Майкл Крайтон – Затерянный мир (страница 44)

Долина

– Все идет просто прекрасно, – потер руки Левайн. – Признаться, я даже не ожидал. Я страшно рад.

Он стоял на вышке вместе с Торном, Эдди, Малкольмом и детьми, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Все усиленно потели, сгрудившись на маленьком наблюдательном посту, полуденный воздух был тих и зноен. Зеленая равнина опустела – все динозавры предпочли укрыться под деревьями, в тени.

За исключением стада апатозавров, которые вернулись к реке и снова принялись пить. Эти огромные создания сбились в кучу у берега. Неподалеку разместилось стадо паразавролофов. Эти были поменьше размером и держались более рассредоточенно.

Торн вытер пот, заливающий глаза.

– И чему это ты так рад?

– Тому, что мы видим все это, – ответил Левайн. Он глянул на часы и занес время в блокнот. – Мы собираем информацию, на которую я надеялся. Что может быть лучше?

Торн зевнул, от жары его разморило.

– А что тут особенного? Динозавры пьют. И все.

– Снова! – поправил его Левайн. – Второй раз за этот час. В полдень. Такое обильное потребление жидкости указывает на определенную терморегуляцию этих больших существ.

– Ты имеешь в виду, что они так много пьют, чтобы охладиться, – раздраженно перевел Торн с научного жаргона на нормальный язык.

– Конечно. Много пьют. Но, по моему мнению, в их возвращении к реке есть еще одна немаловажная особенность.

– Какая?

– Да вот же, – сказал Левайн, показывая вниз. – Посмотрите на эти стада. Они держатся вместе. Мы наблюдаем то, чего прежде никто не предполагал, даже гипотез таких не выдвигали – относительно динозавров, конечно. Это же не что иное, как межвидовой симбиоз.

– Да ну?

– Именно. Апатозавры и паразавры. Я видел их вчера, они тоже держались рядом. Бьюсь об заклад, что на открытой равнине они всегда ходят вместе. Естественно, вы спросите почему.

– Естественно, – откликнулся Торн.

– Дело в том, – разливался Левайн, – что апатозавры очень сильные, но очень близорукие животные, в то время как паразавры маленькие, зато видят очень хорошо. Они держатся вместе, потому что так эффективней защищаться. Как зебры и бабуины в Африке. У зебр прекрасный нюх, а бабуины очень зоркие. Они успешнее действуют против хищников вместе, чем порознь.

– И вы считаете, что динозавры тоже…

– Но это же очевидно! Присмотритесь к их поведению. Когда стада паслись отдельно, то держались тесными группами. Но вот они вместе, и паразавры разбрелись так, что сформировали вокруг апатозавров внешний круг. Вот как сейчас. А это значит одно – отдельные паразавры находятся под защитой стада апатозавров. И наоборот. То есть групповая защита против хищников.

Пока они наблюдали, один из паразавров поднял голову и уставился на ту сторону реки. Он протрубил – издал долгий мелодичный звук. Остальные паразавры тоже встрепенулись и повернулись к реке. Апатозавры продолжали пить, хотя пара взрослых особей подняла длинные шеи.

Наступила тишина, слышалось только громкое жужжание мух.

– Ну, и где же хищники? – не выдержал Торн.

– Там, – ответил Малкольм и махнул рукой в сторону группы деревьев неподалеку от реки.

Торн посмотрел в указанном направлении, но ничего не обнаружил.

– Разве ты их не видишь?

– Нет.

– Приглядись. Они маленькие, похожие на ящериц. Темно-коричневые. Рапторы.

Торн пожал плечами. Глянул, – и все равно ничего не увидел. Левайн начал жевать шоколадный батончик. Так как ему пришлось переложить бинокль в другую руку, он ухитрился уронить блокнот на пол хижины. Листочки разлетелись по всему полу.

– Вкусно? – спросил Арби.

– Угу. Правда, сладковато.

– А еще есть?

Левайн порылся в карманах и выудил еще один батончик. Арби разломил его напополам и отдал половину Келли. Свою половину он осторожно освободил от обертки и сунул бумажку в карман.

– Понимаете, все это крайне важно, – сказал Малкольм. – Для вопроса о вымирании. Уже сейчас ясно, что вымирание динозавров – проблема намного более сложная, чем принято было считать.

– Правда? – поднял брови Арби.

– Взгляните. Все теории вымирания основаны на археологическом материале. Но он никак не отражает типы поведения, которые мы сейчас наблюдаем. Не сохраняет сложность групповых взаимоотношений.

– Потому что эти материалы – просто кости, – вставил Арби.

– Правильно. А кости – это не поведение. Археологические данные больше похожи на серию фотографий: застывшие моменты живой, меняющейся реальности. Просматривать эти данные – все равно что листать семейный альбом. Вы знаете, что альбом не полный. Что настоящая жизнь заключена между снимками. Но вы не знаете, что там происходило, у вас есть только безжизненные картинки. Вы их изучаете, что еще остается? И вскоре вам начинает казаться, что альбом – это не серия мгновений, а та самая настоящая жизнь. И вы принимаетесь объяснять все на свете в категориях этого альбома, забывая о реальности, которая стоит за ним.

