Майкл Корита – Добро пожаловать в ад (страница 39)

Джо покачал головой.

— Нет, ты не понял. Я вовсе не собирался провести в этом кресле остаток жизни, как какая-нибудь старая развалина. Подсознательно я понимал: пришло время что-то изменить. Я сидел там просто потому, что не знал, что именно нужно изменить. И нужно ли вообще что-то менять.

Я отвернулся и уставился вперед, на прямую, как стрела, автостраду. Мне нечего было сказать.

— Я знаю, что ты чувствовал тогда, — продолжал Джо, — что я бросил тебя зашиваться с работой, причем на несколько месяцев. Но ты парень неглупый, и я знал, что ты справишься, поймешь, что это знак доверия с моей стороны. Я понимал, что мне нет нужды беспокоиться за тебя. Не нужно звонить в офис по сто раз в день, спрашивать, не случилось ли чего, потому что в этом деле ты ничем не хуже меня. Да что там, ты чертовски хорошо работаешь, возможно, даже лучше, чем я в твоем возрасте. У тебя есть чутье… да что чутье — у тебя просто талант к такой работе! И способностей побольше, чем у любого другого, уже ты мне поверь. А теперь, повзрослев, ты вполне способен добавить ко всему этому и трезвость мышления. Ты уже больше не тот лихой ковбой, которым был раньше — во всяком случае, лихости в тебе поубавилось, но так оно даже лучше.

— Но ты по-прежнему нужен мне, Джо, — повторил я. — С этим делом я без тебя не справлюсь.

— Это не так, — покачал головой Джо. — Ты прекрасно справишься и без моей помощи, и сам это знаешь. Ты способен справиться с любым делом, которое нам поручат, и справиться отлично. Кстати, ты ведь справлялся все последние месяцы, причем один — и без особого труда.

— Ты ведь знаешь, я всегда буду на твоей стороне и поддержу тебя, чем смогу, — сказал я. — Мне чертовски надоело работать в одиночку, но если ты решишь уйти, я не буду на тебя в обиде.

— Знаю. Но если я и приму это решение, то приму его только посоветовавшись с тобой, обещаю. В офисе я или нет, ты по-прежнему мой напарник. Помни это.

Глава 21

В первый раз Энди Дорэна арестовали спустя всего девять месяцев после выпускного вечера. Случилось это в Кливленде. Дорэн, недавний выпускник школы Джона Маршалла, загремел в каталажку за то, что вломился в какой-то дом на Шейкер Найтс и вынес оттуда пару телевизоров с колонками. И успел даже проехать с награбленным целые три мили — прежде чем его остановили за превышение скорости. А дальше чистое невезение: остановившего его копа заинтересовала груда подержанной электроники, громоздившаяся на заднем сиденье машины Дорэна.

На этот раз Дорэну повезло — поскольку до сих пор за ним не числилось ничего криминального, он отделался условным сроком. Два года после этого о нем ничего не было слышно — до того как он завербовался в армию. Там он продержался четыре года, даже получил несколько благодарностей в приказах, в которых неоднократно отмечалась его прекрасная физическая подготовка, а также меткость стрельбы, которую Дорэн продемонстрировал в условиях сложной боевой пехотной и воздушно-десантной подготовки и в весьма специфических условиях боя в населенном пункте. Однако все эти благодарности отнюдь не означали, что его армейская служба была безоблачной. Напротив, его личное дело с каждым годом все больше распухало от записей о дисциплинарных взысканиях — и так до того самого дня, когда он вновь оказался за решеткой, уже во второй раз. Во время расследования, проведенного военной полицией, выяснилось, что Дорэн вместе с парочкой каких-то своих дружков из Форт Брэгг воровали и продавали военное оборудование — приборы ночного видения, винтовки и гранаты — как с помощью местных мелких торговцев оружием, так и через Интернет. Для начала Дорэна с позором выгнали из армии, но это было только прелюдией к тому, что последовало потом. Теперь с ним уже не церемонились — и Дорэн загремел в тюрьму, на этот раз на два года.

Он справился с этим — во всяком случае, насколько это возможно для такого нескладехи — и вернулся домой. Полгода спустя, после того как Дорэн переступил порог родного дома, его мать умерла, оставив сыну в наследство весьма скромную сумму, зато внушительную закладную, проценты по которой ему предстояло платить. Естественно, очень скоро Дорэн пропустил несколько платежей и вынужден был съехать, после чего какое-то время о нем не было ни слуху ни духу. Где он пропадал все это время, неизвестно. Восемнадцать месяцев спустя он внезапно объявился в Женеве-на-Озерах, где его арестовали за пьяную драку в баре, как значилось в протоколе, за «физическое насилие и оскорбление действием». Сам Дорэн отделался довольно легко, всего лишь несколькими царапинами и ссадинами, главным образом, на руках, но это отнюдь не помешало ему вполне успешно орудовать кулаками — во всяком случае, судя по тому, как выглядела после драки физиономия его противника. За это ему пришлось снова сесть в тюрьму — на этот раз на полгода. По всей вероятности, причиной драки стали какие-то территориальные разногласия между обеими сторонами, а поводом — рыжеволосая красотка-официантка. И хотя из драки Дорэн вышел победителем, в борьбе за сердце официантки победа досталась не ему — судя по тому, что она не ждала его у ворот тюрьмы, когда он вышел на свободу. Правда, печалился он недолго — утешился, познакомившись с Моникой Хит, которой в то время только-только стукнуло двадцать один.

