Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 65)
Эти люди не могут критиковать эпиграфику в ее собственных терминах. Кто отрицает, что существуют проблемы в интерпретации? Но полностью отклонить весь набор сведений и глупо, и антиинтеллектуально. Сначала узнайте, как эпиграфисты читают иероглифы, а потом критикуйте».
Полагаю, проблема лежит глубже, и не только в неспособности или нежелании археологов, подготовленных в рамках антропологии, признать, что они имеют дело с останками реальных людей, что эти древние цари, царицы, воины и писцы когда-то жили и говорили, и к их словам стоит прислушаться.
Апогея это непризнание достигло в журналах, контролируемых полевыми археологами: даже если вся эта эпиграфика, искусство и иконография не просто чушь и бессмыслица, даже если тексты не лживы, они не представляют настоящую культуру майя и их общественную организацию. Как выразился на одной конференции некий ее участник, «подавляющее большинство» населения майя даже не упоминается в текстах. Конечно не упоминаются. И миллионы феллахов, что строили пирамиды и дворцы Египта, не упомянуты в царских надписях долины Нила, и простые крестьяне, обрабатывавшие царские земли, не появляются на хеттских монументальных рельефах.
Эта популистская точка зрения, столь распространенная среди археологов, игнорирует тот факт, что в доиндустриальных недемократических обществах, достигших уровня государственности, значительные элементы культуры порождаются царском двором и высшим классом в целом. Майяский
Несмотря на все старания, остановить прогресс дешифровки опровергатели не смогли. Как сказала мне однажды Линда Шили, «дешифровка произошла. Есть два способа реагировать на это. Один – принять ее, и, если вы не можете [читать иероглифы] сами, привлеките кого-нибудь, кто, черт возьми, может. Другой заключается в том, чтобы игнорировать, пытаться уничтожить или вовсе отвергнуть».
По мере того как мы переходим в третье тысячелетие, верный способ исследования был продемонстрирован археологами Биллом Фэшем в Копане, Артуром Демарестом в Дос-Пиласе и на других памятниках Петешбатуна, Дианой и Арленом Чейзами в Караколе, а недавно Стивеном Хаустоном в Пьедрас-Неграсе и Саймоном Мартином в Калакмуле [10]. В ходе раскопок этих памятников эпиграфика была преданной служанкой полевой археологии почти на каждом этапе проекта, как это было начиная с прошлого века в Египте, Месопотамии и Китае.
Однако и обучение майянистов тоже должно пойти в новом направлении. К великому сожалению, многие полевые археологи до сих пор почти полностью неграмотны в отношении письменности майя, разве что могут распознать даты по долгому счету в надписи. Мало кто знает язык майя. Сравните это с тем, что должен знать ассириолог, прежде чем он или она получит докторскую степень: кандидат должен овладеть как шумерской, так и аккадской клинописью и быть хорошо знакомым с одним или несколькими семитскими языками. Только вообразите себе человека, называющегося египтологом, который не может прочитать иероглифическую надпись, или синолога, косноязычно говорящего по-китайски! Тогда как такие «специалисты» могут притворяться, что исследуют письменную цивилизацию?
В изучении иероглифики майя лингвисты играют сейчас даже бо́льшую роль, чем в прошлом, так как чтения корректируются и мы приступаем к анализу целых текстов вместо отдельных иероглифов или фраз. Эпиграфистам майя придется более тесно сотрудничать с современными сказителями, шаманами и носителями традиционных знаний майя, чтобы лучше понять древние надписи. Дэвид Стюарт, безусловно, был прав, когда отметил, что еще дюжину лет назад никто не мог предсказать, что письменность настолько фонетична – и была фонетична в самых ранних надписях. «Сейчас мы на переходной стадии, – говорит Дэвид, – но думаю, что вскоре сможем читать такие вещи, какие нельзя было и представить!»
В 1998 году скончались три современных гиганта дешифровки письменности майя: Юрий Валентинович Кнорозов[181], Линда Шили и Флойд Лаунсбери. Теперь мы понимаем, что Юрий Валентинович был своего рода Шампольоном нашего времени, но ни одна американская газета, даже «New York Times», не сочла нужным посвятить ему некролог, хотя он был одним из величайших ученых ХХ века.
