Майкл Корита – Пророк (страница 37)

— Чтобы тебе не нужно было задавать этот проклятый вопрос, Адам.

— Какой?

Челси покачала головой.

— Забудь.

— Нет. Что?

— Ты делаешь то, что хочешь. Мне просто любопытно, что это будет. Было любопытно какое-то время.

— То есть?

— Ты хочешь, чтобы я осталась с ним, Адам? С Тревисом?

— Конечно нет. Об этом и речь.

— Если ты не хочешь, чтобы я оставалась с ним, — сказала она, — почему ты не просишь меня уйти от него?

Моя беда и твоя беда идут рука об руку, пел Брайан Фэллоу, и Адам выключил музыку.

— Это не мне решать, Челси. Он — твой муж. Ты хочешь от него уйти? Тогда уйди. До сих пор ты этого не сделала.

— А ты не просил.

— А что, я должен предложить тебе развод? Ты хочешь, чтобы я опустился на колено? Мне нужно снять кольцо с твоего пальца — такова традиция?

— Забудь, Адам.

Он начал было спорить, говорить, что ничего не собирается забывать, что им нужно закончить этот разговор, нужно понять друг друга, нужно наконец выразить словами то, что они должны были давным-давно сказать друг другу, да так и не сказали…

Но потом умолк и просто дал ей уйти.

28

В понедельник призраки и слухи окутывали Кента, словно дымка. Он слышал имена — Рейчел, Адам, Мэри, — произнесенные глухим шепотом, а когда поворачивался, чтобы взглянуть в лицо тому, кто их произнес, все отводили взгляд или фальшиво подбадривали его: «Держитесь, тренер».

Он привык к повышенному вниманию учеников, когда шел по коридорам школы, — одни были впечатлены им, другие хотели произвести впечатление на сверстников, выказывая презрение к футбольному тренеру. Сегодня все изменилось. Учителя вели себя не лучше детей. Несколько человек, раньше не проявлявшие интереса к футболу, остановили его, чтобы обсудить предстоящую игру. Другие, обычно не упускавшие шанса поговорить, ограничивались коротким кивком и отводили взгляд.

Во второй половине дня он оставил сообщение для Дэна Гриссома, священника, который сопровождал его во время той беседы с заключенными, на которой присутствовал Сайпс, и попросил перезвонить. Тот не заставил себя долго ждать.

— Я пытаюсь проверить свою память, Дэн, — сказал Кент.

— Что это значит?

— Помните мою встречу с Клейтоном Сайпсом этим летом?

— Помню. — Голос Дэна был низким и ровным — как всегда.

Кент закрыл глаза и спросил:

— Я насмехался над этим человеком, Дэн?

— Насмехался?

— Да. Он… возражал мне. И я просто пытаюсь вспомнить, что говорил тогда. На мой взгляд, все было в порядке, но мне нужно услышать ваше мнение. Мне нужна объективность.

— Вы над ним не насмехались, — сказал Дэн. — Нет, я бы не использовал это слово.

— А какое? Тогда вы предупредили меня, что с ним нужно быть осторожным. Я хорошо это запомнил, потому что ни о ком другом вы такого не говорили.

— Да. Это правда.

— А почему вы это сказали про Сайпса?

— Мне не понравилось, как вы разговаривали.

— Кто именно?

— Оба. Он провоцировал. Не буду отрицать, я встречался с ним раньше, и он вел себя точно так же. Но с вами… ну, я сказал бы, что он немного оживился.

— То же самое слово я употребил сегодня в разговоре с полицией. Но когда вы сказали, чтобы я был осторожен, у меня возникло ощущение, что вы считаете, что я уже совершил ошибку. Я хочу, чтобы вы были со мной откровенны, Дэн. Возможно, этот парень убил девочку и, возможно, отправил мне письмо, признаваясь в этом. Не нужно щадить моих чувств. Скажите правду.

— Да, я подумал, что вы совершили ошибку.

Кент кивнул, как будто Дэн мог его видеть.

— Я подумал, что вы совершили ошибку, но это всего лишь мнение священника, свидетеля вашего разговора, и я не считал, что эта ошибка несет в себе опасность. Когда я говорил, что с ним нужно быть осторожным, то имел в виду, что ваша реакция была слишком воинственной. Это очень тонкая грань, по которой он предлагал вам пройти, и я просто подумал… я подумал, что это указывает на проблему, которая у вас может возникнуть в будущем. Думаю, вы хотите продемонстрировать твердую веру и спокойную силу. Это мое личное мнение. А с Клейтоном Сайпсом вы как будто…

— Что? — настаивал Кент.

— Я искал более подходящее выражение, но на самом деле собирался сказать, что вы как будто боролись за приз. Вы спросили, не насмехались ли над ним, и я отвечаю: нет. Но вы гордо несли свою веру, словно кичились ею. Я не виню вас за это. Трудно отвечать на агрессивные вопросы о вере. Я просто не видел преимуществ в вашей тактике. Вы твердо стояли на своем.

— А следовало отступить?

— Нет. Нужно было вовлечь его. Попробовать наладить диалог. В то время меня посетили кое-какие мысли, связанные с вашей способностью убеждать, Кент. Это всё. Боюсь, теперь вы хотите знать, можно ли вас в чем-то винить. Делает ли ваша тогдашняя реакция на Клейтона Сайпса вас ответственным за то, что он мог совершить потом. Нет, Кент. Нет. Не позволяйте своим мыслям идти в этом направлении. Это опасная территория.

— Хорошо.

— Вы хорошо поработали, — сказал Дэн. — Не забывайте об этом. Вы хорошо поработали.

То же самое Кент говорил своей команде после каждого проигрыша в конце сезона.

Родни Бова был дома, когда к нему приехал Адам. Он лишь чуть-чуть приоткрыл дверь, не собираясь пускать Адама внутрь; на лице его было написано беспокойство.

— Какая-то проблема? — спросил Бова.

— Надеюсь, нет.

— Тогда зачем вы здесь?

— Это моя работа. У вас на этой неделе предварительные слушания. Явитесь?

— Да. Конечно.

— Хорошо, — сказал Адам. — Я не могу позволить себе никаких проколов. В данный момент у меня самого проблемы с полицией.

— Видел, — сказал Бова, и Адам пристально посмотрел на него, пытаясь понять, догадался ли тот, что его связи с Мэнсфилдом имеют отношение к расследованию убийства Рейчел Бонд. Похоже, нет. Это хорошо. Это крайне важно.

— Другими словами, почувствовал себя в вашей шкуре, — сказал Адам. — Впервые оказался в такой ситуации. В остальном у вас всё в порядке? Что-нибудь нужно?

— Мне нужно, чтобы мой адвокат доказал, что меня подставили.

— Получается?

— Найти, кто это сделал? Нет. Пока нет.

Адам напустил на себя задумчивый вид, как будто действительно размышлял над этой проблемой, и прислонился к стене, разглядывая улицу.

— Вопрос в том, почему у кого-то возникло желание втравить вас в такие неприятности. Я хочу сказать, что это не просто шутка. Довольно серьезная попытка вас посадить. За что?

— Понятия не имею.

— В любом случае вам нужна какая-то идея, правда? Нельзя же сидеть сложа руки и молить о милосердии. На судью такое дерьмо не произведет впечатления. Вам нужно надавить на сторону обвинения. Заронить зерно сомнения. Тогда обвинения могут снять. Я сотни раз видел такое.

Теперь Бова явно заинтересовался.

— Как? — спросил он и приоткрыл дверь чуть шире.