Майкл Корита – Пророк (страница 36)

В словах Адама не было злости. Его взгляд по-прежнему был прикован к тому месту, где только что стояла Лайза, и он выглядел таким несчастным и растерянным, каким Кент его никогда на видел.

— Мы оба ответим за это, — сказал он, повернулся, сошел с крыльца и направился к «Корвету».

27

Кенту приходилось следить за собой — в частности, за манерой выражаться. Язык спортивной раздевалки был продуктом тестостерона, нервов и мужской конкуренции. Всегда был и всегда будет. Кент, который сам все детство провел в спортивных раздевалках и чей отец был одним из самых больших сквернословов, которых он встречал — «Весь секрет в глаголах, парни. Все используют прилагательные, но вы должны найти уникальный глагол», — хотел очистить свою раздевалку от этой скверны. Начал с того, что запретил себе распускать язык, но это оказалось гораздо труднее, чем он мог предположить. Кент вырос на брани; она стала у него рефлексом.

В то утро он дошел до «беспонтового хера» и уже был готов пустить в дело уникальный глагол, когда увидел в двери голову сына. Кент умолк на полуслове, не закончив предложение, и это было плохо, поскольку подобная тирада могла бы впечатлить тренеров, не ожидавших такого. Впрочем, сына тоже, но он хотел уберечь его от этого как можно дольше.

— Папа?

— Извини, приятель. Я в порядке. У нас все хорошо.

Но руки под кухонным столом, где их не мог видеть Эндрю, были сжаты в кулаки, а когда он вдохнул, воздух со с свистом прошел через стиснутые зубы.

Арест попал на первую страницу газеты. Кенту не стоило удивляться — теперь Чамберс не был богат на громкие события. Его непобедимая команда средней школы и Рейчел Бонд. Естественно, все связанное с ней попадало на первою страницу.

Но он не ожидал увидеть фотографию.

На снимке Адам был в наручниках, с опущенной головой; по бокам два копа, а прямо перед ним у патрульной машины стоял третий полицейский, прижимая к своему лицу окровавленное полотенце.

МЕСТНЫЙ ПОРУЧИТЕЛЬ ПОД ЗАЛОГ АРЕСТОВАН ПОСЛЕ ОБЫСКА, СВЯЗАННОГО С УБИЙСТВОМ БОНД

Житель Чамберса 40-летний Адам Остин был арестован по обвинению в нападении на полицейского, воспрепятствованию правосудию и побоях после того, как в рамках расследования убийства 17-летней Рейчел Бонд полиция попыталась обыскать дом местного поручителя под залог. В полиции сообщили, что Адам Остин, брат футбольного тренера из средней школы Чамберса, Кента Остина, не подозревается в убийстве, но, по словам Стэна Солтера из отдела полиции Чамберса, его профессиональные контакты с девушкой «представляют определенный интерес».

Солтер назвал инцидент «прискорбной случайностью» и отказался от дальнейших комментариев, отметив, что обвинения против Остина не имеют никакого отношения к делу об убийстве Бонд. Он также сказал, что не может сообщить, что именно заставило полицию получить ордер на обыск дома и офиса Остина, и не смог подтвердить, были ли в результате обыска конфискованы какие-либо улики.

«Расследование идет своим чередом, — сказал Солтер. — Это одно из многих действий, которые предпринимаются в рамках расследования. Мы предоставим больше информации, когда сочтем это возможным».

Остальная часть статьи включала краткую биографию Адама и, естественно, упоминание о Мэри. Никаких обвинений — журналист старался быть объективным, — но щели между тем, что подтвердила полиция, и тем, что не подтвердила, станут питательной средой для мрачных подозрений. Зачем понадобился ордер на обыск? Почему человек, которому нечего скрывать, оказал сопротивление? Ведь тот, у кого совесть чиста, будет только рад помочь? Эта фотография — Адам в наручниках, а рядом окровавленный полицейский — скажет людям больше, чем текст. По крайней мере, они так подумают.

«Рейчел Бонд тут ни при чем, — хотел сказать им всем Кент. — Вы должны понять, что дело в моей сестре, а когда речь идет о сестре, Адам не прав. Нельзя ожидать от него адекватной реакции, когда это касается сестры. Вы поняли бы чуть больше, если б осознали, что единственное, что он хотел, — чтобы они вышли из комнаты».

Пока дети ругались наверху — вероятно, Эндрю вошел в ванную, когда Лайза «занималась своими волосами!» — Бет проскользнула на кухню и направилась к кофеварке. Но остановилась, увидев его лицо.

— Что случилось?

Кент подвинул ей газету, и она поступила так же, как все остальные жители Чамберса: первым делом посмотрела на фотографию.

— Кент… у него действительно серьезные неприятности, да? Кажется, дело плохо.

— Да.

— Думаешь, он готов к этому? Он справится?

