Майкл Коннелли – Поэт, или Охота на призрака (страница 7)

– Я хотел бы написать о своем брате.

Я не знаю наверняка, рассчитывал ли Гленн именно на такой ответ. Скорее всего, да. Не сомневаюсь, что он пристально следил за развитием событий с тех самых пор, когда ему доложили, что в вестибюле меня дожидаются два копа, готовых сообщить страшное известие. Гленн был достаточно умен и прозорлив, чтобы не заводить разговор о статье на эту тему самому, надеясь, что подобная идея придет в голову и мне тоже. Его же роль сводилась к тому, чтобы в нужный момент задать мне простенький наводящий вопрос.

В общем, я заглотил наживку, после чего все пошло иначе. Если бы кто-нибудь взялся подробно проследить мою жизнь и подвергнуть ее ретроспективному анализу, он бы ясно увидел, как круто все вдруг изменилось в тот самый момент, когда я сказал Гленну, что именно собираюсь делать. Произнося эту короткую фразу, я с профессиональной самонадеянностью полагал, что могу считаться экспертом в вопросах смерти. Я также думал, что мне известно практически все и о том, что такое зло. Но впоследствии оказалось, что ни о том, ни о другом я не знаю почти ничего.

Глава 3

Внимательный взгляд Уильяма Глэддена скользил по счастливым личикам ребятишек, которые проносились мимо него. Карусель напоминала гигантский торговый автомат: не нравится одно, можешь выбрать другое, третье, четвертое.

На этот раз, однако, никто из детей ему не приглянулся. Да и родители к тому же стояли чересчур близко. Ему придется выжидать, пока кто-нибудь из них не сделает ошибку и не отойдет к пирсу, чтобы перекусить или купить немного сладкой ваты, оставив без присмотра свое драгоценное дитя.

Карусель на пляже Санта-Моники очень нравилась Глэддену. Но не потому, что она была сделана в добрые старые времена и, если верить табличке при входе, потребовалось целых шесть лет, чтобы вручную раскрасить несущихся галопом коней и наладить механизм. И не потому, что именно ее показывали во множестве фильмов, а фильмов за свою жизнь Глэдден видел немало, особенно в годы, проведенные в Рейфорде. И наконец, дело было вовсе не в том, что, глядя на карусель, он вспоминал, как они со «старшим товарищем»[1] катались на чертовом колесе на ярмарке в Сарасоте. Глэдден любил эту карусель за звонкий смех и то самозабвенное счастье, которое светилось на лицах детей, круг за кругом проносящихся мимо него под рев каллиопы[2]. Со времени своего приезда из Финикса Глэдден приходил сюда каждый день; он знал, что ему придется потратить некоторое время, но однажды ожидание окупится сторицей, и он сумеет выполнить заказ.

Наблюдая за чехардой ярких красок, он мысленно вернулся назад, в прошлое, как это часто случалось с ним после Рейфорда. Глэдден хорошо помнил своего «старшего товарища», помнил пыльный и темный чулан, куда проникала только узкая полоска света. Скорчившись на полу, он лежал в чулане, поближе к воздуху, сочившемуся из-под двери, и видел, как ноги в больших башмаках направляются прямо к нему. Шаг за шагом, все ближе и ближе. Боже, как ему тогда хотелось быть взрослее и выше, чтобы дотянуться до верхней полки. Если бы только он мог это сделать, то сумел бы устроить своему «старшему товарищу» сюрприз.

Глэдден вернулся в настоящее и огляделся по сторонам. Карусель перестала вращаться, и последние из детей возвращались в объятия родителей, что стояли за калиткой. С противоположной стороны у входа в нетерпении переминалась с ноги на ногу небольшая группа ребятишек, которые ожидали своей очереди броситься вперед и выбрать деревянного скакуна. Глэдден поискал глазами темноволосую шестилетнюю девчушку с гладкой смуглой кожей, но не смог ее найти. Зато он увидел, как внимательно смотрит на него молодая женщина, принимавшая из потных детских ладошек скомканные билетики. Их взгляды встретились, и Глэдден отвернулся, сделав вид, что поправляет ремень спортивной сумки. Тяжесть фотоаппарата и нескольких книг на самом деле чувствительно оттягивала ему плечо, и Глэдден мысленно сделал заметку на память: в следующий раз книги надо будет оставить в машине. Потом он в последний раз бросил взгляд на набирающую обороты карусель и направился к решетчатым воротам, ведущим на мол.

У самого выхода он обернулся. Детишки, восседавшие верхом на деревянных лошадках, радостно вопили. Некоторые из них были с отцом или с матерью, но большинство – без взрослых. Молодая женщина, проверявшая билеты, уже забыла про него. Глэдден почувствовал себя в безопасности.

