Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 12)

Но и юкатекский язык также не следует упускать из виду. В великих городах майя на полуострове Юкатан к северу от чоланоговорящих земель, вероятно, все – от простого крестьянина до великого правителя – говорили на юкатекском языке. Но, как мы знаем из сложной этнической истории Европы, языковые границы не совсем непроницаемы: на самом деле они протекают, как вода сквозь сито, и слова заимствуются из одного языка в другой. Существует множество свидетельств того, что такой обмен словами происходил между юкатекскими и чоланскими языками по меньшей мере за тысячелетие до испанского завоевания. Эти свидетельства появились благодаря развитому состоянию майяской дешифровки [3].

Рис. 13. Классификация и временная глубина языков майя.

Следует иметь в виду, что все языки майя, на которых говорят сегодня, являются конечными продуктами лингвистической эволюции и подвержены различным степеням «лингвистического империализма» испанской культуры, которая доминировала со времени Конкисты. Приведу лишь один печальный пример: на Юкатане очень немногие майя могут считать на своем родном языке больше, чем до пяти, – и это потомки тех, кто когда-то мог считать на майя миллионами!

О языках майя мы знаем гораздо больше, чем Шампольон мог знать о египетском или коптском. Сложнейшие методы позволяют лингвистам с некоторой уверенностью восстановить словарный запас, грамматику и синтаксис проточоланского языка, на котором говорили в таких городах, как Тикаль, Паленке и Йашчилан, что очень помогает дешифровщикам [4]. И тем не менее лишь прирожденный оптимист может сказать, что языки майя учить легко; может быть, это верно для детей майя, но не для тех, кто воспитывался на европейских языках (включая даже русский). Достаточно услышать речь рыночных торговок в столице Юкатана Мериде или в городке под вулканами Гватемалы, чтобы понять, как сильно отличаются языки майя от европейских.

Во-первых, в языках майя присутствует очень важное различие между глоттализованными и неглоттализованными согласными. Последние произносятся «нормально», как и у нас, но при произнесении глоттализованного согласного горло сжимается и образуется дополнительный маленький взрыв. Мы говорим, что глоттализация является различительным признаком, потому что она позволяет различать значение слов. Сравните, например, следующие пары слов в юкатекском:

Еще одна вещь, которая нам незнакома, – гортанная смычка, или гортанный взрыв, являющаяся в языках майя отдельной фонемой, но обычно не отражавшаяся в текстах колониального периода. Это просто смыкание голосовых связок, которые носители английского языка используют в начале слова, например apple, или в восклицательном слове uh-oh!, а носители русского – когда произносят название буквы ы. Лингвисты обозначают ее при помощи апострофа (’) или знаком вопроса без точки (ʔ). Посмотрите на такую фразу на юкатекском: b’ey tu hatz’ahile’exo’ob’o’ (бей ту хац’ахиле’ешо’обо’) «так они ударили вас» (латинская буква x читается как русская ш) – и вы получите некоторое представление о звучании языка, который подверг тяжелому испытанию способность испанских монахов понимать и говорить на майяском.

И, как будто недостаточно было сложной фонетики, – и грамматика языков майя не имеет ни малейшего сходства с индоевропейскими языками, даже если вспомнить трудности, с которыми мы сталкивались, когда изучали латынь, древнегреческий или любой из современных европейских языков. Мы в другом мире, с другим мышлением [5].

В языках майя корни в подавляющем большинстве являются односложными, в основном типа СГС (согласный – гласный – согласный), и к ним добавляются особые частицы. Слова, как правило, имеют полисинтетический характер, часто выражая одним словом то, для чего у нас потребуется целое предложение.

Языки майя, наряду с такими совершенно не связанными друг с другом и разбросанными языками, как баскский, эскимосский, тибетский и грузинский, являются эргативными. Этот специальный лингвистический термин, означающий, что субъект непереходного глагола (у которого нет объекта, например, «спать») и объект переходного глагола (например, «ударить») выражаются при помощи одного и того же падежа или, если мы имеем дело с местоимениями, обозначаются одинаково.

В языках майя есть два набора местоимений, которые мы будем называть «набор A» и «набор B». В юкатекском они таковы[36].

С переходными глаголами местоимения из набора А обозначают субъект действия, а из набора Б – объект. С непереходными глаголами, такими как «спать», местоимения из набора Б обозначают субъект. И, чтобы запутать новичков еще больше, местоимения из набора А используются также как притяжательные местоимения. Это то же самое, как я использовал бы одно и то же местоимение 3-го лица единственного числа u– в значении «он» во фразе «он ударил его» и в значении «его» во фразе «его книга» (мы увидим это позже в иероглифах майя).

