Майкл Коннелли – Честное предупреждение (страница 14)

— Вам не о чем беспокоиться. Я занимаюсь этим давно, цитат не выдумываю и из контекста не вырываю.

— Тогда, полагаю, наш разговор окончен.

— Послушайте, Марк, я не понимаю, почему вы так взъелись. Вы были репортером, теперь работаете с репортерами, вы знаете кухню. Нельзя устанавливать правила после интервью. Что вас так расстроило?

— Ну, во-первых, я открыл вашу биографию и теперь вижу, кто вы такой.

— Я представился.

— Но вы не упомянули книги, которые написали о тех убийцах.

— Это старые, очень старые истории, которые не имеют никакого отношения к...

— Обе были о технологических достижениях, используемых плохими людьми. «Поэт»? «Пугало»? Серийные убийцы, настолько жуткие, что пресса дала им прозвища. Так что я не думаю, что вы позвонили сюда, чтобы написать успокаивающую статью о нашей безопасности. Здесь происходит что-то другое.

Он был не прав, но и не совсем ошибался. Я всё еще не знал, что у меня на руках, но его уклончивость только усиливала мое ощущение, что здесь что-то есть.

— Ничего не происходит, — сказал я. — Мне правда интересно узнать о безопасности ДНК, которую присылают в вашу компанию. Но я сделаю для вас вот что: если хотите, я зачитаю вам ваши цитаты прямо сейчас. Вы убедитесь, что я записал их точно.

Повисла тишина, а затем Болендер ответил резким тоном, который дал понять, что разговор окончен — если я не найду способа его продолжить.

— Итак, если мы закончили, Джек...

— Я хотел бы задать еще пару вопросов. Я читал о том, как быстро «GT23» выросла в одного из крупнейших провайдеров ДНК-аналитики.

— Это правда. В чем ваш вопрос?

— «GT23» по-прежнему делает все лабораторные анализы самостоятельно, или она выросла так быстро, что передает часть работы субподрядчикам?

— Э-э, я полагаю, часть работы передается по контракту в другие лаборатории. Я знаю, ваш следующий вопрос будет о том, работают ли они с теми же мерами безопасности и конфиденциальности, и ответ — да, безусловно. Те же стандарты по всей цепочке. Значительно выше государственных требований. Здесь нет никакой сенсации, и мне пора идти.

— Последний вопрос. Вы упомянули, что компания и ее подрядчики выходят за рамки федеральных норм и требований в плане безопасности, отчетности о любых нарушениях конфиденциальности и так далее. Известно ли вам, что никаких норм и требований не существует, и что любая отчетность по этим вопросам должна быть сугубо добровольной?

— Я, э-э... Джек, думаю, у вас неверная информация. «FDA» регулирует ДНК.

— Верно, это подпадает под компетенцию «FDA», но «FDA» решило, по крайней мере до сих пор, не регулировать эту сферу. Поэтому, когда вы говорите, что «GT23» выходит за рамки госуд...

— Думаю, я говорю о том, что мы закончили, Джек. Всего хорошего.

Болендер отключился, и я положил трубку на рычаг. Я сжал кулак и беззвучно постучал им по столу, как молотком. Если отбросить то, как я прижучил Болендера его же словами, я чувствовал, как вокруг меня нарастает напряжение. У Болендера были веские причины нервничать. Помимо попыток защитить репутацию компании, в которой он работал, он должен был понимать, что большая тайна всей индустрии находится под угрозой разоблачения. Генетическое тестирование было саморегулируемой отраслью, за которой практически не присматривало государство.

А это тянуло на сенсацию.

Глава 9.

Я распечатал все свои заметки, сделанные в ходе изысканий и интервью. Забрав стопку листов из общего принтера, я выскользнул из офиса, проходя мимо Майрона — тот висел на телефоне, окучивая очередного потенциального спонсора. Это была удача. Мне не пришлось объяснять, что я делаю и куда направляюсь. Я выбрался за дверь, так и не услышав своего имени в спину.

Дорога до центра и поиск парковки заняли сорок пять минут. Я понимал, что рискую потерять пару часов впустую, не позвонив заранее, но также знал: предупреди я о визите, Рэйчел Уоллинг наверняка не оказалось бы на месте к моему приезду.

Ее офис располагался в элегантном старинном здании Торгового банка на пересечении 4-й улицы и Мэйн. Здание числилось в историческом реестре, что гарантировало сохранность фасада, по-прежнему напоминающего банк. Но когда-то величественный интерьер был отреставрирован и нарезан на частные офисы и творческие пространства, арендуемые в основном юристами, лоббистами и прочими дельцами, имеющими дела в расположенном поблизости административном центре. Рэйчел занимала двухкомнатный офис с секретарем.

На двери значилось: «RAW DATA SERVICES». Аббревиатура «RAW» складывалась из инициалов — Рэйчел Энн Уоллинг. Ее секретаря звали Томас Риветт. Он сидел за своим столом, уставившись в монитор. На нем лежал основной объем компьютерной работы, связанной с проверкой биографических данных — главной статьей дохода их бизнеса.

