Майкл Корита – Зависть ночи (страница 9)

— Вы его знаете?

— Его здесь все знают. Он — штучное изделие. Да еще и лучший в этих краях проводник, так мне говорили.

Фрэнк кивнул, но ничего не сказал. Охотник, не имеющий себе равных, — такова была репутация Эзры.

Они уже ехали по дороге, ведущей к плотине. Как только машина миновала охотничий домик «Уиллоуз-Энд», Фрэнк попросил Нору свернуть направо, на гравийную дорогу. Доехав до тройной развилки, они взяли налево и очень скоро оказались перед коттеджем.

— Дом, милый дом? — спросила Нора.

— Да. Это он.

Фрэнк открыл дверцу машины, вышел под прохладный ветерок, показавшийся ему поцелуем. Над озером висел окруженный звездами месяц, и все здесь казалось Фрэнку древним, нетронутым людьми.

— Красота, — негромко произнесла Нора, и Фрэнк только тогда обнаружил, что она стоит рядом с ним.

— Да, место хорошее.

Он вернулся к пикапу, Нора за ним. Она взяла из кузова сумку и понесла ее к коттеджу.

— Поставьте у двери. Спасибо вам.

— Я помогу занести все в дом. Мне не сложно.

— Нет. Спасибо, но нет. Поставьте у двери — и все.

Она, слегка откинув голову назад, постояла немного с сумкой в руке, озадаченная. Затем приподняла брови и уронила сумку на землю у двери. Фрэнк злился на себя за грубость, однако ему очень хотелось, чтобы Нора уехала, и поделать с этим он ничего не мог. Он не хотел, чтобы хоть кто-то был рядом, когда он впервые за семь лет войдет в этот дом.

Фрэнк вытащил из кузова две сумки сразу.

— Вы и вправду очень мне помогли. Большое спасибо.

— Да ладно, пустяки.

Несколько секунд они простояли в неловком молчании, глядя в темноте друг другу в глаза. Потом Нора повернулась к пикапу.

— Я позвоню вам, дам знать, когда примерно будет готова ваша машина.

— Спасибо. И если от полиции поступят какие-то новости, позвоните тоже, ладно?

— Конечно.

Она уселась в пикап, включила двигатель, а Фрэнк, опустив руку в карман, сжал в ладони старые, хорошо знакомые ему ключи.

Грейди жил теперь один, в квартирке почти таких же размеров, как кухня того домины, в котором он жил с Эдриен. Квартира еще ощущалась им как нечто новое, на дом ничуть не похожее, хотя с тех пор, как он переехал сюда, прошло уже девять лет. Девять лет.

Оглядываясь назад, Грейди понимал, что молодому Фрэнку Темплу хотелось развязаться с опасным наследием, оставить окровавленный герб своего рода в прошлом. Однако Грейди ему в этом не помог. То, что он проделал тогда с семнадцатилетним Фрэнком Темплом III, было его величайшим профессиональным позором. Никто, за исключением агента Джима Сола, работавшего теперь в Майами, не знал, как он воспользовался юношей.

Дело отца Фрэнка вызвало огромный интерес — ничто так не привлекает внимание публики, как федеральный агент, ставший наемным убийцей, — и, когда вокруг него поднялся шум, пресса очень полюбила и Бюро, и Грейди. Правда, она не знала, что отец Фрэнка покончил счеты с жизнью как раз тогда, когда он мог дать информацию, которая позволила бы взять Мануэля Декастера, одну из самых страшных фигур в мире организованной преступности Флориды. Фрэнк Темпл II покончил с собой — а заодно и с делом, над которым работали Грейди и Сол.

Так что, когда эта история попала в газеты, дело уже развалилось, и у Грейди с Джимом Солом остался только Фрэнк Темпл III. Имелись серьезные основания предполагать, что юноша ездил с отцом в Майами и нанес визит Девину Маттесону.

Именно крови Девина Сол и жаждал сильнее всего. Девин был своего рода призраком, причастным ко всем операциям Декастера, которые Управление по борьбе с наркотиками, ФБР и Управление полиции Майами расследовали уже не один год. Однако за решетку они так никого отправить и не смогли. Предполагалось, что Темпл станет первой из упавших костяшек домино, а Маттесон — второй, однако Темпл упал, не зацепив других костяшек. Сол не сомневался: они могут сделать еще одну попытку, начав с Маттесона. И существовала немалая вероятность того, что сын Темпла знает намного больше того, что они осмеливались хотя бы вообразить. Нужно было всего лишь направить его мысли в правильном направлении, вот и все. Несколько бесед о замаранном имени рода, несколько напоминаний о том, в какой мере Девин заслужил свою долю наказания и как возмутительно то, что всю вину свалили на отца Фрэнка.

Грейди пришел в дом мальчика, зная правду, но не имея права открыть ее — это ему запрещала профессиональная клятва. Ну и что же тут дурного, верно? Другое дело, что он выдал за правду выдуманную историю, которая поселила в душе мальчика жгучую ненависть и жажду мести.

