Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 14)

Неудивительно, что юный Бог кукурузы вместе с Чаком вездесущ в иконографии майя, и не только в сохранившихся книгах, но и в скульптуре великих городов, таких как Копан, и на погребальной керамике. Однако никто из исследователей цивилизации майя еще не сталкивался с богом хлебного дерева, не говоря уже о божестве корнеплодов.

Диета майя была богата растительной пищей: кукуруза, потреблявшаяся в виде тамалей[37] и, возможно, лепешек (хотя в классические времена доказательств этого немного), фасоль, кабачки и тыквы, перец чили и помидоры наряду со множеством других культурных и дикорастущих растений. Поскольку одомашнены были только собаки (с ними ходили не только на охоту, но и использовали в пищу), индюки и безжальные пчелы[38], важную роль в кухне играла дичь (олени, паки[39], пéкари[40]), дикие птицы и рыба.

Природный мир пронизывает почти все аспекты религиозного и светского искусства майя, визуально выражаясь в самых образных и удивительных формах. Ягуар, крупнейшая из пятнистых кошек в мире, был в прямом смысле слова царем джунглей, опасным для людей, и так же, как мы, стоял на вершине своей собственной пищевой цепи. Его шкура была символом царской власти, и владыки майя с гордостью заявляли о своей близости с этим ужасным хищником. В то же время, будучи ночным охотником, ягуар был тесно связан с Шибальбой, подземным миром майя.

Но и множество других форм жизни также проникло в культуру майя: болтливые паучьи обезьяны и шумные обезьяны-ревуны, черными стаями передвигающиеся по пологу леса; красные ара, сверкающие красными, синими и желтыми цветами; и кецаль, житель дождевых лесов на юге Петена, чьи переливающиеся золотом зеленые хвостовые перья высоко ценились и использовались для изготовления царских головных уборов и наспинных украшений. Мир вездесущих рептилий был представлен обитателями неторопливых рек – крокодилами и кайманами, а в лесах – игуанами и змеями, такими как удав боа и ядовитая копьеголовая змея.

Майянисты, с энтузиазмом относящиеся к своему предмету, склонны забывать, что культура, которую они изучают, была частью более обширной культурной модели, которая называется мезоамериканской. В широком смысле под термином «Мезоамерика» понимаются территории, где ко времени испанского завоевания сложились высокоразвитые культуры и цивилизации. Это бо́льшая часть центральной, южной и юго-восточной Мексики (включая полуостров Юкатан), Гватемала, Белиз и западные районы Гондураса и Сальвадора. В пределах этого региона говорили и говорят на разных языках, в том числе, конечно, и на языках семьи майя, а вот природные условия схожи: пустыни, заснеженные вулканы, долины с умеренным климатом, тропические низменности, мангровые болота и т. д., разве что где-то их больше, где-то меньше.

Однако при всем разнообразии языков и вариативности пейзажей эти территории имели некоторые общие культурные черты. Все народы, населяющие их, были земледельческими, выращивая кукурузу, фасоль, тыкву и перец чили; все жили в деревнях, поселках и городах и торговали на больших и развитых рынках; у всех были книги, хотя только у сапотеков в Оахаке, майя и малоизвестных эпиольмеков[41] в Веракрусе было настоящее письмо. Но главное – у всех народов были политеистические религии, которые при всех различиях, тоже имели общие элементы, такие как священный календарь, основанный на цикле в 260 дней, и вера в то, что необходимо проливать человеческую кровь – либо собственную, либо пленников – в честь богов и предков.

На одном конце мезоамериканской истории располагаются астеки и их могущественная империя, самая известная из всех, так как их цивилизация была разрушена – и описана – испанскими конкистадорами. Языком империи астеков, которая частично затрагивала, но никогда не включала государства майя, был науатль, агглютинативный язык, к счастью, свободный от сложностей, которые делают языки майя такими трудными. Это был лингва франка большей части не-майяской Мезоамерики, используемый как торговцами, так и чиновниками.

А что же лежит на другом конце мезоамериканской истории, в более ранней ее части? Археологи прошли долгий путь, чтобы ответить на этот вопрос. Но сначала посмотрим, на какие временные отрезки подразделяется история Мезоамерики.

Вот общепринятая схема, частично основанная на радиоуглеродных датировках, а частично – на календаре майя.

Палеоиндейский период, 20000–8000 годы до н. э.

В эту отдаленную эпоху (верхний плейстоцен, или ледниковый период) охотники и собиратели, пришедшие из Сибири, колонизировали Новый Свет и Мезоамерику. По континенту тогда бродили стада крупных животных, таких как мамонты и дикие лошади.