— Привет, Джек, — сказал Томас. — Не ждали тебя сегодня.

— Я и сам не ожидал, — ответил я. — Рэйчел у себя?

— Да. Давай я проверю, свободна ли она. У нее могут быть разложены документы клиентов.

Он снял трубку и позвонил в комнату, находящуюся в двух метрах позади него.

— Рэйчел? Здесь Джек Макэвой.

Я отметил, что он назвал меня полным именем. Это заставило задуматься: а не появился ли в жизни Рэйчел другой Джек, раз Томасу пришлось уточнять, какой именно ждет приема.

Он повесил трубку и с улыбкой посмотрел на меня.

— Путь свободен. Можешь проходить.

— Спасибо, Томас.

Я обогнул его стол и вошел в дверь прямо за его спиной. Кабинет Рэйчел представлял собой длинный прямоугольник с небольшой зоной отдыха у входа и Г-образным столом в глубине. По обеим сторонам стола стояли большие мониторы, позволявшие ей работать над разными задачами одновременно на компьютерах с разными IP-адресами.

Когда я вошел и закрыл за собой дверь, она оторвала взгляд от одного из экранов. Прошел как минимум год с тех пор, как я видел ее в последний раз, да и то мельком, на многолюдном дне открытых дверей, когда она объявила о запуске «RAW Data». С тех пор были лишь редкие смс и письма, но, улыбнувшись ей, я осознал, что мы, вероятно, не оставались наедине уже года два.

— Джек, — произнесла она.

И ничего больше. Никаких «Что ты здесь делаешь?». Никаких «Нельзя просто так заявляться, когда вздумается». Никаких «Нужно договариваться о встрече заранее».

— Рэйчел, — отозвался я.

Я подошел к ее столу.

— Есть минутка?

— Конечно. Садись. Как ты, Джек?

Мне хотелось обойти стол, поднять ее с кресла и обнять. Она всё еще имела надо мной эту власть. Желание возникало каждый раз, когда я ее видел. И неважно, сколько времени прошло.

— Я в порядке, — сказал я, усаживаясь. — Знаешь, всё по-старому. А ты как? Как бизнес?

— Хорошо, — ответила она. — Действительно хорошо. Никто больше никому не доверяет. А это значит, что у меня есть работа. Заказов больше, чем мы можем переварить.

— Мы?

— Томас и я. Я сделала его партнером. Он это заслужил.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Десять лет назад у нас была общая мечта — работать бок о бок как частные детективы. Мы отложили ее, потому что Рэйчел хотела дождаться полной выслуги для пенсии ФБР. Она осталась в Бюро, а я работал на «Бархатный гроб». Потом всплыло дело Родни Флетчера, и я поставил сенсацию выше того, что у нас было и что мы планировали. Рэйчел не хватило двух лет до полной пенсии, когда ее уволили. И наши отношения развалились. Теперь она занималась проверкой биографий и частным сыском без меня. А я занимался жесткой потребительской журналистикой.

Всё должно было быть не так.

Наконец, голос вернулся ко мне.

— Собираешься добавить его имя на дверь?

— Не думаю. Мы уже раскрутили бренд «RAW Data», и он работает. Так… что привело тебя сюда?

— Ну, я надеялся воспользоваться твоим опытом и получить совет по одной истории, над которой работаю.

— Давай пересядем.

Она указала на зону отдыха, и мы переместились туда: я сел на диван, а Рэйчел заняла кресло напротив, через журнальный столик. Стена за ее спиной была увешана фотографиями времен ее службы в Бюро. Я знал, что это маркетинговый ход — демонстрация авторитета.

— Итак, — сказала она, когда мы устроились.

— У меня есть история, — начал я. — То есть, я думаю, что есть. Я хотел прогнать ее через тебя, вдруг что-то зацепит.

Я максимально кратко изложил историю убийства Тины Портреро, связь с тремя смертями других женщин по всей стране и ту кроличью нору, в которую меня завели поиски. Я достал распечатки из заднего кармана и зачитал ей отрывки из соглашения об информированном согласии GT23, а также некоторые цитаты Болендера и матери Тины.

— Чувствуется, что здесь что-то есть, — подытожил я. — Но я не знаю, каким должен быть следующий шаг.

— Первый вопрос, — сказала Рэйчел. — Есть ли какие-то признаки того, что полиция Лос-Анджелеса копает в том же направлении? Они знают то, что знаешь ты?

— Понятия не имею, но сомневаюсь, что они вышли на три других случая.

— А как ты вообще об этом узнал? Это не похоже на твое новое амплуа. Репортер по защите прав потребителей...

Я удобно опустил ту часть, где полиция пришла ко мне, потому что я провел ночь с Тиной Портреро год назад. Теперь отступать было некуда.