Майкл Коннелли – Два вида истины (страница 14)

— Ты все еще общаешься с Люси Сото? — спросила она.

Босх забыл, что Лурдес и Сото были знакомы, хотя бы случайно, через латиноамериканскую диаспору в правоохранительных органах.

— Мы время от времени общаемся, но, по-моему, вчера я впервые увидел ее за последние пару лет, — сказал Босх.

Он знал, что Лурдес хочет выяснить, с чем был связан визит из центра города накануне, но ему не хотелось об этом говорить. Он сменил тему.

— Твой сын в восторге от "Доджерс" в этом году? — спросил он.

— О, да, — ответила Лурдес. — Он выбрал игры, и мне нужно достать на них билеты. Он думает, что они выиграют всё в этом году.

— Как раз вовремя.

— Да.

— Ты знаешь, что Сото никогда не была на игре "Доджерс"? Ее бабушку, дедушку и отца выгнали из Чавес Равайн еще в пятидесятых, и она никогда не пойдет туда. Ей даже не нравилось ходить в Академию.

Босх говорил о принудительном переселении целого латиноамериканского района, чтобы освободить место для бейсбольного стадиона недалеко от центра города. Горечь этого переезда — включая множество слез и насильственных выселений, запечатленных на камеры новостей, — до сих пор омрачает историю любимой команды. Академия полиции Лос-Анджелеса находилась на краю одной из обширных парковок стадиона.

— Наверное, я все это понимаю, — сказала Лурдес. — Но это было очень давно. Бейсбол есть бейсбол. Как будто я собираюсь отказать маленькому мальчику в любви к бейсболу из-за того, что произошло еще до рождения его матери?

— Его мать тоже любит бейсбол, — сказал Босх.

Он улыбнулся. Прежде чем Лурдес успела сформулировать ответ, они оба увидели фургон, поворачивающий с Сан-Фернандо на Терра-Белла. Босх сначала подумал, что он направляется к производителю спринклеров, но он остановился прямо перед дверью в клинику. Босх и Лурдес молча наблюдали, как боковая дверь фургона открылась и люди стали вылезать из него и направляться к двери клиники.

Босх насчитал одиннадцать человек, не считая водителя, который остался в фургоне. Все они исчезли в клинике.

— Так что это было? — спросила Лурдес.

— Понял, — сказал Босх. — Может, они забирали людей из дома престарелых или еще откуда-то.

— Они не все были старыми.

— В основном старые.

— И выглядели они скорее как бездомные, чем как люди из дома престарелых.

Босх кивнул, и они снова погрузились в молчание, продолжая наблюдать. Водитель фургона оставался на месте за рулем, а боковая дверь оставалась открытой.

Примерно через двадцать минут после того, как они высадились из фургона, пассажиры начали выходить из клиники и выстраиваться в очередь, чтобы вернуться в фургон. На этот раз Босх присмотрелся внимательнее. Они были разного пола и расы, но их объединяла грязная одежда, которая свободно болталась на их костлявых телах. Босху показалось, что это очередь в столовую для бездомных на 5-й улице в центре города.

— Что ты думаешь? — спросила Лурдес.

— Не знаю, — сказал Босх. — Что это за клиника, у которой нет вывески перед входом?

— Нелегальная.

— И это её пациенты?

— Может быть, это шныри[12]. Джерри, следователь медицинского совета, так их назвал. Они приходят в так называемую клинику, получают рецепт, а потом идут за таблетками в аптеку. Им платят по доллару за таблетку. Думаю, это неплохо, если ты забираешь по шестьдесят таблеток за раз.

— Но тогда за сколько продаются таблетки на улице?

— Он сказал, что это зависит от дозировки и от того, что ты покупаешь. Обычно по доллару за миллиграмм. Оксикодон обычно продаётся в тридцатимиллиграммовых таблетках. Но он сказал, что святой грааль деревенского героина в наши дни — это доза в восемьдесят грамм. Также есть что-то под названием оксиморфон. Это следующая большая новинка. Кайф якобы в десять раз сильнее, чем от оксикодона.

Босх достал свой телефон и открыл приложение камеры. Положив телефон на приборную панель, он начал фотографировать клинику и фургон. Он использовал зум, чтобы поближе рассмотреть людей, ожидающих, когда они залезут внутрь, но их черты размывались.

— Думаешь, теперь фургон начнет развозить их по аптекам? — спросил он.

— Может быть, — сказала Лурдес. — Джерри сказал, что из стариков получаются лучшие шныри. Они ценятся.

— Почему?

— Потому что им нужны люди, которые выглядят достаточно старыми, чтобы быть в программе "Medicare"[13]. Они выдают им поддельные карточки "Medicare D" — покупают имена законных владельцев карточек — и тогда им не приходится платить полную стоимость за рецепты, которые они отваривают.

Босх покачал головой в недоумении.