Архаический период, 8000–1800 годы до н. э.

В Мезоамерике небольшие группы индейцев начали переходить к возделыванию растений, которое заменяет собирательство. Селекция привела к одомашниванию почти всех использовавшихся в пищу растений, прежде всего кукурузы, что привело в конце архаической эпохи к появлению первых постоянных деревень, а также к возникновению ремесел, таких как гончарное дело или ткачество.

Доклассический (или формативный) период, 1800 год до н. э. – 250 год н. э.

Когда-то этот период считался аналогом неолита в Новом Свете, характеризующимся распространением земледельческих деревень и простых культов плодородия, основанных на почитании глиняных статуэток женщин. Теперь мы знаем, что корни мезоамериканской цивилизации уходят именно в эту эпоху, начиная с культуры ольмеков и позднее – с культур сапотеков и майя.

Классический период, 250–900 годы.

Предположительно, золотой век мезоамериканской культуры, в который доминировали великий город Теотиуакан на Центральном Мексиканском нагорье и города майя на юго-востоке. По сути, классический период может быть лучше всего определен как период, когда майя вырезали и устанавливали памятники, датированные по системе долгого счета.

Постклассический период, 900–1521 годы.

Якобы милитаристская эпоха, последовавшая за падением классической цивилизации майя, ознаменовавшаяся господством тольтеков примерно до 1200 года, а затем империей астеков, которая охватывала почти всю не-майяскую Мезоамерику. Постклассические культуры были уничтожены испанцами.

Пока неизвестно, когда майя заселили высокогорья и низменности, но небольшие стоянки ранних охотников были найдены в горных долинах Гватемалы, а архаические поселения разбросаны по всему Белизу (и, скорее всего, будут обнаружены по всей низменности, если знать, что искать) [9]. Так как каменные инструменты не разговаривают, нет никакого способа узнать, говорили ли их владельцы на языках майя, но это вполне вероятно. К концу II тысячелетия до н. э., когда численность населения, проживающего в оседлых деревнях и даже городках, выросла, некоторая форма протомайяского должна была распространиться по всей области майя.

Истоки классической цивилизации майя нужно искать в доклассическом периоде. С начала прошлого столетия археологи-майянисты – своего рода ура-патриоты – придерживались майяцентрического взгляда на историю мезоамериканской культуры: именно их любимые майя первыми одомашнили кукурузу, изобрели мезоамериканский календарь и принесли свет цивилизация всем остальным народам. Как не сравнить это с гегемонией геоцентрического взгляда на Солнечную систему в докоперниковы времена! Только в этом случае иконоборческую роль Коперника и Галилея взяли на себя пионеры археологии ольмеков – Мэтью Стирлинг[42] из Смитсоновского института и мексиканский художник-археолог Мигель Коваррубиас. В 1930-е и 1940-е годы они обнаружили гораздо более раннюю цивилизацию, чем майя, погребенную на прибрежной равнине штатов Веракрус и Табаско в Мексике. Ее создатели могли высекать из камня и перемещать многотонные колоссальные головы, изображающие правителей, изготавливать великолепные статуэтки, маски и подвески из сине-зеленого жада[43] и даже на позднем этапе своего развития изобрели письменность и разработали календарь, считавшийся майяским[44].

Когда первые сообщения об этой древней культуре были опубликованы, реакция сообщества майянистов варьировалась от прохладной до совершенно враждебной. Атаку на предполагаемую древность ольмекской культуры предпринял Эрик Томпсон, британский уроженец, подлинный мозг Программы майя института Карнеги в Вашингтоне [10]. Мы еще услышим о нем позже.

Однако к ужасу «фанатов майя» (слова Мэтта Стирлинга) радиоуглеродные датировки, полученные на ольмекских памятниках, таких как Ла-Вента, показали, что цивилизация ольмеков была даже старше, чем полагали Стирлинг и его коллеги. В еще более древних центрах – в огромном Сан-Лоренсо, например, который я раскопал в 1960-е годы, – культура ольмеков, характеризующаяся изготовлением массивных каменных монументов и строительством пирамид, была в полном расцвете уже в XIII веке до н. э. – за тысячелетие до того, как все, что можно назвать цивилизацией, возникло в тропических лесах низменностей майя [11]. И хотя «фанаты майя» все еще сражаются в арьергардных боях, большинство мезоамериканистов почти не сомневаются в том, что ольмеки, с их странным художественным стилем, пантеистической религией, сфокусированной на ягуарах-оборотнях и других существах-химерах, программами церемониального строительства, были первыми, кто создал то, что мы называем мезоамериканской культурой.