Майкл Крайтон – Чикагский вариант (страница 115)

— Слушай, мужик, — удивленно сказал он, — ты ведь врач.

— Да, — подтвердил я.

— У тебя руки врача. Я это чувствую.

— Да.

— Ну ты даешь, чувак. Обалдеть. Красивые руки.

Он снова замолчал, продолжая разглядывать мои руки, сжимая их в своей ладони, поглаживая, дотрагиваясь до волосков на тыльной стороне ладони, до ногтей, до кончиков пальцев.

— Они сияют, — сказал он. — Я хочу, чтобы мои руки тоже стали такими.

— А может быть они такие же, — предположил я.

Он выпустил мои ладони и поднес к глазам собственные руки.

— Нет. Они совсем другие, — заключил он наконец.

— А разве это плохо?

Он озадаченно посмотрел на меня.

— А зачем ты пришел?

— Мне нужна твоя помощь.

— Ага. Полный улет. О-кей.

— Мне нужно узнать у тебя кое-что.

То, что с моей стороны это было ошибкой, я осознал только тогда, когда Марвин двинулся в нашу сторону. Сэм ужасно разволновался; я оттолкнул Марвина.

— Все в порядке, Сэм. Все хорошо.

— Ты легавый, — сказал Сэм.

— Нет. Я не легавый. Я не полицейский, Сэм.

— Ты легавый, ты врешь.

— На него часто находит, — пояснил Марвин. — У него навязчивая идея. Боится, что его расколют.

— Ты легавый, вшивый легавый.

— Нет, Сэм, я не полицейский. Если ты не хочешь мне помогать, я уйду.

— Все равно ты легавый. Легавый.

— Нет, Сэм. Нет. Нет.

Затем он вроде бы несколько успокоился и его мышцы понемногу расслаблялись, и тело начинало становиться безвольным.

Я облегченно вздохнул.

— Послушай, Сэм, у тебя есть подружка по имени Пузырик.

— Да.

— Сэм, а она дружит с Карен.

Он сидел, тупо уставившись куда-то в пустоту. На сей раз ждать ответа мне пришлось довольно долго.

— Да. Карен.

— Пузырик жила вместе с Карен. Этим летом.

— Да.

— Ты знал Карен?

— Да.

Дыхание его стало частым, грудь тяжело вздымалась, глаза округлились.

Я осторожно тронул его за плечо.

— Тише, Сэм. Тише. Успокойся. Что-нибудь не так?

— Карен, — сказал он, уставившись на противоположную стену. — Она была… чудовище.

— Сэм…

— Знаешь, мужик, она была хуже всех. Хуже всех на свете.

— Сэм, а где сейчас Пузырик?

— Нет ее. Ушла в гости в Анжеле. Анжела…

— Анжела Хардинг, — подсказал Марвин. — Летом они вместе снимали квартиру — она, Пузырик и Карен.

— А где сейчас живет Анжела, — спросил я у Марвина.

В этот момент Сэм вскочил с пола. «Легавый! Легавый!» — вопил он во все горло. Он замахнулся на меня, но промахнулся, тогда он попытался пнуть меня ногой. Я ухватил его за ногу, и он повалился на пол, попутно задевая что-то из своей аппаратуры. Комната тот же миг наполнилась громким и пронзительным электронным верещанием — и…и…и…и…и…

— Я сейчас принесу торазин,[37] — предложил Марвин.

— К черту торазин, — сказал я. — Помоги мне.

Я схватил Сэма и прижал его к полу. Он продолжал орать, перекрывая несущийся из динамиков электронный писк.

— Легавый! Легавый! Легавый!

Он брыкался, сотрясаясь всем телом. Марвин пытался помочь, но у него ничего не получалось. Сэм с размаху бился головой о пол.

— Поставь ногу ему под голову.

Он не понял меня.

— Давай же! — прикрикнул я.

Он поставил ногу так, чтобы Сэм не разбил голову. Сэм продолжал биться у меня в руках. И тут я резко выпустил его. Он тут же перестал извиваться, посмотрел сперва на свои руки, а затем на меня.

— Послушай, мужик, а в чем дело?

— Ни в чем. Можешь успокоиться, — сказал я.

— Слушай, мужик. Ты отпустил меня.

Я кивнул Марвину, который тут же подошел и выдернул шнуры аппаратуры из розеток. Электронный вой стих. В комнате стало непривычно тихо.

Все еще продолжая пристально разглядывать меня, Сэм сел на полу.

— Слушай, ты меня отпустил. Ведь ты на самом деле меня отпустил.

Он разглядывал мое лицо.

— Мужик, — сказал он, дотрагиваясь до моей щеки, — какой ты красивый.