Майкл Коннелли – Два вида истины (страница 16)

— Нет, не возражаю.

О'Коннор снял со стены планшет и передал его Босху. Там было несколько страниц, на которых документировались прилеты и вылеты в аэропорту. Один самолет, совершивший больше всего взлетов и посадок, имел бортовой номер, который Босх записал ранее, — тот самый прыжковый самолет.

Он вернул планшет обратно. Его план состоял в том, чтобы официально вернуться за ним с ордером на обыск.

— Есть ли камеры на взлетно-посадочных полосах и в ангарах? — спросил он.

— Да, у нас есть камеры, — ответил О'Коннор.

— Как долго хранится видео?

— Точно не знаю. Думаю, месяц. Полиция Лос-Анджелеса была здесь, чтобы просмотреть видео с драгрейсинга, и, как я слышал, они просмотрели несколько недель.

Босх кивнул. Приятно было знать, что в случае необходимости они могут вернуться, чтобы просмотреть видео.

— Итак, подведем итоги, — сказала Лурдес. — Этот аэропорт, по сути, имеет неограниченный доступ внутрь и наружу. Не требуются полетные планы, пассажирские или грузовые декларации, ничего подобного.

— Примерно так, — сказал О'Коннор.

— И нет никакого способа определить, куда направляется этот самолет — "Гранд Караван"?

— Ну, это зависит от обстоятельств. Вы должны летать с включенным транспондером. Если он следует правилам, то у него включен транспондер, и это будет регистрироваться, когда самолет будет перемещаться через воздушное пространство из одного района УВД в другой.

— Вы можете получить это в реальном времени? Например, прямо сейчас?

— Нет, нам нужно получить уникальный код транспондера от самолета и сделать запрос. Это может занять день. А может, и дольше.

Лурдес посмотрела на Босха. Тот кивнул. Ему больше не о чем было спрашивать.

— Спасибо, мистер О'Коннор, — сказала она. — Мы ценим ваше сотрудничество. Мы также будем признательны, если вы не будете распространяться об этом разговоре.

— Без проблем, — сказал О'Коннор.

Босх и Лурдес подождали, пока вернутся в машину, чтобы обсудить то, что они узнали за последний час.

— Ни хрена себе, Гарри, — сказала Лурдес. — Я имею в виду, где, блядь, АТБ[16], когда они нужны? Кто-то может просто сесть в самолет здесь, загрузить его всем, чем захочет, и полететь на нем в центр города или к водохранилищу, или куда угодно, и сделать черт знает что.

— Это страшно, — сказал Босх.

— Несмотря ни на что, мы должны кому-то об этом рассказать. Сольём в СМИ или что-то в этом роде.

— Давай посмотрим, как это впишется в наше дело, прежде чем мы заставим СМИ заняться этим.

— Поняла. Но если говорить о нашем деле, то куда дальше?

Босх на мгновение задумался.

— В центр, в Рейган. Давай поговорим с твоим парнем из медкомиссии.

Лурдес кивнула и завела двигатель.

— Джерри Эдгар. Он сказал мне, что в свое время работал в полиции Лос-Анджелеса.

Босх удивленно покачал головой.

— Что, ты его знаешь? — спросила Лурдес.

— Да, я его знаю, — сказал Босх. — Мы работали вместе в Голливудском участке. Еще в те времена. Я знал, что он ушел на пенсию, но думал, что он продает дома в Лас-Вегасе.

— Ну, теперь он вернулся сюда, — сказала Лурдес.

11

Офисы Медицинского совета Калифорнии находились в государственном здании им. Рональда Рейгана на Спринг-стрит, в трех кварталах от штаб-квартиры Департамента полиции Лос-Анджелеса. В плотном потоке машин дорога из Пакоймы заняла сорок пять минут. По дороге Лурдес позвонила Джерри Эдгару и сказала, что она и ее напарник едут к нему. Когда Эдгар замялся, сказав, что у него уже назначено и он хочет перенести их встречу, она назвала своего напарника — Гарри Босх, и Эдгар не смог отказать. Он сказал, что освободит место в своем расписании.

Они припарковались на платной стоянке, и Эдгар ждал их в вестибюле государственного здания. Он тепло, но неловко обнял Босха. Прошло несколько лет с тех пор, как они общались друг с другом, профессионально или как-то иначе. Последнее сообщение от Эдгара, которое Босх мог вспомнить, было соболезнование по поводу бывшей жены Босха несколько лет назад. Босх слышал, что после этого его бывший партнер ушел на пенсию, но не получил приглашения на вечеринку по случаю выхода на пенсию, хотя и не знал, была ли она на самом деле. Тем не менее, они вместе расследовали несколько дел, пока работали в отделе убийств в Голливуде. Теперь в Голливуде не было даже отдела убийств. Всеми убийствами занимались детективы Западного бюро или ОГУ[17] департамента. Все меняется.

