахау, и это была ошибка. Да, планировался лагерь, но не концентрационный лагерь… Я не могу объяснить, почему так получилось. Это можно назвать коллективным безумием. Я даже не знаю, сколько людей рассталось там с жизнью. Балканы — это проклятая земля, здесь людей сносит ураганами… Если смотреть на все из Нью-Йорка, вам покажется, что все это было кем-то спланировано. Но когда земля горит у тебя под ногами, когда ум заходит за разум, — в этом стоит разбираться не вам, а психиатрам… И если кто-то скажет, что мне удалось сохранить холодную голову, то я скажу, что это было не так. Если что-то не так пошло в моей больнице, значит, виноват я. А если нужно исполнять долг, перешагивая через трупы… вот этого я вам не скажу. У меня волосы поседели. Я не сплю по ночам
Эти признания похожи на правду. Радикальный националист сам ужаснулся содеянному, а ведь он просто хотел защитить сербов. Он признался, что творил страшные дела, и теперь его мучает совесть. В августе 1998 г. он скончался в камере от обширного инфаркта, вызванного стрессом — своевременная кончина для человека, который покаялся в грехах.
Желько Ражнатович, известный под пугающим прозвищем Аркан, родился в 1950 г. в Черногории рядом с сербской границей. Его отцом был полковник, летчик Второй мировой войны. Папаша часто напивался и поколачивал домашних. Аркан убежал из дома в возрасте 9 лет, исколесил всю Европу в 1970-е и 1980-е, сошелся с преступным миром. Когда его арестовали в Югославии, благодаря семейным связям обвинения были сняты, а самого Аркана завербовала тайная полиция. Его задачей была ликвидация югославских диссидентов в Европе. В конце 1980-х он вернулся в страну и стал председателем фан-клуба самой знаменитой югославской футбольной команды — «Црвена Звезда Белграда». Его порекомендовали как человека, который сможет приструнить футбольных фанатов и навести дисциплину. Потом из фан-клуба выросла этнонационалистическая боевая организация, поддерживавшая Милошевича. Это были «Тигры Аркана» — самое устрашающее парамилитарное формирование, вооруженное службой безопасности SDB. В 1992 г. Аркан был избран в парламент от косовских сербов, но в следующем году был лишен мандата. Нет прямого свидетельства, что Аркан лично участвовал в расправах над людьми. После окончания войны некоторые из «тигров» были весьма профессионально ликвидированы, вероятнее всего к этому приложила руку полиция безопасности для того, чтобы освободиться от лишних свидетелей преступлений. Аркан пережил многих из своих сподвижников. Он был знаменитость Сербии, спекулянт, в костюмах от Армани, воротила черного бизнеса, нажившийся на санкциях и военном дефиците, владелец шести компаний, включая футбольный клуб, муж знаменитой певицы. Внешне добропорядочный господин, он выносил беспощадные приговоры своим конкурентам. НАТО удостоил его особой чести — в мае 1992 г. бомбардировщики нанесли удар по его штаб-квартире в Белграде. Но покончил с ним в декабре 1999 г. бывший соратник, член группировки «Тигры Аркана» (за это ему, возможно, заплатила SDB).