Майкл Харрисон – Пустота (страница 15)
В некоторых проектах можно было ограничиться электронным присутствием. Другие требовали более тесного вмешательства. В тот день Гейнс оказался на Панамаксе IV[24], где Алиссия Финьяль, местный агент, обнаружила десятки объектов, на первый взгляд сходных с заброшенными городами. Микрохимический анализ тестовых проб, однако, показал, что были то не так конурбации, как, по расплывчатому определению Алиссии, «спиритуалистические двигатели»: места массовых жертвоприношений, где за сотню тысяч лет до прибытия ребят с Земли на протяжении тысячелетия или даже дольше ревели и шумели фабрики, призванные ускорить некую перемену или, что вероятнее, отвратить ее.
– В такой близости Тракта, – сказала она, – на каждой планете попадаются подобные места. Фронт травмирующей волны напрямую переносится на астрофизические карты.
Они стояли на низком пригорке, понижавшемся к неестественно ровной поверхности охватом около пяти с половиной акров, покрытой, вопреки жарким летним ветрам, толстым слоем пыли и сточенными временем остатками архитектуры. Там и сям в проходах между зиккуратами попадалась растительность – скопления небольших красных цветов, группки тенистых деревьев, под которыми сотрудники Алиссии обедали, обмениваясь выражениями восторга и оптимизма. Ежедневно они совершали новые открытия. Над южными горами в синем небе возносилась облачная башня; с вершины соседнего холма, где вроде бы тоже что-то раскапывали, поднимался дымок. Гейнс подумал, что любой смысл, какой ни вкладывай в массовое жертвоприношение, ему посторонен. Трактовка говорит больше об исследователях, чем об истории.
– И чем же примечательно это? – спросил он.
Алиссия Финьяль отвела взгляд и улыбнулась собственным мыслям. Потом ответила:
– Трюк сработал. Они переместили планету.
Внезапно она очутилась прямо перед Гейнсом, заглянула ему в лицо, требовательно доискиваясь душевного контакта; глаза ее широко распахнулись от изумления.
– Риг, насчет этого места все напрочь ошибались. Потому-то я и позвала вас! Сто тысяч лет назад эти существа сдвинули свою планету на
– Может, их угрызения совести замучили? – предположил Гейнс.
– Не думаю, чтобы это было возможно в подразумеваемом вами смысле.
Они молча посмотрели на холм, и Алиссия добавила:
– Они походили на ящериц-диапсид.
– Алиссия, это весомое достижение.
– Благодарю.
– Чего тебе надо?
Она рассмеялась:
– Денег.
– Я могу выделить тебе больше сотрудников, – предложил он.
Тут его вызвали по делам проекта «Алеф». Алиссия из вежливости отошла в сторонку, подкинув ногой темно-серую пыль с высоким содержанием древесного пепла и выветренных костей. Ее сотрудники обнаружили толстые отложения того же материала в ледовых полярных шапках; там его склеивали жировые прослойки.
Она еще не отошла от восторга открытия. Тем утром, отдавая себе отчет, что вживую увидеть Рига ей не доведется еще много лет, Алиссия тщательно подбирала одежду: вязаный свитер из красного растительного волокна с короткими рукавами и полоской фальшперламутровых пуговиц на плече, расклешенная юбка до колена из выцветшей зеленой саржевой ткани. Стройные загорелые ноги выдавали, что Алиссия на пятом десятке, но одежда и лицо лучились энтузиазмом юности. Гейнс глядел на нее с рассеянным удовлетворением, ожидая, пока призрачное действие на расстоянии[25] заполнит сверхсветовой канал и знакомый ему голос скажет:
– Около часа назад мы зафиксировали неконтролируемое удвоение периода и какие-то конвульсии основных решеток. Оно перескочило в новое устойчивое состояние.
– Оно продолжает спрашивать о той полицейской?
– Настойчиво, как никогда прежде.
– Еще что-нибудь?
Пауза в замешательстве, затем:
– Оно хочет знать все про домашних кошек. Помочь ему в этом?
Гейнс громко рассмеялся вслух.
– Расскажите, что захотите.
Многолетняя упорная работа не приблизила их к пониманию природы Алефа. Возможно, они программируют компьютер. Возможно, общаются с божеством. Они даже не знали толком, на кого именно работают в ЗВК. Гейнс выработал по этим вопросам сложную профессиональную философию.
– Продолжайте работу, – говорил он. – В таких ситуациях все преимущества выявляются лишь при непосредственной проверке. Потом разберемся, как выпутаться из последствий.
Большинство проектов кажутся незначительными, несущественными: большие или маленькие, склепанные на коленке или финансируемые в планетном масштабе, окружающим они остаются непонятны. Другие расцветают в самый неожиданный момент. Эти становятся личными. Эти прорастают глубоко в сердце.
– Найдите мне K-рабль, – приказал он.