— Значит, "Medicare" возвращает аптеке деньги за лекарства, — сказал он. — Другими словами, федеральное правительство финансирует всю эту операцию.

— В значительной степени, — сказала Лурдес. — По словам Джерри.

Последний мужчина вышел из дверей клиники и направился к фургону. По подсчетам Босха, двенадцать мужчин и женщин были набиты в кузов. Они были белыми, черными и коричневыми, но их объединяло то, что все они выглядели так, будто прошлись по грунтовым дорогам. У них были исхудалые лица и побитый вид, что, несомненно, являлось следствием их тяжелой жизни. Водитель в солнцезащитных очках и черной рубашке-поло вышел из машины и обошел фургон спереди, чтобы захлопнуть дверь. К тому времени, когда Босх навел зум на свою камеру, было уже слишком поздно, чтобы сделать снимок. Водитель был уже в фургоне и был скрыт за бликами на лобовом стекле.

Фургон отъехал от клиники и направился по улице Терра-Белла в сторону двух детективов. Босх опустил телефон под приборную панель.

— Черт, — сказала Лурдес.

Невозможно было скрыть, что Босх и Лурдес находились в полицейской машине без опознавательных знаков. Она была черной, официального вида, с мигалками, установленными за решеткой радиатора.

Но фургон проехал мимо, не снижая скорости, водитель был занят разговором по мобильному телефону. Босх заметил, что у него козлиная бородка и золотое кольцо на руке, в которой он держал телефон.

Лурдес наблюдала в боковое зеркало, пока фургон не проехал два квартала до Эль-Дорадо и не повернул направо.

— Нам стоит…? — спросила она.

— Может повезет, — ответил Босх.

Она отогнала машину от бордюра и сделала трехточечный поворот. Вырулила на Эль-Дорадо и сделала тот же поворот, что и фургон. Они догнали его, когда он повернул направо на Пирс, а затем поехал на север, пересекая Сан-Фернандо и пути метрополитена, прежде чем въехать на территорию аэропорта "Уайтман".

— Не ожидала такого, — сказала Лурдес.

— Да, странно, — добавил Босх.

Фургон подъехал к воротам напротив входа в частный ангар, и водительское окно опустилось. Из окна выдвинулась рука и поднесла ключ-карту к считывающему устройству. Ворота поднялись, и фургон проехал. Лурдес и Босх не могли проехать, но по периметру, параллельно внутренней дороге, шла другая дорога, по которой можно было следить за фургоном, находясь за пределами запретной зоны. Они увидели, как он въехал в открытый ангар, а затем потеряли его из виду.

Они припарковались на обочине дороги-периметра и стали ждать.

— О чем ты думаешь? — спросила Лурдес.

— Понятия не имею, — ответил Босх. — Давай просто посмотрим, что произойдет.

Они молча наблюдали за происходящим, и через несколько минут из ангара выехал одномоторный самолет с вращающимся пропеллером и начал двигаться к взлетной полосе. После того как он проехал ворота ангара, фургон отъехал и направился обратно к воротам.

— Фургон или самолет? — спросила Лурдес.

— Давайте останемся и посмотрим за самолетом, — сказал Босх. — У меня есть номер фургона.

Босх насчитал семь окон, расположенных по бокам самолета за кабиной пилота. Внутри каждого окна были опущены шторы. Он достал из кармана ручку и блокнот и записал бортовой номер. Также записал время. Затем, снова подняв телефон, он начал фотографировать самолет, выруливающий на взлетную полосу.

— На что, черт возьми, мы здесь смотрим? — спросила Лурдес.

— Я не знаю, — ответил Босх. — Но у меня есть номер с хвоста. Если они подали план полета, мы можем его получить.

Босх осмотрел ангар и увидел, что большая, широкая дверь медленно опускается. На гофрированном металле выцветшей краской было написано объявление.

СДЕЛАЙ ПРЫЖОК! КЛУБ ПАРАШЮТИСТОВ "SFV"

ПОЗВОНИТЕ СЕГОДНЯ! ПРЫГАЙТЕ СЕГОДНЯ!

Босх вернул свое внимание к взлетной полосе и молча наблюдал, как самолет движется по асфальту. Он был белого цвета с жгуче-оранжевой полосой по бокам. У него было надфюзеляжное крыло и площадка для прыжков под контуром широкой пассажирской двери.

Босх переключил камеру на видеосъемку и заснял, как самолет набирает скорость, а затем поднимается в воздух. Он полетел на восток, а затем повернул на юг под солнцем.

Босх и Лурдес наблюдали за ним, пока он не исчез.

10

На вышку УВД[14] в "Уайтмане" можно было подняться по лестнице, ведущей из небольшого административного здания. Между приемной и лестницей находилось место секретаря, где сидела женщина, и она подняла руки при виде полицейских значков. Босх и Лурдес поднялись по лестнице и постучали в дверь с табличкой: