Майкл Флинн – В Пасти Льва (страница 46)
— Нет! Он на крыше.
Екадрина Шонмейзи укрылась у дальнего конца крыла и отстреливалась от тех, кто ударил ей в спину. Скинув с плеча длинностволку, Равн прицелилась. Расстояние было большим, но приемлемым. Указательный палец лег на спусковой крючок, погладил его и не стал нажимать. Большой Жак заявил свои права на Екадрину и ту честь, которую даровало ее убийство, но не это остановило Равн. В сердце Олафсдоттр не было неприязни к Высокой, зато ее искренне огорчало то, что приключилось с Пастью Льва. Одно дело — игра в маневры, устранение овец, захват ключевых позиций и постов. Совсем другое — начать убивать друг друга. После того как конфликт разрешится, сумеет ли верховная Тень восстановить Пасть Льва? Закончится ли все Чисткой, как в стародавние дни? Перейдут ли к партизанским действиям и скрытным убийствам последние смельчаки проигравшей стороны?
В случае победы революции Пасть Льва могла просто прекратить свое существование. Каково это будет — остаться сиротой?
Екадрину Шонмейзи закрутило на три четверти оборота и бросило на землю. Упав, предводительница тайчи перекатилась, сливаясь с тенями… и исчезла. Спустя несколько мгновений показался Большой Жак; он не был столь глуп, чтобы сразу выбежать на открытое пространство. Равн заметила его лишь потому, что ожидала его появления и знала, где искать.
Но, конечно же, к встрече была готова и Екадрина. Большой Жак вздрогнул, когда в его рассеивающую броню ударил разряд, и тоже исчез.
Трезубцы занимали позиции, прежде удерживаемые хризантемами, объединяясь с разношерстным отрядом Сорок, которым командовала Равн. Тайчи отступали к объятому пожаром зданию. Напасть на них с тыла было невозможно, но лишь потому, что за их спинами разверзлись врата ада.
— Еще один! — закричал Домино Тайт.
Взбешенная сверх всякой меры, Равн Олафсдоттр собралась было осадить его, но язвительные слова замерли у нее на языке.
Там, где встречались два крыла складов, стоял человек. Мускулистый, с тяжелым взглядом, облаченный в необычную, покрытую узорами броню, мерцавшую багрянцем и окруженную ореолом электрических разрядов. Незнакомец неспешно оглядывался, изучая поле боя с явственным пренебрежением к происходящему. Казалось, он внимательно рассматривает каждого участника битвы.
Борьба временно затихла. Тайчи и трезубцы, черные кони и желтые лилии — все взирали на этого странного человека и гадали, кто он и что собой представляет. Никто не стрелял в него, поскольку не понимал, на чьей он стороне. К тому же то, насколько беззаботно незнакомец встал прямо посреди битвы, подсказывало: справиться с ним будет совсем не просто.
А затем он расхохотался, и смех его казался грохотом тяжелых орудий. Он вскинул на плечо какую-то трубу, повернулся и выстрелил по трезубцам, захватившим позиции хризантем.
Ослепительное пламя протянулось полосой вправо и влево от места попадания, а спустя мгновение донесся грохот взрыва. Из трубы вылетела израсходованная гильза.
Какая-то ракетная установка.
— Нарушение! — возмутился Ошуа. — Правила запрещают использование армейского вооружения.
Должно быть, это услышал и незнакомец, поскольку тот вновь рассмеялся, и голос его разнесся по всем каналам связи:
— Какие могут быть правила, когда люди собираются поубивать друг друга?
Он сорвал с пояса еще одну ракету длиной с целую руку и загнал снаряд в трубу В этот раз целью стала будка охраны.
Но трезубцы времени не теряли. Судьба собратьев, погибших в пристройке, стала достаточным предупреждением, а потому Сороки Большого Жака поспешили укрыться в зарослях. Арьергард и черные кони, засевшие в основном здании, сосредоточили на новоприбывшем огонь как личного оружия, так и дистанционно управляемых турелей. Но ореол из золотистых светлячков, круживших возле незнакомца, лишь засверкал ярче. Ни один разряд или пуля не смогли достать противника.
Вновь показалась Шонмейзи, вся в крови, с безжизненно болтающейся рукой. Екадрина высоко подняла зажатый в кулаке кинжал и издала воинственный вой. Тайчи бросились в погоню за отступающими трезубцами.
Чужак повернулся к складу и снял с пояса еще одну ракету.
Равн тщательно прицелилась, хотя была вовсе не уверена, что выпущенная ее ружьем пуля сумеет проложить себе путь там, где не справились остальные. Но Олафсдоттр остановила чья-то рука.
Рядом стояла женщина в серебряном облачении, чем-то схожем с броней недавно появившегося мужчины. Коротко остриженные серебряные же волосы охватывал металлический обруч, похожий на корону.
— Не стоит пока привлекать внимание Ари Чжина, — сказала новоприбывшая, прежде чем повернуться к Домино Тайту и протянуть тому странное двуствольное ружье. — Держи горизонтально, чтобы он оказался точно между прицельных планок. Поможет «разрядить» его броню. А ты, чернокожая, как только это произойдет, пристрелишь мерзавца. Только хорошо прицелься… в броне он или нет, Ари рожден для войны. Поспешите, пока он перезаряжает.