Грейди потратил на это изрядное время. Он провел с мальчиком немало задушевных бесед, пока мать Фрэнка не забеспокоилась, в результате чего газетчики пронюхали об этой странной дружбе и принялись просить интервью, и в итоге вся затея провалилась.

Правда, дело-то, вообще говоря, не совсем провалилось. Пока Грейди показывал Фрэнку фотографии, на которых его отец был запечатлен с Девином Маттесоном, пока он рассуждал о верности и предательстве, группа агентов-практикантов рылась в Майами в банковских документах, и в итоге состоялись два громких судебных процесса, приведших Декастера в тюрьму.

Через пару дней после того, как Фрэнка арестовали в Индиане за пьяную выходку, в пятницу вечером, Джим Сол позвонил Грейди домой и спросил, слышал ли он новость о Девине Маттесоне.

Грейди, лежавший на оттоманке, сел и отставил в сторону стакан с пивом.

— Какую новость, Джимми?

— Да такую, что он лежит в одной из больниц Майами с тремя пулевыми ранениями. Сначала все думали, что ему крышка, но он яростно борется за жизнь. Ты же знаешь, в какой железной форме всегда держал себя этот тип.

— Стрелка взяли?

— Не-а. И даже если Маттесону известно, кто это, он все равно помалкивает. Но кто-то же всадил ему три пули в спину, а ты знаешь, как он решает такие дела.

— Сына Темпла позавчера арестовали в Индиане за пьяную выходку в общественном месте. Когда стреляли в Маттесона?

— За день до ареста Фрэнка. А как ты узнал о молодом Темпле?

— Слухами земля полнится, — ответил Грейди. Они попрощались, и Грейди, бросив трубку на диван, уставился в стену.

Кто-то стреляет в Маттесона, а день спустя арестовывают напившегося Фрэнка Темпла III. Может, он отмечал свой успех?

Да нет, список врагов Маттесона и без него огромен.

Фрэнк хотел убить его, жаждал, и под конец Грейди, чтобы загладить свою вину, попросил мальчика забыть об этом. И Фрэнк забыть согласился, однако Грейди помнил, как они после этого разговора снова пошли на стрельбище и с каким выражением Фрэнк сажал в центр мишени пулю за пулей. Мальчик явно видел перед собой Девина Маттесона.

И кто в этом повинен, а, Грейди? Кто?

Эзра Баллард вспорол ножом брюшко окуня, потом провел им по спинке рыбы. А затем отсек голову и бросил ее через забор псарни. Две гончие одновременно бросились к угощению.

Покончив с последней рыбиной, Эзра выключил в разделочной свет и направился к дому. На кухне он завернул рыбное филе, добавив к нему картошку и молодую морковь, в фольгу, поджарил все на газовой плитке и съел, сидя за кухонным столом и глядя на украшавшую стену рогатую голову оленя, добытого им пять лет назад. Все в его доме, от убранства до одежды хозяина, говорило, что Эзра — проводник: рыбак, охотник, знаток леса, коренной житель здешних мест. И клиенты его хорошо знали это, и друзья, и соседи тоже. Да и сам он, проведя здесь последние сорок лет, начал относиться к себе точно так же. Все, миссия выполнена.

Если очень постараться, можно стать кем угодно, заставить себя жить новой жизнью, обратиться в лучшего, чем ты был прежде, человека.

Первые двадцать лет жизни Эзра провел в Детройте, следующие четыре — в джунглях, а в двадцать пять приехал сюда — молодым парнем, имевшим на счету столько убитых врагов, сколько хватило бы любому старому воину, и не имевшим ни малейшего понятия о том, как идти по следу оленя. Теперь же ему временами казалось, что он провел здесь всю свою жизнь.

Помыв посуду, Эзра взял ключи от машины и направился к своему пикапу. И, проехав немного по Сидер-Фоллз-роуд, свернул на лесную дорогу. Около полумили он катил по этому проселку, потом остановился — прямо к воде подъезжать не стоило. Эзра не хотел, чтобы фары его пикапа заметили находившиеся на острове люди, и потому остаток пути проделал пешком. Озеро окружали примерно шестнадцать тысяч акров леса, находившегося под охраной штата.

Дед Дэна Маттесона стал, выиграв запутанное судебное дело, единственным во всем этом краю владельцем собственного острова. Он жил в Райнлендере и был обладателем сорока акров строевого леса, находившихся милях в сорока к востоку от Уиллоу. Когда владевшая смежным участком большая бумажная фабрика по ошибке вырубила его лес дочиста, он подал на нее в суд. Дело дошло до арбитражного суда, и в итоге Маттесон получил сравнимый по стоимости участок земли: кусок мыса на восточном берегу озера и один из немногих здешних островов, которые не уходили во время паводка под воду. Всего около пяти акров, малую часть того, что он потерял, но все это было расположено на береговой линии и на самом озере.

Дэн вырос в этих местах и долгими вьетнамскими ночами много чего о них рассказывал. Эзре, который отродясь не отъезжал от Детройта дальше чем на сорок миль, пока его не привезли во Вьетнам, рассказы Дэна казались сказкой. Мили и мили темных высоких лесов, девственные озера, острова. Чем больше времени проводил он за океаном, тем сильнее его тянуло сюда.