Майкл Коуни – Дети зимы (страница 22)
Больше всего он опасался высказываний Кокарды. Кокарда Тюре не нравилась. Он не мог понять, к чему она клонит. Тормоз на пути прогресса, злой язык и пораженческие настроения. Тюря догадывался, что Горилла думает то же самое, но с тех пор как Кокарда забеременела. Горилла изменил отношение к ней и теперь обращался с этой ужасной женщиной с почтением.
Тюря выбрался наверх. Хоть он не отличался чувствительностью, гигант немедленно понял, что что-то не так. Члены группы стояли кругом с мрачными лицами; даже невозможный Аякс выглядел подавленным.
Малышка кинулась к нему. Она плакала. Тюря никогда раньше не видел, чтобы она плакала, и, ставя ящик наземь и заключая Малышку в объятия, почувствовал, как в нем медленно поднимается гнев. Никто не имеет права заставлять Малышку плакать.
— Что случилось? — сурово спросил он, озираясь в поисках виновника, чтобы дать ему по носу. Аякс выглядел подходящим кандидатом.
— Ох, Вильям Чарльз… — Голос Малышки был настолько заглушен рыданиями, что тот едва узнал свое собственное имя.
— Расскажи, в чем дело. Малышка.
— Горилла… он погиб. Ловцы схватили его…
Потребовалось время, чтобы эти слова дошли до медлительного сознания Тюри. Затем он спросил:
— Где?
— Снаружи, наверху.
Тюря выпустил девушку и тяжелыми шагами направился к лестнице.
— Не ходи! — крикнула Малышка. — Слишком поздно. И их там десятки!
Тюря остановился в нерешительности. Взглянул на Кокарду.
— Ему конец, — кивнула она с притворным сожалением.
— Он умер как настоящий мужчина, — тщательно подбирая слова, сказал Аякс. — Не одного ловца он прихватил с собой. Не повезло ему. Вообще… его голос неуверенно затих.
— Но, в конце концов, на нем свет клином не сошелся, — подсказала Кокарда.
— Он хотел, чтобы мы продолжали его дело, — добавил Аякс.
— По-моему, вы просто не понимаете, что Горилла значил для нашего племени… — Малышка старалась сдерживаться.
— Ну, сейчас уже нет проку вдаваться во все это, так ведь? — Аякс оживился. — Он бы не хотел, чтобы мы махнули на себя рукой только потому, что его нет больше с нами. О нет. Он был очень высокого мнения о нас. В память о нем мы будем продолжать хорошо работать. Кокарда, может, тебе пора готовить ленч? Как продвигается строительство лодки. Тюря?
— Но ведь только что умер Горилла, — удивился великан.
— Да, да… Конечно, мы все очень о нем горюем. Но работа облегчит наше горе.
— Ленч может приготовить Малышка, — сказала Кокарда. — Я не очень хорошо себя чувствую. От готовки меня тошнит.
— Ты должна преодолеть это. Кокарда, — заявил Аякс. — Малышка нужна на постройке лодки.
— Но ведь… совсем недавно ты говорил, что мне нужен доктор, — жалобно возразила Кокарда.
— Я так говорил? Ну, может, и нужен, когда лодка будет закончена. Может быть, тогда мы об этом подумаем. Но не сейчас. Сейчас ты можешь заняться ленчем. Тюря и Малышка продолжат работу над лодкой, а завтра, возможно, мы ее уже испытаем.
— Но…
— Достаточно. Ну, а где остальные? Прутик и Морг. Где они?
— Внизу, в туннелях, — обиженно ответила Кокарда.
— Сходи приведи их. Тюря. За ленчем мы сможем обсудить будущее нашего племени.
Ошеломленный темпом развития событий. Тюря направился к спуску в туннели. Неожиданно он остановился.
— Они идут, я их слышу, — объявил он.
Массивная дубовая дверь, лежащая у подножия лестницы, загудела под ударами шагов. Тюря вгляделся в идущих и обернулся к остальным. Он собрался было что-то сказать, но вместо этого начал хохотать, да так, что помещение колокольни отдалось эхом на трубные звуки слоноподобного веселья. Пораженные зрители уставились на него.
— Кажется, ты слишком поторопился, Аякс, — наконец сумел вымолвить Тюря.
Позади него из люка показались Горилла и Прутик.
Позже, озабоченный тем, что Морг не появился к ленчу, Горилла еще раз спустился в ледяной лабиринт. В прошлом длительное отсутствие, к чему был склонен Морг, обычно означало, что тот в одиночестве предается пьянству где-нибудь в отдаленном туннеле, — хотя в последнее время ему до некоторой степени удалось взять верх над своим влечением.
