Майкл Крайтон – Чикагский вариант (страница 4)

— Да.

— И много?

— Три двести.

Слосс облизнулся.

— Неплохо. Наверно, не прочь сегодня поиграть?

— Позже, может быть. Поль здесь?

— Не знаю. Мы только что пришли. Особенно не задерживайся. Я обещал своей девчонке, что вернусь пораньше.

— Хорошо. — Нед направился к вешалке. — Поль здесь? — спросил он у гардеробщика.

— Да, пришел минут десять назад.

Нед посмотрел на часы. Половина десятого. Он поднялся на второй этаж. Мэдвиг в вечернем костюме сидел у стола, держа, руку на телефоне.

Увидев Неда, он отдернул руку и спросил:

— Как дела, Нед? — Его большое красивое лицо было румяно и спокойно.

— Бывает хуже, — сказал Нед, закрывая за собой дверь. Он сел на стул возле Мэдвига. — Как прошел обед у Генри?

В уголках глаз Мэдвига появились веселые морщинки.

— Бывает хуже.

Нед обрезал кончик сигары. Не поднимая головы, он взглянул на Мэдвига.

— Тейлор там был? — Его спокойный голос как-то не вязался с дрожащими руками.

— На обеде его не было. Почему ты спрашиваешь?

Нед вытянул ноги, откинулся поудобнее на стуле и небрежно махнул рукой, в которой держал сигару.

— Он мертв. Лежит в канаве, на улице, неподалеку отсюда.

— Вот как? — невозмутимо откликнулся Мэдвиг.

Нед наклонился вперед. На его худых щеках выступили желваки. Сигара, тонко хрустнув, переломилась в его пальцах.

— Ты понял, что я сказал? — спросил он раздраженно.

Мэдвиг неторопливо кивнул.

— Ну?

— Что ну?

— Его же убили.

— Ну и что? Ты что хочешь, чтобы я забился в истерике? — спросил Мэдвиг.

Нед выпрямился.

— Так вот — мне звонить в полицию?

Мэдвиг вскинул брови.

— А что — они не знают?

Нед в упор смотрел на Мэдвига.

— Когда я его увидел, вокруг не было ни души. Прежде чем что-то предпринять, я хотел поговорить с тобой. Значит, я могу сказать, что нашел его?

Мэдвиг опустил брови.

— А почему бы и нет? — сказал он безразлично.

Нед встал, сделал два шага к телефону, остановился и снова повернулся к Мэдвигу. Медленно, подчеркивая слова, он произнес:

— Шляпы его там не было.

— Она ему теперь не понадобится. — Мэдвиг нахмурился. — Ну и дурак же ты, Нед, черт тебя побери!

— Один из нас наверняка дурак — это точно, — сказал Нед и пошел к телефону.

На Китайской улице обнаружен труп сына сенатора.

Вчера вечером в начале одиннадцатого на Китайской улице близ Памела-авеню был найден мертвым Тейлор Генри, 26 лет, сын сенатора Ральфа Бэнкрофта Генри. Предполагают, что он стал жертвой грабителей.

Следователь Уильям Дж. Хупс заявил, что смерть молодого Генри наступила в результате пролома черепа и сотрясения мозга, явившихся следствием удара затылком об угол тротуара, после того как он был сбит ударом в лоб, нанесенным дубинкой или иным тупым предметом.

Первым, очевидно, обнаружил труп Нед Бомонт, проживающий в доме № 914 по Рэндал-авеню, который тут же пошел в клуб «Бревенчатая хижина», находящийся за два квартала от места происшествия, чтобы позвонить об этом в полицию. Однако до того, как ему удалось связаться с управлением, тело нашел полицейский Майкл Смит, который и сообщил о происшествии.

Начальник полиции Фредерик М. Рейни немедленно отдал распоряжение о задержании всех подозрительных лиц в городе и заявил, что полиция найдет убийцу или убийц, чего бы это ни стоило.

Родственники Тейлора Генри показали, что он вышел из дому около половины десятого и…

Нед отложил газету, допил оставшийся в чашке кофе, поставил чашку с блюдцем на столик рядом с кроватью и откинулся на подушки. Лицо у него было бледное и утомленное. Он натянул одеяло до шеи, заложил руки за голову и мрачно уставился на гравюру в простенке между окнами спальни.

Полчаса Нед лежал неподвижно, шевелились только веки. Потом он снова взял газету и еще раз прочел статью. Чем дальше он читал, тем более недовольным становилось его лицо. Отложив газету, он поднялся с кровати, медленно и лениво накинул черно-коричневый с мелким узором халат поверх белой пижамы, облегающей его худое тело, всунув ноги в коричневые домашние туфли и, слегка покашливая, вышел в столовую.

Это была большая комната в старинном стиле, с высоким потолком, широкими окнами, с огромным зеркалом над камином и обитой красным плюшем мебелью. Вынув из шкатулки на столе сигару, он сел в огромное кресло. Ноги его покоились в квадратном пятне позднего утреннего солнца, а дым сигары, подплывая к солнечному лучу, внезапно становился густым и плотным. Нед нахмурился и, вынув сигару, стал покусывать ногти.

В дверь постучали. Он настороженно выпрямился.

— Войдите!

Вошел официант в белой куртке.

— А, это вы! — протянул Нед разочарованно и опять откинулся на красный плюш кресла.

Официант прошел в спальню, вышел оттуда с подносом грязной посуды и удалился. Нед швырнул окурок в камин и направился в ванную. Когда он вымылся, побрился и оделся, его походка обрела обычную живость, а лицо посвежело.

Было около полудня, когда Нед Бомонт, пройдя восемь кварталов, подошел к бледно-серому многоквартирному дому на Линк-стрит. Нажав кнопку, он подождал, пока щелкнет дверной замок, вошел в вестибюль и поднялся лифтом на седьмой этаж.

Он позвонил в шестьсот одиннадцатую квартиру. Дверь тут же распахнулась. На пороге стояла миниатюрная девушка лет девятнадцати с темными сердитыми глазами и бледным сердитым лицом.

— Привет! — она улыбнулась и приветливо махнула рукой, как бы извиняясь. Голос у нее был тонкий и пронзительный. Она была в меховой шубке, без шляпы. Коротко остриженные блестящие волосы черным шлемом лежали на ее круглой головке. В ушах девушки поблескивали сердоликовые сережки. Она отступила назад, пропуская его в прихожую.

— А Берни уже встал? — спросил Нед, входя.

Ее лицо снова исказила злоба.

— Грязный ублюдок! — взвизгнула она.

Нед, не оборачиваясь, захлопнул за собой дверь.

Девушка подошла к нему, схватила его за руки и начала их трясти.

— Знаешь, что я сделала ради этого подонка? — кричала она. — Я ушла из дома! Да еще из какого дома! Ушла от матери, от отца, который считал меня непорочной девой Марией! Они предупреждали меня, что он мерзавец. Все мне это говорили и были правы, а я, дура, не слушала. Теперь-то я знаю, что он такое. Он… — дальше пошли визгливые непристойности.

Нед, не двигаясь с места, угрюмо слушал девушку. Глаза у него стали совершенно больные. Когда, запыхавшись, она на секунду умолкла, он спросил:

— Так что же он сделал?