Однако если действие, описанное в высказывании, еще не закончено, то субъект обозначается местоимением из набора А! Это связано с вопросом о грамматической категории времени: времена не существуют в языках майя, таких как юкатекский; другими словами, в них нет прошлого, настоящего и будущего, к которым мы привыкли. Вместо них присутствуют виды, которые обозначаются специальными словами или частицами и указывают, было ли действие завершено или нет, начинается ли оно или заканчивается, или уже выполнялось какое-то время. Эти специальные слова или частицы стоят перед глаголами, напоминая наречия, и управляют глаголами. Как следствие, чтобы вести разговор о событиях, случившихся в прошлом, вы должны отличать отдаленное прошлое от более недавнего прошлого. Если вы говорите о будущем, конкретный видовой показатель, который вы должны использовать, зависит от того, насколько точно событие произойдет – например, есть неопределенное «я буду ходить», определенное «я планирую ходить» и совершенно определенное утверждение «я точно буду ходить».

В языках майя просто невозможно использовать глагол несовершенного вида, относящийся к действиям или событиям в прошлом, настоящем или будущем, которые не были завершены, без указания на дату или без видового наречия времени перед ним. Майя всегда очень точны в этом отношении, гораздо точнее, чем мы, – и мы увидим это на примерах сложных хронологических конструкций, на которые нанизаны все тексты, даже те, что записаны испанскими буквами в колониальное время.

Вот несколько примеров юкатекских предложений, дающих представление о том, как эти принципы воплощаются на практике. Для начала предложение с использованием переходного глагола:

t u hatz’-аh-o’on-o’ob (ту хац’а-о’он-о’об) «Они ударили нас» (в прошлом)

t– показатель совершенного вида переходных глаголов

u-… – o’оb «они» (местоимение из набора A)

hatz’ «ударить»

– аh – суффикс совершенного вида

– o’on «мы/нас» (местоимения из набора Б)

И другой:

taan in-hatz’-ik-ech (таан ин-хац’-ик-еч) «Я бью тебя»

taan – показатель длительного аспекта

in– «я» (местоимение из набора A)

hatz’ «ударить»

– ik – суффикс глагола

– ech «тебя» (объект, местоимение из набора Б)

И, наконец, предложение с непереходным глаголом:

h ween-en (х веен-ен) «Я спал»

h – показатель совершенного вида непереходных глаголов

ween «спать»

– en «я» (местоимение из набора Б)

И не забыли про притяжательные местоимения?

in hu’un «моя книга»

in «моя» (местоимение из набора А)

hu’un «книга»

Не только время играет ключевую роль в майяских глагольных конструкциях. Есть целый класс непереходных элементов, которые описывают положение и форму объекта или субъекта в пространстве. Например, существуют разные глаголы «лежать лицом вниз» и «лежать лицом вверх». Эти так называемые позиционные глаголы имеют свои собственные суффиксы.

Как носители индоевропейского языка, мы считаем само собой разумеющимся, что можно сказать «четыре птицы» или «двадцать пять книг», но такого рода конструкции невозможны в языках майя, где между числом и предметом счета должны стоять классификаторы числительных (или счетные слова), описывающие класс существительных, к которому принадлежит объект (животное, растение или вещь). У нас есть элементы такого рода конструкций, когда мы говорим о «двух стадах гусей» или о «прайде львов», но это бледная тень по сравнению с богатством майяских классификаторов. В колониальных словарях юкатекского перечислены десятки таких классификаторов, из которых лишь несколько сохранились на Юкатане по сей день; тем не менее их все равно надо использовать, даже если числительное испанское [6]. Если я вижу на лугу трех коней, я буду считать их как ox-tul tzimin (ош-туль цимин): ox «три»; – tul, классификатор для одушевленных существительных; tzimin «конь» или «тапир». Однако если бы на этом лугу лежало три камня, мне пришлось бы сказать ox-p’el tunich (ош-п’ель тунич): ox «три»; – p’el, классификатор неодушевленных существительных; tunich «камень».

До прошлого столетия, когда большая часть древней системы счета была утеряна, майя использовали двадцатеричный счет (на основе числа 20) вместо десятеричного (на основе числа 10, как у нас). Физиологически у человека двадцать пальцев, а не десять – человек как мера наглядно присутствует в системе счета майя. Посредством этого они могли считать очень большие числа – до миллионов, если это было необходимо.