Малкольм помолчал, потом продолжил:

– Вдобавок к этому наметилась тенденция думать в физических категориях. Что вымирание произошло из-за какого-то экстремального физического вмешательства. Упал метеорит и изменил климат на планете. Или вулкан взорвался и изменил климат. Или изменилась растительность, и виды начали голодать и дохнуть. Или появилась новая болезнь и унесла их в могилу. Или возникло новое растение и отравило всех динозавров. В каждом случае речь шла об экстремальном воздействии. Но никому не приходило в голову, что динозавры сами могли измениться – не в плане костей, а в плане поведения. Когда вы смотрите на животных вроде этих и видите, какие сложные поведенческие реакции им свойственны, то понимаете, что изменение группового поведения действительно может повлечь за собой вымирание.

– А почему групповое поведение может измениться? – спросил Торн. – Если дело не в катастрофе, то каким же образом должно измениться их поведение?

– На самом деле, – ответил Малкольм, – поведение меняется постоянно. Жизнь на нашей планете динамична и активна, так же как сама планета. Меняется погода. Меняется земля. Континенты дрейфуют. Океаны наступают и отступают. Поднимаются и рушатся горы. Все живые организмы на Земле постоянно приспосабливаются к новым условиям обитания, к их изменению. Легче всех приходится тем, кто приспосабливается быстрее. Поэтому едва ли какая-нибудь катастрофа, изменившая планету, могла стать причиной вымирания, поскольку такие изменения происходят постоянно.

– В таком случае, – не унимался Торн, – что же вызвало вымирание?

– Конечно, не само быстрое изменение, – сказал Малкольм. – Факты убедительно свидетельствуют об этом.

– Какие факты?

– После каждого крупного катаклизма прокатывается волна вымирания… но не сразу. Виды вымирают спустя тысячи или миллионы лет. Вспомним последнее оледенение Северной Америки. С севера пришел ледник, климат сильно изменился, но животные уцелели. Лишь после того, как ледник отступил и все как будто бы должно было прийти в норму, многие виды начали вымирать. Именно тогда жирафы, тигры и мамонты исчезли с лица этого континента. Такая закономерность. Словно животных ослабляют крупные перемены, но умирают они много позже. Это широко известный феномен.

– Называется «подготовка плацдарма», – сказал Левайн.

– И как это объясняется?

Левайн молчал.

– Да никак, – ответил за него Малкольм. – Это одна из загадок палеонтологии. Но я считаю, что теория хаоса должна раскрыть эту тайну. Потому что если пребывание жизни на грани хаоса – истина, то крупные изменения подталкивают животных ближе к хаосу. Дестабилизируют все типы поведения. И когда природа возвращается к норме, на самом деле это уже не норма. Для эволюции это еще одно сильное изменение, еще одна катастрофа, вот ее обычно и не переживают. Я считаю, что новое поведение в популяциях может проявляться самыми неожиданными способами. И мне кажется, я могу ответить на вопрос, почему динозавры…

– Что это? – воскликнул Торн.

Он смотрел на деревья, из-под которых выпрыгнул один-единственный динозавр. Достаточно стройный, подвижный, с крепкими лапами и гибким вертящимся хвостом. В высоту он достигал чуть меньше двух метров. Был он зеленовато-коричневым, с темно-красными полосками, как у тигра.

– А это велоцираптор, – ответил Малкольм.

– Это та гадость, что караулила тебя под деревом? – обратился Торн к Левайну. – Какой он мерзкий.

– Что ты, он очень гармоничный, – возразил Левайн. – Эти животные – великолепно устроенные машины для убийства. Вероятно, самые опасные хищники за всю историю планеты. Тот, который сейчас показался, альфа-самец. Он вожак стаи.

Торн перевел взгляд на деревья.

– Их там несколько.

– Конечно, – согласился Левайн. – Конкретно эта стая – очень большая.

Он приник к биноклю.

– Хочу найти их гнездо. Так и не удалось найти ни одного, хотя я обшарил весь остров. Конечно, они прячут их, но…

Все паразавры громко закричали и бросились поближе к апатозаврам. Но большие диплодоки держались относительно безразлично. Взрослые апатозавры, которые стояли ближе всех к воде, повернулись спиной к приближающемуся раптору.

– Они их не заметили? – встревожился Арби. – Они даже не смотрят туда.

– Не обманывайся, – сказал Левайн, – апатозавры все заметили. Хоть они и кажутся огромными коровами, на самом деле это далеко не так. Эти хвосты длиной тридцать-сорок футов, а весят несколько тонн. Гляди, как быстро они ими машут. Один удар такого хвоста отбросит любого хищника.