Майкл Коннелли – Ожидание (страница 41)

— Вы должны понять, что я многое вычеркнула из памяти. Те годы — они были худшими годами нашей жизни для меня и мужа. А теперь вдруг вы приходите сюда и… я не знаю ничего, что могло бы вам помочь.

Бэллард наклонилась вперед. Она знала, что следующая часть ее расспросов будет особенно трудной.

— Мы понимаем, что ваша дочь покончила с собой, миссис Ричардсон. Мы очень сожалеем о вашей утрате. Она оставила что-нибудь, что могло бы помочь нам установить личность отца ее ребенка?

Глаза Ричардсон смотрели сквозь предметы перед собой. Она путешествовала во времени назад, в те трудные годы. Она медленно покачала головой.

— Она так и не стала прежней, знаете ли, — сказала Ричардсон. — После того как отдала ребенка, она не стала прежней. Она использовала мои таблетки. Записки не оставила.

Бэллард кивнула. Она понимала, что всего несколькими вопросами перевернула хрупкое существование этой женщины, и не думала, что дальнейшее давление принесет что-то полезное. Это была долгая поездка в очередной тупик.

— Могу я задать вопрос? — вмешался Массер. — Мэллори ходила в школу Святого Винсента, верно?

— Это была и наша церковь, — сказала Ричардсон.

— Возможно ли, что отцом был мальчик — ученик — из школы? Она с кем-нибудь встречалась в то время?

— У нее не было парня. В тот год мальчик пригласил ее на выпускной бал, и она пошла, но они не встречались.

— Вы помните его имя?

— Родни.

— Помните фамилию?

Она покачала головой.

— Ничего страшного, — сказал Массер. — Имя Родни нам поможет. Он был выпускником?

— Да, должно быть, — ответила Ричардсон.

— Случайно у вашей дочери не осталось школьных ежегодников из Святого Винсента?

— Есть один. С тех пор, как она была в десятом классе. Я сохранила его, потому что она такая красивая на фотографиях.

Бэллард кивнула. Она ничего не сказала. Массер нашел подход и продвигался вперед.

— Как думаете, мы могли бы одолжить ежегодник? — спросил Массер. — Я гарантирую, что лично верну его вам.

— Пойду посмотрю, смогу ли я найти его в библиотеке, — сказала Ричардсон.

— Спасибо, это было бы очень полезно.

Ричардсон встала и вышла из комнаты. Бэллард посмотрела на Массера и кивнула.

— Хорошо сработал с ежегодником, — сказала она. — Надеюсь, она сможет его найти.

Глава 32.

Бэллард заставила Массера сесть за руль на первом этапе пути обратно в Лос-Анджелес, чтобы самой изучить ежегодник. Он был тонким, в толстом кожаном переплёте. На обложке по диагонали было написано «Veritas 1999».

— Veritas, — прочитала Бэллард.

— «Истина», — перевёл Массер.

— Ты знаешь латынь.

— Я воспитанник иезуитов. Они заставляли нас учить латынь. Пару раз пригодилось в юридической школе. «Ipse Dixit» и всё такое.

— «Ipse Dixit»? Это что?

— Означает «Сам сказал». Это аргумент, утверждающий, что если кто-то авторитетный сказал это, то это можно считать истиной. Восходит к Цицерону и Римской империи.

— И это всё ещё используют в суде?

— Иногда. В основном в судейских постановлениях.

— А как насчёт «Mortui vivos docent»?

— Этого я не знаю.

— «Мёртвые учат живых». Это девиз Калифорнийской ассоциации следователей по расследованию убийств.

— Понял. Хорошо сказано.

— Я знаю только потому, что это написано на памятной монете.

Бэллард начала листать ежегодник. На внутренней стороне обложки не было автографов или посланий Мэллори Ричардсон от других учеников. Бэллард предположила, что это потому, что ежегодник был напечатан после того, как она покинула школу и Пасадену. Вероятно, его прислали ей в Смоук-Три, и у неё не было возможности дать другим ученикам подписать его.

Бэллард пролистала разделы, посвящённые спорту и школьным экскурсиям. Дойдя до раздела выпускников, она просмотрела фотографии парней; двоих звали Родни.

— У нас в выпускном классе есть Родни Макнамара и Родни Ван Несс, — сказала она.

— Интересно, живы ли они ещё, — заметил Массер.

— Узнаем, когда я доберусь до компьютера. Всего в выпускном классе двадцать девять парней. Мы пробьём всех и посмотрим, что всплывёт.

— Что думаешь о самоубийстве?

Бэллард смотрела в окно на ветряную электростанцию, мимо которой они проезжали.

— В каком смысле? — спросила она.

— Ну, это кажется противоречием, — пояснил Массер. — Из-за чего у неё была депрессия? Из-за того, что пришлось отдать ребёнка? Её изнасиловали, и она всё ещё переживала травму? Но если так, почему она никому не сказала, особенно родителям? Словно она защищала отца ребёнка, но в то же время скатилась в спираль, которая привела к самоубийству. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, но чужая душа — потёмки. И люди реагируют на изнасилование по-разному. Если это было изнасилование. Нам нужно узнать больше, и, надеюсь, один из этих Родни поможет.

Бэллард перелистывала страницы, пока не добралась до фотографий десятых классов. Она нашла Мэллори Ричардсон. Фотография была удачной, и Бэллард поняла, почему она нравилась матери. У девушки были светлые волосы до плеч, подкрученные внутрь, обрамляя лицо стильным овалом. Бэллард подумала о подругах, которых назвала Робин Ричардсон, передавая им ежегодник.

— Её подругами были Жаклин Тодд и... кажется, Эмма? — спросила она.

— Эмма Арсиньега, — подсказал Массер. — Но Робин сказала, что после переезда в пустыню контактов не было. Это было до эпохи соцсетей. Сейчас люди остаются на связи вечно. Моей дочери двадцать семь, и она до сих пор общается с ребятами из детского сада.

Бэллард пролистала страницы, чтобы найти фото подруг. Жаклин Тодд была одной из немногих темнокожих учениц в классе Мэллори, а Эмма Арсиньега — одной из немногих латиноамериканок.

— Белая девочка из Пасадены дружит с чёрной и латиноамериканкой, — заметила Бэллард.

— Любопытно, — сказал Массер. — Думаешь, они знают что-то, что нам поможет?

— Кто знает? Но иногда лучшие подруги знают больше, чем родители.

Бэллард закрыла книгу. Разговор заставил её вспомнить о матери. Ей нужно было позвонить Дэну Фарли на Мауи, чтобы узнать новости о поисках. Она решила сделать это, когда они вернутся в Лос-Анджелес и она сможет поговорить наедине.

— Думаешь о маме? — спросил Массер.

— Господи, Массер, не превращайся в Колин, — огрызнулась Бэллард. — Как ты догадался?

— По выражению лица. Задумчивое, я бы сказал. Я уже видел такое.

— Следил бы ты за дорогой.

— Слушаюсь, мэм.

— И не называй меня мэм.

— Есть, мэм.

Прежде чем она успела ответить, её телефон завибрировал. Номер был незнакомый, но она ответила.