Горилла всегда опасался, что в один прекрасный день Морг так долго пролежит без памяти, что замерзнет насмерть.
Шагая среди поблескивающего льда, вождь племени задерживался у каждого входа, высоко держа лампу, чтобы лучше разглядеть внутренность хорошо знакомых ему магазинов. Поблизости от колокольни следов Морга не было видно, поэтому Горилла направился к «Семейному бакалейщику».
Прошло немного времени, и он с облегчением услышал, как Морг надтреснутым тенором возвещает, что сейчас споет песню о его старом доме в Кентукки. Морг успел достигнуть стадии слезливости. Песне этой, а заодно и понятию «тоска по дому», его когда-то давно выучил Старик. Не исключено было, что до колокольни Морга придется нести.
Войдя в помещение «Бакалейщика», Горилла нашел Морга лежащим на полу посреди развала банок и коробок с большим снежным сугробом под головой вместо подушки. Увидев друга, кутила помахал в знак приветливости бутылкой «Чистого солодового из Гленфиддича».
К ужасу Гориллы, сугроб слегка пошевелился и превратился в громадного белого зверя с острыми зубами.
— Морг! — поспешно прошептал он. — Ты же лежишь на Лапе!
— Это снежный крот, Горилла, — поправил его Морг. — Вот что это такое. Роет ходы под снегом, во льду. Когти у него острые, и зубы тоже. А сам он хороший. Мы с ним добрые друзья. Я назвал его Клык.
Горилла внимательно поглядел на незнакомое существо. Было вполне очевидно, что оно принадлежит к тому же виду, что и Лапы: была похожа голова, да и общее строение тела тоже. Но передние лапы зверя, протянутые так, что можно было разглядеть, отличались коренным образом — огромные, плоские, как лопаты, с короткими острыми когтями, явно приспособленные для рытья. Видимо, в какой-то момент в прошлом один из наименее воинственных Лап решил, что под снегом будет и теплее, и безопаснее.
Животное глядело на людей нежными, как у собаки, глазами и, без сомнения, выглядело вполне безобидным. Продолжая изучать его, Горилла вспомнил о некоторых странностях, замеченных им раньше, по которым можно было догадаться о существовании в туннелях подобного зверя.
— Мы сразу друг другу понравились, — говорил Морг. — Когда прошло первое удивление. — Четкость его речи оставляла желать лучшего.
— Морг, откуда ты знаешь, что он роет ходы под снегом? — медленно и отчетливо проговорил Горилла. Теперь ясно, откуда взялась дыра, в которую он недавно провалился, но возник другой вопрос. Ведь если это животное смогло добраться до деревни с поверхности снежного слоя, то и Лапы могли сделать то же самое. Лапы уже побывали в ледяных коридорах…
Морг в ответ подмигнул с хитрым, но заметно обеспокоенным видом.
— Что конкретно ты намечаешь делать. Горилла? — поинтересовался на следующий день Аякс. Он, одетый в хорошо сшитый костюм из магазина мужской одежды, стоял посреди бывшей колокольни. Все остальные расположились вокруг, заканчивая ленч после целого утра работы над лодкой.
Горилла поглядел на франта с раздражением.
— Не знаю. Я еще не решил, — признался он. — Нынче, когда «Южный Крест» закончен, нам ничто не мешает уехать отсюда, по-моему…
Близ огня с несчастным видом зашевелился Тюря.
— Горилла, — начал он, — я…
— А куда мы отправимся? — спросил Аякс.
— На юг, — предложил Морг неуверенно. Он страдал от головной боли.
— Если отъехать очень далеко на юг, там есть места без снега, — сказал Горилла. — Я был там один раз. Ехал очень долго. Со мной тогда был Старик. Мне там не очень понравилось…
Аякс демонстративно вздохнул, окинул взглядом почерневшие деревянные стропила, грязный пол, бледные лица.
— А ведь жаль покидать такое славное место, — вздохнул он.
— В моем состоянии ехать нельзя, — заявила Кокарда.
— Тебе следует находиться под наблюдением врача. Это элементарная необходимость.
— Опять сменил пластинку, да?
— Существование племен вроде нашего зависит от таких женщин, как ты. Кокарда, которые хотят и могут рожать детей.
Аякс с улыбкой оглядел присутствующих, довольный своей высокоморальной речью.
— Какого дьявола это взбрело тебе в голову, красавчик? — напал на пего Морг.
— Ты не хочешь признать за этой женщиной и ее нерожденным ребенком право на жизнь?
Этот красиво сформулированный, хоть и чисто риторический вопрос уложил Морга на обе лопатки, и он замолк, пробурчав: