Майкл Флинн – В Пасти Льва (страница 48)
— Я удивлена, что ты вообще очнулась, — встревает Изящная Бинтсейф, сидящая в углу позади Тени.
Равн поворачивается к ней и улыбается.
— По-оверь, я о-охазалась удивлена не меньше, — произносит конфедератка. — Но-о это-о был приятный сюрприз.
Арфа в руках Мéараны играет повелительный аккорд.
— Но х’ть ты и провалял’сь все эт’ время брюхом кверху, рассказать-та о т’м, чем драка зак’нчилась, тебе по силам!
— Думаю, — Тень кивнула в сторону бан Бриджит, — твоя мама уже догадывается.
— Думаю, ты зря сюда явилась, — уходит от ответа Гончая. — Скажи лучше, пока мое любопытство не угасло, с какой стати ты напялила на себя цвета Гешле Падаборна и попыталась выдать себя за него.
— Кто-то же должен был, — пожимает плечами Тень.
Но Мéарана понимает, что безразличие конфедератки притворно.
— Чтобы поднять дух повстанцев.
Равн наклоняется вперед и кладет ладони на колени.
— Им нужен был Падаборн; я им его дала.
— Поддельного.
Тень обнажает зубы в широкой улыбке, вновь откидывается назад и укладывает широко разведенные руки на спинку дивана.
— Неужели?
— Нет, — говорит бан Бриджит, — она вернула им настоящего. Он устоял перед всеми искушениями, кроме последнего. Месть, слава или освобождение Терры — ничто не смогло убедить его. Но то, что ты пала, пытаясь сыграть предназначенную ему роль, вынудило его принять решение.
— Таков и был план, — опускает голову Равн.
— Твой план! — восклицает Изящная Бинтсейф. — Да тебя же могли убить. И не передумай Донован, так бы все и закончилось.
Вновь сверкают зубы.
— В тот момент это казалось неплохой мыслью.
— Скажи, Равн… — напрягается вдруг бан Бриджит, — кто одарил тебя этими шрамами? Екадрина? Неужели она свалила старика так же, как тебя, а потом подвергла тебя каовèну? Или это Ошуа наказал тебя за то, что ты лишила его возможности разыграть карту Падаборна в битве за власть?
— Никто меня ими не одаривал, Красная Гончая. Я их заслужила. Это лишь самые заметные из моих ран, и каждая заработана честно; и те причины, по которым они получены, позволяют мне носить эти увечья с гордостью.
IX. Юц’га: главный аргумент
Ах, какие удары наносились, к каким уловкам прибегали соперники! Олафсдоттр оставалось лишь жалеть, что рецепторы шэньмэта смогли заснять битву только кусками и что происходящим не удастся в полной мере насладиться в минуты покоя. Невзирая на внезапность, с которой атаковал Падаборн, Екадрине удалось пережить его первый выпад и, постоянно меняя укрытия, осыпать соперника градом выстрелов.
Но именно для таких случаев и расщепили когда-то сознание Падаборна. Пока половина его личностей выискивала обходные пути, остальные занимались решением поставленной задачи. Будучи отнюдь не дураком, он не надеялся, что покончит с врагом первым же выстрелом, и молниеносно сменил позицию, чтобы сделать следующий.
Тренируйся он хоть чуточку почаще, и удача была бы на его стороне. Не будь Екадрина ранена, повезло бы ей. Но так уж вышло, что схватка превратилась в потасовку двух калек; победа могла не достаться никому, а поражение — настигнуть любого. Вокруг, подобные звездам-компаньонам вокруг основной, плыли по своим орбитам остатки тайчи, трезубцев и черных коней, сходившихся в поединках менее значимых для всех, кроме тех, чья жизнь зависела от их исхода. Пожар перекинулся с пристройки на кустарники, охватил соседние здания и, перепрыгнув через реку Эндикотта, начал свое шествие по окрестностям Кривограда. И кое-кому из Сорок, сражавшихся в лесу, пришлось неожиданно столкнуться с новым, более грозным противником — ревущим, вставшим стеной огнем.
Но почти ничего из этого Равн не видела. Та поза, в которой она лежала, значительно ограничивала ее шэньмэту обзор, и изображение записывалось под неудобным углом. На мгновение в кадре возник Падаборн, но только для того, чтобы один раз выстрелить и показать прием «Игра с пучком палочек». Екадрина, которой видно не было, метнула планирующую гранату — вращающийся диск, изящно проплывший над травой, прежде чем взорваться. К сожалению, только столь краткие моменты этой грандиознейшей битвы и удалось записать.
Но Высокая получила серьезные раны. До этого ей довелось сойтись в поединке с Большим Жаком — само по себе нелегкое испытание, — а потом ее ждала пусть и краткая, но отнюдь не простая стычка с загримировавшейся Равн и укрывшимся плащом Домино Тайтом… в том бою она почти не пострадала, но и антракт после него не был объявлен. Все это накладывало свой отпечаток, и, когда она, пошатываясь, попала в поле зрения распростершейся на земле Равн, по черному облачению Екадрины из разреза на левом боку струилась кровь.
Но и Падаборну было не легче. Екадрине удалось его зацепить. Осколки планирующей гранаты посекли его правую ногу, и только благодаря системам шэньмэта, которые почти сразу зашили раны и остановили кровотечение, он все еще не выбыл из боя. К тому же он не сражался ни с кем с того самого дня, как отстранил Билли Чинса от службы… а было это примерно два года назад.
В конечном итоге Падаборн решил, что победу ему гарантирует «Игра в паука» — во всяком случае, должна. По счастью, прямо рядом с телом Олафсдоттр в земле была неглубокая яма, и именно туда повалился человек со шрамами, изображая покойника. «Хрустяшки» он разбросал не возле себя, но чуть дальше и левее. И теперь лежал настолько неподвижно и спокойно, что все выглядело так, будто его и впрямь коснулось дыхание смерти. Ветер, поднятый стремительно распространяющимся пожаром, колыхал траву и приносил с собой от леса редкие хлопки выстрелов.
Суть приема заключалась в том, чтобы лежать тихо и ждать, пока жертва приблизится. К этому трюку обычно прибегает тот, кто слишком изранен, чтобы действовать иначе. Неподвижный объект превращается в элемент окружающего пейзажа. Внимание привлекает движение.
В самом скором времени показалась Екадрина. Она кралась беззвучно, не тревожа даже травинки; она словно бы парила над пейзажем, сливаясь с ним, становясь с ним единым целым. «Хрустяшки» не сработали. Слишком уж ярко они сверкали в лучах солнца. Едва заметно улыбнувшись, Шонмейзи обошла их слева.
Падаборн стремительно взметнулся, хватая ее за лодыжки, и женщина рухнула на землю, подобно срубленному дереву. Всплеснув руками, она распростерлась на спине и выронила пистолет. Удар выбил из легких весь воздух, на секунду оглушив ее.
Падаборн — или, лучше будет сказать, Силач — еще сильнее сжал ее ноги, собираясь раскрутить и припечатать о разрушающуюся стену старой сторожевой будки. Но как раз в этот момент небеса разорвал рев космического челнока, отвлекший на мгновение внимание даже столь многозадачной личности, как Падаборн. И этим мгновением воспользовалась Екадрина Шонмейзи, она швырнула в голову Донована случайно оказавшийся под рукой камень и потянулась за оброненным пистолетом.
Силач откатился в сторону, избежав попадания камня, и мгновенно вскочил на ноги, сжимая в руках свое оружие…