— Я не знаю, к чему готов Адам, — сказал Кент. — На самом деле не знаю.

Утром на кухонном столе всегда лежала газета. Челси всегда приносила ее перед тем, как кормить змей, — и всегда вставала раньше Адама. Обычно она была открыта на странице со сводкой полицейских новостей — их в первую очередь интересовали аресты. Сегодня газеты не было. Адам налил себе кофе и подошел к раковине, где Челси — на ней была его толстовка и просторные хлопковые штаны — мыла посуду. Из док-станции для «Айпода» лилась тихая музыка. Мрачный, медленный рок в исполнении Брайана Фэллона. Я прячу от тебя свои тайны. И при взрыве они обращаются в пыль…

Адам наклонился, поцеловал ее в шею и сказал:

— Можешь мне показать.

Она прополоскала стакан, вытерла, расправила плечи и вздохнула.

— Тебе не понравится.

— Можешь мне показать.

Челси пошла в гараж за газетой, которую уже сунула в мусорный бак, и он остался наедине с грустной песней. Ты сказала, что все твои возлюбленные лгали? Все мои возлюбленные тоже лгали.

Она принесла газету и молча положила ее на стол. Адам посмотрел на фотографию и по какой-то странной прихоти ума с оттенком удовлетворения подумал: «Я выгляжу внушительным и грозным». Должно быть, старая привычка. Воспоминания о тех днях, когда его фотография часто появлялась в газетах, и чем более внушительным и грозным он выглядел, тем было лучше. Тогда это было приемлемо, теперь — нет. Он отодвинул газету.

— Думала, ты захочешь прочесть, — сказала Челси.

— Я сказал, что хочу взглянуть. — Адам чувствовал себя ребенком. На самом деле он думал, что хочет прочесть статью. Но заголовка и фотографии было достаточно. Он испугался, но совсем по другой причине, чем могли ожидать люди. Это не общественное внимание или тюрьма. Он боялся, что об этом узнает Родни Бова, — и если тот поймет, то надежды Адама на успех развеются как дым.

— Я должен поговорить с матерью Рейчел. Нужно кое-что прояснить.

— Или оставить это. — Челси стояла в гостиной, спиной к нему, и когда он оглянулся, то увидел, что она вытащила одну змею из трубы. Питон обвил ее руку, а затем скользнул вверх по плечу, и его клиновидная голова раскачивалась возле серебряных колечек в ее правом ухе. Челси знала, что Адам ненавидит змей, не хочет к ним прикасаться, и он не мог отделаться от ощущения, что она специально взяла змею, чтобы держать его на расстоянии.

— Нет. Этого я не могу сделать.

Она не ответила. Змея, высунув язык, смотрела на него; толстое туловище скользило по шее, перемещаясь с одного плеча на другое. «Зачем ей возиться со змеями?» — удивился он, а затем посмотрел на свою фотографию и подумал, что она, наверное, задает себе похожий вопрос.

— Я не могу, Челси.

— Можешь, — возразила она. — Но не хочешь. — Вернула змею в пластиковую трубу, потом задвинула ее на полки. — Сегодня я поеду к Тревису.

— Почему?

— Он мой муж.

— Почему?

— Это новый вопрос или повторение первого?

— И то, и другое.

Челси, повернувшись к нему, стояла, скрестив руки под грудью.

— Теперь он знает, Адам. Мне нужно самой с этим разобраться.

Ему эта идея не нравилась, но что он мог сказать? Это же ее муж.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Нет, не хочу.

Он обрадовался отказу, потому что сам не знал, зачем это предложил.

— Почему ты от него не ушла? — спросил Адам.

— Он в тюрьме.

— Отличная причина, чтобы оставаться с парнем, да.

Челси не сдавалась.

— Я не думаю, что это подходящее время подавать на развод.

— А так подала бы? Если б он был на свободе, ты бы с ним развелась?

— Не знаю.

— Как, черт возьми, ты можешь не знать?

Она покачала головой, словно хотела сказать, что это глупый вопрос. Адам почувствовал, как внутри его вскипает злость, и, хотя эта злость по большей части была направлена на него самого, ему хотелось выплеснуть ее наружу. Он отвернулся, взял мокрое кухонное полотенце и скрутил его, выжимая воду.

— Вполне справедливо. Я никогда не понимал, почему ты вышла за него, и, думаю, это логично, что я не понимаю, почему ты от него не уходишь.

— Я была с ним, — ответила Челси, — потому что он говорил, что любит меня, и он не лгал. Понимаешь, Адам? Тогда это для меня кое-что значило. И мне этого было достаточно.

— А теперь?

— Теперь я… — Она умолкла, снова покачала головой потом взмахнула рукой, показав на дом и на него. — Теперь я — вот это. Не знаю, что еще тебе сказать.

— Что ты от меня хочешь? — спросил он.