Майкл Коннелли – Тропа воскрешения (страница 70)

Я посмотрел на Мэгги.

— Ты тоже можешь прийти, — сказал я.

— Думаю, тебе стоит отметить это с дочерью, — ответила она. — Хорошо проведёте время. Ты это заслужил.

Я кивнул.

— Тогда мне пора узнать, чего хочет судья, — сказал я.

— Не заставляй её ждать, — сказала Мэгги.

Я прошёл по ряду к проходу и оказался у двери как раз в тот момент, когда из зала выходил Босх.

— Ты был здесь? — спросил я. — Мы выиграли. Люсинда свободна.

— Я видел, — сказал он. — Стоял у задней стены.

— А Шами? Она видела?

— Она была, но вернулась в отель. Попытается сегодня улететь ночным рейсом в Нью‑Йорк. Я отвезу её в аэропорт.

Вдруг мной овладело внезапное порывистое чувство, и я обнял его.

Он напрягся, но не отстранился.

— Мы сделали это, Гарри, — сказал я. — Мы сделали.

— Это сделал ты, — ответил он.

— Нет, такое под силу только команде, — сказал я. — И невиновному клиенту.

Мы неловко разжали объятия и посмотрели на Люсинду, всё ещё окружённую семьёй: её ещё недавно скованная рука держала руку сына.

— Красиво, — сказал Босх.

— Именно, — ответил я.

Мы молча смотрели ещё несколько секунд, пока я не заметил Джана, наблюдавшего за мной из‑за барьера. Я кивнул ему: иду.

— Мне нужно к судье, и у меня две просьбы, Гарри, — сказал я. — Как только я закончу с ней, мы устроим пресс‑конференцию на улице, со стороны Спринг‑стрит. Знаю, ты не любишь такое, но я бы хотел, чтобы ты там был, если захочешь, конечно.

— А вторая? — спросил он.

— Ужин сегодня вечером. В честь всего этого. Придёт Хейли. Приводи Мэдди, если она сможет.

— Я готов. Спрошу у Мэдди. Где и когда?

— Я тебе напишу.

Я направился к перилам.

— Надеюсь увидеть тебя внизу, — сказал я. — Ты заслужил быть там. Позвони Шами и узнай, вернётся ли она к пресс‑конференции. И на ужин. Потом уже отвезёшь её в аэропорт.

— Позвоню.

Я оставил его у выхода, прошёл через ворота и пересёк зал, направляясь к кабинету судьи.

Дверь в кабинет была открыта, но я всё равно постучал в косяк. Судья стояла за столом уже без чёрной мантии.

— Входите, мистер Холлер, — сказала она. — Присаживайтесь.

Я сел. Она ещё несколько секунд делала записи в блокноте, и я не стал её перебивать. Наконец она вложила ручку в держатель на массивной настольной подставке с выгравированным на латунной табличке её именем и подняла глаза.

— Поздравляю, — сказала она. — Считаю, что заявитель в этом деле получил впечатляющую защиту.

Я улыбнулся.

— Спасибо, Ваша честь, — ответил я. — И спасибо вам за то, что вы прошли сквозь все отвлекающие манёвры и дымовые завесы и пришли к решительному и справедливому выводу. Знаете, я редко хожу во федеральный суд, потому что, как правило, это Давид против стаи Голиафов, но после этого…

— Я знаю, что́ вы сделали, мистер Холлер, — перебила она.

Я запнулся. Тон её стал серьёзнее, чем обычно бывает при неформальной беседе судьи с адвокатом после процесса.

— Что же я сделал, Ваша честь? — осторожно спросил я.

— Я потратила длинный обеденный перерыв, чтобы ещё раз пересмотреть всё, что было представлено, прежде чем вынести решение, — сказала она. — Включая свои прежние постановления и ваши действия в моём зале. И я поняла, что́ вы сделали.

Я покачал головой.

— Что ж, Ваша честь, — сказал я, — думаю, вам придётся просветить меня, потому что я действительно не…

— Вы сознательно спровоцировали меня на признание вас виновным в неуважении к суду, — сказала Коэльо.

— Судья, я не понимаю, о чём вы…

— Вам нужно было время, чтобы провести ДНК‑тест, прежде чем продолжать слушания. Не сидите здесь и не отрицайте этого.

Я посмотрел на свои руки и заговорил, не поднимая глаз.

— Э‑э… судья, думаю, я воспользуюсь Пятой поправкой.

Она молчала. Я снова взглянул на неё.

— По‑хорошему, мне следовало бы подать на вас жалобу в коллегию адвокатов штата Калифорния за поведение, недостойное адвоката, — сказала она. — Но это серьёзно повредило бы вашей репутации и вашему послужному списку. Как я уже говорила, вы — выдающийся адвокат, и нашей системе нужно больше таких людей.

Я облегчённо выдохнул. Она хотела меня проучить, но не уничтожить.

— Однако ваши действия не могут остаться без последствий, — продолжила она. — Я вновь признаю вас виновным в неуважении к суду, мистер Холлер. Надеюсь, у вас есть зубная щётка в портфеле. Вам предстоит провести ещё одну ночь в федеральном изоляторе.

Она взяла телефон и нажала одну кнопку. Я догадался, что это был внутренний номер Джана.

— Пожалуйста, попросите маршала Нейта зайти, — сказала она.

Положила трубку.

— Судья, а нельзя ли заменить это штрафом? — спросил я. — Какое‑нибудь пожертвование в благотворительный фонд при суде или…

— Нельзя, — ответила она.

В кабинет вошёл маршал Нейт.

— Нейт, пожалуйста, проводите мистера Холлера в камеру предварительного заключения, — сказала Коэльо. — Он проведёт ночь в изоляторе.

Нейт нахмурился, не сразу сдвинувшись с места.

— Его снова признали виновным в неуважении к суду, — пояснила судья.

Нейт подошёл и взял меня за руку.

— Пошли, — сказал он.

Глава 50

Ночь выдалась долгой, отчасти из‑за непрекращающихся воплей моего соседа по блоку. В его выкриках не было ни смысла, ни цели — лишь яркое свидетельство психической болезни. Спать было невозможно, и я провёл время в темноте одиночной камеры, сидя на тонком матрасе, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Затыкать уши приходилось смятой туалетной бумагой. Я думал — о сделанном и о том, что мне ещё предстоит сделать, и в жизни, и в работе.

Дело Люсинды Санс ощущалось поворотным моментом, словно пришло время сменить направление. Гнаться за делами лишь для того, чтобы кормить машину, — попадать в заголовки, оплачивать рекламные щиты и места на автобусных остановках, — я больше не видел в этом конечной цели. Я уже не видел в этом даже особого смысла.

Но куда повернуть?