Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 117)
Офицер красных кхмеров так объяснил это военнопленному Ятхаю (Yathay, 1987: 67): «Мы вывезли население из городов, чтобы не оставить им ни малейшего шанса на реванш, чтобы растоптать гнездо реакционной торговой буржуазии. Уничтожая города, мы уничтожаем очаги сопротивления движению красных кхмеров». План А получил развитие — перемещение всего городского населения в деревню, где его можно было контролировать политическими и военными средствами, где горожане трудились бы на благо сельского хозяйства. Заодно можно было свести счеты и со сторонниками Лон Нола.
Вначале депортации проводились упорядоченно и организованно, смертность была незначительной, если не считать убитых офицеров и чиновников режима Лон Нола. Через какое-то время некоторые подразделения армии красных кхмеров перешли к кровавым расправам, видимо, исполняя приказы высшего командования (Vickery, 1983: 109). В провинции Баттамбанг План А перерос в План Б — политицид. В отдельных районах красные кхмеры превзошли жестокостью и вьетнамских и китайских радикальных коммунистов. Добившись победы, те физически уничтожили лишь отдельных представителей враждебного класса, остальных сослали в «лагеря перевоспитания», откуда они возвращались пусть сильно битыми, но зато живыми (Locard, 1996: 135; Margolin, 1999: 628). Серж Тион (Thion, 1993: 166) оценивает жертвы среди сторонников Лон Нола, включая их родственников, в 100–200 тысяч убитыми. План Б — сочетание полицейских депортаций и политических убийств — был страшен, но неизбежен: проигравший в беспощадной гражданской войне всегда расплачивается за поражение своей кровью. Понятие враг вновь расширилось. Врагов искали и находили вначале. по классовым, а потом по этническим и региональным признакам: потенциальную оппозицию надо было уничтожить заблаговременно. Так начинался План В — классицид.
По оценкам Сливинского (Slivinsky, 1995), в репрессиях погибло вдвое больше мужчин, чем женщин (34 % к 17 %). В 1985 г. 64 % взрослого населения Камбоджи составляли женщины — неопровержимое свидетельство гомицида (убийства мужчин). Жертвами политицида становятся, как правило, мужчины, способные оказать сопротивление. Особо тяжелые утраты понесло молодое поколение: мужчины в возрасте 20–30 лет и женщины 15–20 лет. Молодые мужчины могли взять в руки оружие, молодые женщины находились в расцвете репродуктивного возраста — их убивали, чтобы они не смогли произвести на свет новых врагов и мстителей. Максимальные жертвы понесло офицерство (83 %), за ними полиция (67 %), что тоже доказывает факт политицида. Массовым репрессиям подвергся и средний класс. Скорбный список жертв возглавляют врачи (49 %) и учителя (47 %). Были убиты 42 % людей с высшим образованием, 38 % со средним и 29 % с начальным или неполным начальным образованием. Среди низших классов более остальных пострадали рядовые солдаты (47 %), смертность среди промышленных рабочих не превысила среднюю по стране (33 %), менее всех репрессии затронули крестьянство (20 %). Камбоджийский средний класс быстро научился скрывать свое социальное происхождение. Врачи называли себя крестьянами или таксистами и перестали носить очки. Это был классицид, обращенный против высшего и среднего класса. Но классовые враги могли иметь и этническую принадлежность.
Красные кхмеры считали, что классовая принадлежность наследуется из поколения в поколение. Целые семьи, жены, дети объявлялись классовыми врагами, молодых беременных женщин убивали, чтобы они не могли выносить и родить врагов революции. В коммунистической истории только красные кхмеры вели геноцид по классово-генеалогическому признаку. В отличие от Сталина и Мао, кхмеры считали, что за кровнородственными связями стоят и классовые, и расовые враги. Пол Пот и вся коммунистическая пресса призывали к «классовому и национальному гневу, к кровавой мести», считалось необходимым «воспламенить народную ненависть, классовую ненависть и взыскать с предателей долг крови». Некоторые биологические метафоры тех лет напоминают язык нацизма. Убийства «освобождали», «очищали» народную кровь от «затаившихся бацилл», «микробов», «зародышей», которые «отравляют изнутри общество, партию и армию (Chandler, 1992:136–137; Chandler, 1999: 44; Kiernan, 1996: 336, 388). В национальном гимне слово «кровь» повторялось в первых пяти строках, и понимать это надо было в двояком смысле. На партийных митингах хором пели: «Кровь за кровь! Кровь за кровь!» (Ngor, 1988: 139–140, 203).