— Кто… — начал Домино Тайт.
— Вокфунь Бо разозлился из-за того, что ты ранил его жену Ее брат вызвал его. А теперь стреляйте, иначе рискуете распрощаться с жизнью.
Домино Тайт сжал изогнутое литерой U ружье в обеих руках и прицелился так, чтобы Ари Чжин оказался посредине. Большой палец лег на кнопку спуска. Тень выдохнул и, задержав дыхание, мягко нажал на нее.
Равн синхронизировала свое дыхание с ним, и в следующую же секунду после выстрела Домино Тайта трижды пролаяло ее ружье.
Защитный кокон погас, но первая пуля отскочила от красной брони. Вторая ее пробила. Третья — впилась в руку. Ари Чжин взвыл от боли и прижал ладонь к груди, заливая кровью золотые узоры. Развернувшись, он увидел в рядах обороняющихся Тину Чжи и указал на нее трясущимся пальцем. Но если он что-то и собирался сказать, никто этого не услышал, поскольку странный воин внезапно исчез.
То место, где он только что стоял, изрешетили пули, но было поздно.
— Домино Тайт, — произнесла Равн Олафсдоттр, — когда появится время передохнуть, тебе придется объясниться. А вы…
Она повернулась к серебряной спасительнице и обнаружила, что та тоже исчезла.
— Она говорит, — сказал Домино Тайт, — что их всех отозвали.
Он посмотрел на объятую дымом крышу, и то, что он там увидел — или не увидел, — судя по всему, помогло ему успокоиться, поскольку он расслабился впервые с того момента, как приземлился возле ног Равн.
— Дело за малым — расквитаться с Екадриной.
— За малым?! — воскликнула Равн Олафсдоттр, еще несколько минут назад полагавшая эту женщину самым смертоносным существом на всем белом свете. — Где же ты был, милый Домино? Гляжу, обзавелся новыми друзьями.
— Некогда болтать, — ответил он. — Но… на всякий случай…
Домино Тайт направил сигнал своего шэньмэта на ее и передал пакет данных, в котором, скорее всего, содержались архивы, записанные его броней. Равн могла посмотреть их потом, если это самое «потом» когда-нибудь наступит.
Тайчи все еще продолжали гнать трезубцев. Рано или поздно людей Большого Жака переловили бы по одному. Равн закрыла глаза и задумалась; размышления много времени не заняли. Наконец она вздохнула.
— А под каким знаменем, — поинтересовалась она у Ошуа, — сражался Падаборн?
— Травянисто-зеленый, — сказал он, — под небесно-голубым. А что?
Но Равн не ответила. Она уже перепрограммировала свой шэньмэт так, чтобы живот и ноги были окрашены в зеленый, а тело и рукава — в небесно-голубой.
— Ты что вытворяешь? — изумился Домино Тайт.
— Прости меня, Гидула, — сказала Олафсдоттр, прежде чем сорвать с предплечья белую комету, отбросить в сторону ружье и расчехлить оружие ближнего боя.
Она проверила боезапас и заточку — работа предстояла не из простых.
— Надо воодушевить их, — продолжила она, — иначе Екадрина скоро вернется и довершит начатое этой тварью Ари Чжином.
Домино Тайт осторожно выглянул из-за контейнера.
— Куда подевался Большой Жак? Трезубцы отступили к лесу за дорогой, но не все тайчи побежали за ними. Некоторые остались и чего-то ждут.
Равн кивнула. Она думала о Гидуле, Ошуа, Доноване. Вспоминала долгие ночи, проведенные в обществе Домино Тайта. Затем Олафсдоттр повернулась к нему и ухмыльнулась.
— Двигай за мной.
Вначале она подошла поближе к докам, а потом развернулась и побежала прямо через здание, через склады, крича:
— Падаборн! Падаборн с нами!
Она не оглядывалась, не проверяла, следует ли за ней Домино. Сороки Жака, которые все еще укрывались внутри, увидев цвета ее одежды, возликовали и побежали за ней.
— Падаборн!
Половина Сорок Ошуа последовала примеру, хотя они прекрасно знали, что Донован лишь предположительно был Падаборном. Возможно, они решили, что человек со шрамами был лишь прикрытием, а настоящий Гешле прибыл на битву тайком.
На бегу Олафсдоттр успела заметить ошарашенного Донована и округлившиеся от удивления глаза Ошуа, а потом она влетела в охваченное пожаром крыло.
— Прямо через огонь? — раздался позади голос Домино Тайта, но, оглянувшись, она его не увидела.
— А с какой стороны нас меньше всего ждут? Возможен ли более драматичный выход на сцену?
Пламя уже лизало опоры, и облицовка стекала со стен горячими каплями.
— Перейти на взрывные патроны! — крикнула Равн бегущим за ней Сорокам. Замок в двери в конце коридора должен был выйти из строя от жара. — Цельтесь в косяк, распределившись по номерам!