Управление Полиции Зоны, перекресток Юнимент и По, пятый этаж, медленно наползает утро. Полоски света, проникая через неплотно прикрытые жалюзи, отягчали плечи ассистентки. В углах потолка вязко-липуче клубились теневые операторы. (Пару раз в неделю там возникал призрак ее бывшего начальника. От привидения толку было меньше, чем рассчитывала ассистентка. Оно состояло из одного лица – лица пожилого Альберта Эйнштейна, напоминая его фотографию под текучей водой: глаза навыкате, рот бесцельно открывается и закрывается, словно пытается ее о чем-то предупредить.) Стол был завален отчетами.
В Саудади сама топология – уже преступление. Остальная планета не в состоянии предложить ничего покруче изнасилования или убийства, а вот Полиция Зоны, реализуя слабые потуги человечества навести порядок в Зоне, неподвластной пониманию, вынуждена разбираться с подвижками границ, внезапными галлюцинаторными туманами, ежедневным нелегальным трафиком хабара из Зоны Явления и обратно: люди, мемы и артефакты не поддавались внятной классификации. Ассистентка с головой ушла в эти загадки. Вдалеке негромко звенели телефоны. Примерно в 11:40 в коридоре снаружи начались крики, и ассистентку вызвали в подвальную камеру для допросов. Два-три дня назад под прикрытием неполадок в системе нанокамер, которые только сейчас устраняли, внизу случился сущий кошмар. На пятом этаже тоже хватало свидетельств того происшествия, опосредованных и не очень.
– Сырым мясом воняет, – заявлял кто-то. Другие рассказывали, что по зданию управления словно война прокатилась.
Война не война, а всем было интересно поучаствовать. Сигналы тревоги выключились. Отряды быстрого реагирования, вооруженные ручными термобарическими гранатометами и пистолетами Чемберса при полных патронташах, высыпали из лифтов, улыбаясь во все зубы. Ассистентка предпочла спуститься по лестнице. На полпути вниз произошло нечто настолько странное, что добраться в подвал оказалось невозможно. А именно: распахнулась дверь эвакуационного выхода, и в гулком лестничном колодце перед ассистенткой возникла женская фигура. Высокая, бритоголовая или очень коротко стриженная, мускулистая, она оглядывалась через плечо; на лестницу женщина ступила в тот самый миг, как завершила начатую фразу словом «Перлент» или похожим.
Ассистентка, услышав его, подняла руку.
– Стоять! – рявкнула она.
Выкройка активировалась, но на рабочий темп выйти не успела: вместо этого у ассистентки возникло впечатление, будто она наблюдает окружающий мир под слегка неправильным углом, став кем-то другим, а вниз по лестничному колодцу заструился ослепительный, как на иконе Благовещения, свет. Фигура развернулась к ней, разлепила губы и с непонятным шепчущим смехом произнесла:
– Не прыгай, малышка!
Полуослепленная, повергнутая в неизъяснимый ужас, ассистентка наблюдала, как фигура исчезает на следующем лестничном пролете. Послышались торопливые шаги. На нижнем этаже бухнула дверь. Никого. Ассистентка села на ступеньку, тяжело дыша и чувствуя тошноту: побочные продукты реакций вырывались из ее разогнанных органов. Она не ощущала стороннего контроля, только эмоциональное опустошение и озадаченность. В остальном все было нормально.
Она выбежала из здания и вскоре очутилась в «Глубокой нарезке», ателье мелкого пошиба на Стрэйнт; владелец, который осел в городе Саудади после несчастного случая во франшизе Дяди Зипа ближе к ядру Галактики, один раз взглянул на нее и произнес:
– Таким, как ты, я ничем не могу помочь.
Клиенты, что ошивались в ателье тем утром (полдюжины ганпанков с пляжных анклавов у Суисайд-Пойнт в поисках не очень дорогого блокатора роста типа 7-4EVA), порскнули через заднюю дверь. За пять футов от ассистентки можно было унюхать тяжелые металлы в ее крови, разогнанные протоколы переноса АТФ, расширения иммунной системы: уже их одних хватило бы кого угодно отогнать. Помимо прочих талантов, она непосредственно слышала звуки на частотах до 50 кГц, а диапазон вплоть до 1000 кГц был доступен через частотное разделение каналов, гетеродинирование и мультиплексное расширение; результаты выводились в зрительное поле одним из сотни визуальных оверлеев. Кожа ассистентки, чувствительная к инфракрасному излучению, транслировала данные биочипам, залегавшим под кожей на подложке из метаматериалов. Выкройка была не обычной и даже не спортивной полиции. На всех биологических уровнях чувствовалась работа «Prêter Cur». Слезы пахли химическими препаратами, а тело разило животным ароматом боев. Жестом поторопив портняжку выбраться из-за конторки, ассистентка встала совсем близко перед ним.