Глава 4

Когда я вошел в редакционную библиотеку, Лори Прайн оторвалась от своего компьютера и улыбнулась. Я был рад, что застал Лори на месте, и, ответив улыбкой, обошел вокруг ее рабочего места и уселся рядом на стул, отодвинув его от свободного стола. Все это я проделывал не спеша, стараясь вести себя, как и принято в библиотеке, хотя для сотрудников нашей газеты подобное поведение отнюдь не типично.

– О, только не это! – в притворном испуге воскликнула Лори. – Если ты берешь стул и садишься, значит твое дело займет уйму времени.

Она намекала на те широкомасштабные поиски, которые я предпринимал всякий раз, когда принимался за очередную статью. Все случаи, о которых мне приходилось писать, так или иначе упоминались на страницах самых разных газет и специальных изданий, а мне всегда важно было знать, что еще и где именно написано об интересующем меня предмете.

– Прости, – сказал я, притворяясь удрученным. – Эта работенка может стоить тебе нескольких часов общения с «Лексом» и «Нексом».

– Это если я за нее возьмусь. Ну ладно, чего тебе надо?

Лори считалась привлекательной девушкой, но ее красота была неброской, приглушенной. Черные волосы, длинные и блестящие, были неизменно заплетены в косу, а темно-карие глаза прятались за стеклами очков в тонкой металлической оправе, и я ни разу не видел помады на ее полных красивых губах. Сейчас с этих губ сорвался легкий вздох; Лори придвинула к себе стопку желтых формуляров, поправила на носу очки и взяла карандаш на изготовку, готовясь записать, что именно меня интересует.

«Лексисом» и «Нексисом» назывались компьютерные базы данных, в которых хранились все печатные издания страны – и крупные, и не очень, все копии судебных решений и тому подобная уже сослужившая свою службу шелуха, которая скапливается на обочинах скоростной магистрали газетного бизнеса. Если вам, к примеру, хотелось выяснить, что было написано на определенную тему или же о некоем конкретном случае, то ваши поиски начинались с сети «Лексис-Нексис» и, как правило, ею же и заканчивались.

– Самоубийства полицейских, – сказал я. – Мне нужно, чтобы ты нашла об этом все, что возможно.

Лицо Лори чуть заметно дрогнуло, и я тут же понял, в чем дело. Скорее всего, она заподозрила, что эти сведения нужны мне для себя, а вовсе не для работы. Компьютерное время стоило довольно дорого, и администрация газеты строго следила за тем, чтобы сотрудники пользовались казенными машинами на благо и во имя.

– Можешь не беспокоиться, я на задании. Гленн только что одобрил тему.

Лори кивнула, но я не знал, поверила она мне или нет. Скорее всего, решил я, она спросит у главного, правду ли я говорю.

Глаза девушки тем временем вернулись к желтому бланку.

– Мне, в частности, хотелось бы знать, – продолжил я, – существует ли какая-то государственная статистика по этому вопросу: например, выкладки, в которых количество самоубийств среди копов сравнивается с количеством самоубийств среди представителей других профессий и всего населения в целом. Меня также интересуют любые упоминания о какой-нибудь правительственной комиссии или агентстве, которые бы занимались исследованием этой проблемы. Гм… что еще? Ну и какие-нибудь любопытные случаи.

– В смысле?

– Ну, ищи все статьи, касающиеся самоубийств среди копов, какие только попадали в печать. Скажем, за пять прошедших лет. Мне нужны примеры.

– Такие, как смерть твоего… – И она замолчала, не договорив.

– Да, как смерть моего брата.

– Очень жаль.

Лори ничего больше не прибавила. Я позволил неловкой тишине продлиться еще несколько мгновений, а затем поинтересовался, сколько времени может занять компьютерный поиск: мои заказы часто шли не в первую очередь, так как я не принадлежал к хроникерам, делающим срочные материалы.

– Ну что я могу сказать… Поиск предстоит довольно долгий: мы ведь не ищем ничего конкретного. Но я постараюсь не затягивать. У меня будет сегодня немного свободного времени. В общем, Джек, загляни ближе к вечеру.

– Это мне подходит.

Я поглядел на висящие над дверью часы. Половина двенадцатого: как раз пора позвонить своему источнику в полицейском управлении.

– Эй, капитан, ты будешь на месте?

– Когда?

– В обеденный перерыв. Мне тут кое-что понадобилось, и я хотел бы зайти.

– Ну вот, а я только собрался сходить на ланч. Ладно, буду ждать. А ты давно вернулся?

– Сегодня. Надо поговорить.

Я повесил трубку, надел плащ и быстро выскользнул из редакции. До здания Управления полиции Денвера было всего два квартала, и этот путь я проделал пешком. На входе я взмахнул своим пропуском для прессы, однако дежурный коп за ограждением даже не посмотрел в мою сторону, не в силах оторваться от свежего номера «Пост». Тогда я поднялся в спецотдел на четвертый этаж.