Среди полицейских бытовало мнение, что истинная проверка партнерских отношений происходит, когда поступает звонок о необходимости помощи. Реакция — бросить все и ехать, прижав педаль газа к полу и прорываясь через светофоры с сиреной, чтобы добраться до нуждающегося в помощи копа. Настоящие напарники отслеживают одну сторону каждого перекрестка, проезжая его на скорости. Водитель смотрит влево, пассажир — вправо, каждый кричит "Чисто!" — когда машина проносится через перекрестки под красный свет. Требуется огромное доверие, чтобы не обмануться и не проверить другую сторону, даже когда ваш партнер говорит, что все чисто. С настоящим партнером вам не нужно проверять другую сторону. Вы знаете. Вы верите. Но когда Босх и Эдгар были напарниками, Босх постоянно перепроверял другую сторону улицы. Посторонний человек мог бы расценить это как дистанцию, выкованную расовым различием между ними. Эдгар был черным, а Босх — белым. Но для каждого из них это было что-то другое, что-то не имевшее отношения к цвету кожи. Это была разница между тем, как каждый из них относился к своей работе. Это была разница между тем, как коп работает над делом и как дело работает над копом.

Но ничего из этого не проявилось, когда двое мужчин улыбнулись друг другу и неуверенно обнялись. Голова Эдгара была выбрита, и Босх подумал, узнал бы он его, если бы не знал, что это его бывший напарник.

— Последнее, что я слышал, — сказал Босх, — ты завязал с этим делом, переехал в Вегас и продавал недвижимость.

— Ну… — ответил Эдгар. — Это продолжалось около двух лет, и потом я вернулся сюда. Но посмотри на себя. Я знал, что ты никогда не сможешь отказаться от этого, но я думал, что ты попадешь в прокуратуру или еще куда-нибудь. Д-П-С-Ф[18]. Они называют себя "Город Миссий"[19], верно? Это идеально подходит для Гарри Босха.

Лурдес улыбнулась, и Эдгар указал на нее.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — сказал он, улыбаясь. — Гарри — всегда человек на миссии.

Эдгар перестал улыбаться и сменил тему, прочитав в застывшем взгляде Босха намек на то, что он слишком далеко зашел в определении главного различия между ними. Он подал знак следовать за ним в нишу лифта, и они вошли в переполненную кабину. Эдгар нажал кнопку четвертого этажа.

— Как поживает твоя дочь? — спросил он.

— Учится в колледже, — ответил Босх. — Второй год.

— Ого, — сказал Эдгар. — С ума сойти.

Босх просто кивнул. Он терпеть не мог вести разговоры в переполненных лифтах. Кроме того, Эдгар никогда не встречался с Мэдди, так что было ясно, что они перешли к пустой болтовне. Он больше ничего не говорил, пока они ехали вверх. Вышли на четвертом этаже, и Эдгар с помощью карточки-ключа вошел в офисные помещения с большой правительственной печатью на стене, на которой была изображена семиконечная звезда, окруженная надписью Калифорнийский департамент по делам потребителей.

— Моё лежбище здесь, — сказал Эдгар.

— Вы из департамента по делам потребителей? — спросила Лурдес.

— Правильно, отдел расследований качества здравоохранения. Мы занимаемся правоприменением для Медицинского Совета.

Он провел их в небольшой личный кабинет с переполненным бумагами столом и стульями для двух посетителей. Усевшись, они приступили к делу.

— Итак, это дело, над которым вы работаете, — сказал Эдгар. — Вы думаете, оно связано с жалобой, которую прислала нам одна из ваших жертв?

Эдгар посмотрел на Лурдес, когда говорил, но Босх и Лурдес еще по дороге договорились, что Гарри будет вести встречу, хотя Белла первой вступила в контакт с Эдгаром. У Босха был опыт общения с Эдгаром, и он лучше всех знал, как выстроить разговор в их пользу.

— Мы еще не на сто процентов в этом уверены, — сказал Босх. — Но все идет к этому. Все было снято на видео, и мы считаем, что это было убийство, замаскированное под ограбление. Два стрелка, маски, перчатки, вошли и вышли, никаких следов. Мы рассматриваем парня как цель, и это подводит нас к жалобе, которую он отправил. Он был хорошим парнем — без судимостей, не из банды, из тех, кто, скорее всего, добьется успеха, только что из фармацевтической школы. Он и его отец были в чем-то не согласны, и это могло быть обслуживание рецептов из этой клиники.

— Печальная ирония заключается в том, что парень, вероятно, поступил в фармацевтическую школу на деньги, которые старик откладывал от работы сомнительными рецептами, — сказал Эдгар.

— Это печально, — сказал Босх. — Так что случилось с жалобой парня?

— Хорошо, — сказал Эдгар. — Ну, как я уже сказал детективу Лурдес, жалоба попала ко мне на стол, но я еще не принял по ней мер. Я поднял ее, когда мы разговаривали, и, судя по дате отправки и получения, она пылилась в Сакраменто около пяти или шести недель, прежде чем ее рассмотрели и переслали мне. Бюрократия — ты ведь знаешь об этом, Гарри?