Флойд Лаунсбери дал нам методологию дешифровки: связь с реальным языком, технику перекрестного чтения и основные правила для доказательства того, что предлагаемое чтение является истинным. Его близкая подруга Линда была совсем другим человеком – скорее харизматичным творцом и художником, чем осторожным ученым. Величайшим же достижением Линды Шили, по моей оценке, было обнаружение в классических надписях и иконографии фактов, свидетельствующих о том, что космологические события, связанные с творением мира 13 августа 3114 года до н. э., отозвались в древней культуре майя. В последнее десятилетие своей жизни Линда погрузилась в древнюю астрономию: после ее смерти я обнаружил, что ее компьютер заполнен сложными астрономическими программами. В своей книге 1993 года «Космос майя», написанной вместе с Дэвидом Фрейделем и Джой Паркер, она увязала звездные небеса с глубочайшими уровнями мировоззрения майя.
Вместе с Дэвидом Стюартом Линда сыграла важную роль в установлении династической последовательности правителей Копана, основанной на чтении резных монументальных надписей. В более поздних копанских текстах говорится об основателе династии Йаш-К’ук’-Мо, который умер около 435 года. Не был ли он персонажем мифическим, плодом воображения эпиграфистов, как думали некоторые полевые археологи? Но в 1996 и 1997 годах Роберт Шерер и Дэвид Седат из Пенсильванского университета, проложившие глубокие туннели под храмом 16 в Копане, обнаружили останки могилы Йаш-К’ук’-Мо, который, вероятно, пришел из огромного центральномексиканского города Теотиуакана или из другого города под его контролем. Уточненные прочтения надписей Стюарта, занимающего ныне пост профессора истории искусства имени Линды Шили в Техасском университете, показывают, что основателями могущества Тикаля и Вашактуна в классическую эпоху были, по всей видимости, также теотиуаканцы.
Большим шагом вперед для настоящего и будущего дешифровки стало то, что эпиграфика майя превратилась в поистине международную дисциплину. Помимо США крупные ученые (некоторые совсем молодые) работают сегодня в Канаде, Англии, Испании, скандинавских странах, Нидерландах, Германии, Польше, России (наследники великого Кнорозова!), Украине, Австралии, Гватемале, а теперь даже в Мексике, наконец-то отказавшейся от своего давнего пренебрежения изучением письменности майя. Без сомнения, связующим звеном между этими исследователями, которых я шутя называю «(иеро)глиферами», является Интернет: новые чтения, новые гипотезы и свежие интерпретации старых материалов мгновенно разлетаются по всему миру, а сканеры снабжают изображениями и PDF-файлами текстов. Объем данных огромен, взять хоть тысячи развернутых изображений расписных и резных ваз майя, созданных Джастином Керром. Ничего подобного никогда не существовало в прошлом. Поэтому я с оптимизмом смотрю в будущее.
А в чем состоит это будущее?
Четыре кодекса майя, которые дошли до нас, чрезвычайно ограничены по своей тематике и в большей степени связаны с религиозными ритуалами и астрономией. А что насчет обширных библиотек, которые должны были существовать в классических городах? Что на самом деле писали писцы, расписывавшие глиняные вазы? Существовала ли литературная традиция, включающая нарративные тексты? И Деннис Тедлок, и Алан Кристенсен, современные ученые, которые изучили и перевели великий эпос киче «Пополь-Вух», убеждены, что в XVI веке он был переписан алфавитной письменностью с давно утерянного иероглифического оригинала. Есть какие-либо доказательства того, что писцы майя фиксировали подлинные речи или диалоги людей, либо богов, либо богов и людей?
Теперь мы знаем, что керамические тексты составляют отдельный класс текстов. «Основной стандарт», хотя о нем предстоит еще многое узнать, является формулой посвящения сосуда, в котором указываются его форма, содержимое и владелец, как «именные ярлыки» маркируют другие предметы – от стел до личных украшений. И я думаю, изучение вспомогательных текстов, непосредственно связанных со сценами на керамике, однажды откроет целый мир, который, возможно, содержался в давно утраченных ритуальных кодексах классического периода. Одно только чтение иероглифа
Давно замечено: многие из вспомогательных текстов соединены изогнутой или прямой линией со ртом либо лицом богов или сверхъестественных существ. Теперь же мы понимаем, что таким образом передана речь персонажей, подобно тому, как художники комиксов обозначают диалог текстовыми выносками. Николай Грюбе был одним из первых, кто указал [11], что на некоторых вазах речь от 1-го и 2-го лица можно идентифицировать, опираясь на классический майяский (чоланский) глагол