Бен Кирнан (Kiernan 1996: 26) пишет: «Для красных кхмеров понятие расы заслоняло понятие класса». Уничтожение по этническому признаку велось параллельно с уничтожением враждебных классов, или, по словам Пол Пота, «контрреволюционные элементы, предатели революции не могут считаться нашим народом» (Chandler, 1999:118). Так прозвучала органическая концепция нации-пролетариата, где удивительным образом переплелись понятия расы и класса.
В сентябре — ноябре 1975 г. красные кхмеры провели массовые депортации в «коренную» Камбоджу, провинции, в которых они пришли к власти в самом начале гражданской войны. Аборигенное население этих регионов называлось «старыми» или «коренными» камбоджийцами, в отличие от тех, кого считали «новыми», то есть недавно завоеванными. «Старые» должны были взять под жесткий контроль ненадежных «новых». «Коренная» Камбоджа представляла собой экономически наиболее отсталую часть страны, с обширными, нераспаханными землями, которые и предстояло ударными темпами освоить «новым» камбоджийцам, сосланным в трудовые лагеря. Это был еще более жестокий, милитаризованный вариант сталинской и маоистской форсированной коллективизации. В окончательном виде аграрная реформа была оформлена как 4-летний план в августе 1976 г. Согласно этому плану площадь обрабатываемых земельных угодий должна была увеличиться вдвое, а урожайность с гектара — втрое. Как и в других коммунистических планах мобилизационной экономики, прибавка урожая зерна, в основном риса, должна была пойти на экспорт, чтобы импортировать вначале сельскохозяйственную технику, а потом и оборудование для тяжелой промышленности (Chandler, 1992: 120–128).
«Новые люди» представляли собой средний класс из провинций, которые когда-то были под властью Лон Нола. Они были классовыми и политическими врагами по определению. Около 40 % этих горожан, превращенных в крепостных рабов, были уничтожены. Местное население потеряло не более 10 %. «Старые» камбоджийцы оставались в своих деревнях, их дети шли в красные кхмеры. Шестилетний мальчик помнит, как красные кхмеры вошли в его деревню:
Мне сильно повезло, что я был местным. Крестьяне считались старыми камбоджийцами, кхмеры потому и относились к нам иначе, что мы были крестьянами. А вот кого они ненавидели, так это образованных, воспитанных переселенцев из города… У кхмеров были винтовки, мы слушались их, кормили, они жили в наших домах. Земля стала общей. Обедать в семье было запрещено. Вместо этого все дети ели вместе, и все взрослые тоже ели вместе.
Крестьянских детей отправляли в школу, где их учили идеям красных кхмеров. Кормили их хорошо, но они должны были много трудиться на полях. Этот парень был очень рад, когда его выбрали старостой класса, но…
учиться было очень тяжело… Мы носили школьную форму и нам часами объясняли, в чем смысл наших идей. Солдаты рассказывали нам о том, что такое «Ангка» и чем нам враждебен империализм. «Ангка» — это было здорово! Революция — это было здорово! Мы все должны были помогать «Ангка» в борьбе со злом»
«Ангка», о которой рассказывает мальчик, была «Центром» движения красных кхмеров. Этот «Центр» был окружен тайной и долго оставался загадкой. Только в 1977 г. Пол Пот объявил себя главой Коммунистической партии Камбоджи (Кампучии). Но и после этого структура партии оставалась таинственной.