В это время Дорэн зарабатывал тем, что водил грузовик, правда, не имея соответствующей лицензии, позволяющей ему работать на коммерческих перевозках: развозил мебель, брался отбуксировать машину — словом, не брезговал ничем, брался за любую работу, которая подворачивалась в этих местах. Его неоднократно нанимали в качестве водителя — в том числе и та фирма, где работала Моника Хит. Их отношения мало-помалу крепли, возможно, из-за их обоюдного нежелания торчать в четырех стенах и любви к марихуане, тоже обоюдной. Парочка была вместе уже месяца три — прежде чем приятели Хит убедили ее, что от Дорэна одни неприятности и лучше держаться от него подальше. В результате они в последний раз посидели вместе в его грузовике, выкурили на прощание косячок и расстались — как тогда казалось, вполне дружелюбно.

А семь недель спустя Хит обнаружили мертвой — юбка на ней была задрана почти до талии, а нижнего белья не было и в помине. Ее задушили полотенцем, которым она пользовалась, когда вытирала столы. Это полотенце стало настоящей проблемой — ни отпечатков пальцев, ни следов сжатия, вообще ничего. Полиция, естественно, допросила Дорэна сразу же после того, как было обнаружено тело, потом вернулась к нему еще раз на следующий день с ордером на обыск его грузовичка и принадлежавшего ему оранжевого «камаро». Поводом для этого стали показания свидетеля, сообщившего, что он видел Дорэна вблизи от места, где было совершено преступление. Когда к нему пришли, Дорэн как раз «кайфовал» в ванне, сидя по шею в воде. Однако он не настолько плохо соображал, чтобы не кинуться в драку, когда копы обнаружили под грудой шлакобетонных блоков в его грузовике черный пакет из-под мусора, а в нем трусики, принадлежавшие Монике Хит.

Изрыгая чудовищные проклятия, Дорэн набросился на копа, который наткнулся на пакет, вопил, что его подставили, размахивал кулаками, распихивал навалившихся на него полицейских — словом, бесновался до тех пор, пока его не скрутили.

Обнаруженное в грузовике белье отправили в криминалистическую лабораторию при Бюро по расследованию уголовных преступлений штата Огайо, где в результате лабораторных тестов на нем была обнаружена ДНК Хит, но только ее собственная — ни ДНК Дорэна, ни чьей-либо другой на нем не нашли. Тем не менее черные тоненькие, полупрозрачные трусики резко склонили чашу весов не в пользу Дорэна — особенно учитывая его явно криминальное прошлое. Но окончательно его добили показания, которые охотно дали приятели Моники: словно сговорившись, они твердили, что Моника жаловалась, что заниматься любовью с Дорэном хоть и приятно, однако страшновато — уж больно он любит грубый секс, к тому же в такие минуты ведет себя агрессивно и вообще дико, так что никогда не знаешь, чего от него ждать. В такие минуты, по словам Моники, ему ничего не стоило с силой дернуть ее за волосы или даже — подумать только! — слегка придушить, особенно когда он приходил в возбуждение. Правда, никто из них не смог точно сказать, когда она жаловалась на то, что Дорэну нравится ее душить, однако две ее подружки упорно твердили, что Моника когда-то упоминала об этом.

Серьезная улика заставила отнестись к ней еще серьезнее, когда к показаниям подружек Моники добавились еще одни — свидетеля, своими глазами видевшего поблизости от места преступления оранжевый «камаро» Дорэна и подтвердившего, что Дорэн очень похож на мужчину, которого он заметил вместе с Хит неподалеку от винокурни.

Этот свидетель, которым, как и следовало ожидать, оказался Мэтью Джефферсон, возник в этом деле как-то довольно странно, во всяком случае, на мой взгляд. Именно молодой Джефферсон обнаружил тело и первым вызвал полицию. Но при этом почему-то оказался не в состоянии сообщить детективам какие-либо приметы мужчины, замеченного им на открытой веранде, во всяком случае, сразу. Только на следующий день, когда Мэтт Джефферсон вновь приехал в полицию, на этот раз в сопровождении отца, он смог дополнить свои показания относительно того, что произошло прошлым вечером. Во время допроса студент юридической школы внезапно принялся утверждать, что накануне просто струсил, поскольку копы, которые допрашивали его сразу после убийства, вели себя очень агрессивно, и что именно это и стало причиной того, что он забыл упомянуть о машине на парковке, которую заметил, когда шел к винокурне. Это был старый, видавший виды «камаро», заявил он, даже при свете луны было заметно, что он оранжевого цвета. Как выяснилось также, он смог гораздо лучше разглядеть стоявшего на веранде мужчину, чем утверждал накануне, во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы сообщить полиции его основные приметы: около шести футов роста с очень коротко постриженными волосами и татуировкой на левой руке, которую он, к сожалению, не смог толком разглядеть.