Майкл Флинн – В Пасти Льва (страница 12)
— Придется тебе полежать здесь пару денечков. Заодно подумаешь о том, как плохо себя вел. Скоро мы выйдем на трассу Абалон — Меграном. Не хотелось бы, чтобы ты толкал меня под локоть.
После того как Тень ушла, Донован предпринял несколько попыток выпутаться, но Олафсдоттр знала свое дело. Впрочем, не слишком рассчитывая на успех, он не был и разочарован, когда ничего не вышло.
— Мы не захотели ее гибели, — сказал Донован самим себе. — Почему?
«Не сказал бы, что я влюблен в эту жердь», — ответил Силач.
— Недоверие оказалось оправданным, — заметил Фудир. — Он не явился.
«Совсем иной сорт предательства, нежели тот, которого мы опасались…»
— Кстати, да. А почему он не пришел? — спросил Донован.
«Заткнись», — попросил Силач.
«Эт’ хто сказал? Вааще-то это я ее повалил».
— И это бы не сработало, — сказал им Фудир. — Мы все равно остались бы на мушке у Ригардо-джи. Он и нас бы застрелил. Впрочем, думаю, он с самого начала именно это и планировал.
«Я ему с самого начала не доверял».
«Я что-то не заметил, чтобы доверие к людям нам хоть раз пошло на пользу».
К разговору подключился облаченный в хламиду юноша:
«И я ему тоже не доверяю. Что-то есть подозрительное в том, как он держится, в его интонациях».
— А ты что скажешь, Полианна? — спросил Донован. — Ты-то всегда видишь лучик света даже за самой черной тучей.
Девушка в хитоне сидела на полу возле койки.
«Зато ты видишь черную тучу даже на самом ясном небе, — сказала она. — Скоро все разрешится. Просто подожди — и увидишь».
Донован ожидал, что этой же ночью контрабандист воспользуется потайной дверью и проникнет к нему, поэтому Внутренний Ребенок и Силач остались на дежурстве, наблюдая за каютой через полузакрытые глаза и внимательно прислушиваясь. Было бы неплохо получить хоть какое-то объяснение тому, что Ригардо-джи не выполнил своего обещания, хотя Донован вовсе не был этим опечален. Какой-то внутренний зов заставил Силача защитить их похитительницу. Силач не мог похвастаться остротой ума, зато его инстинкты никогда не подводили.
Человек со шрамами уловил постукивание за стеной и прислонился к переборке, чтобы отчетливее разобрать звук. Тот раздавался через неравные промежутки; вначале издалека, откуда-то со стороны кормы, но постепенно приближался, пока не поравнялся с ним. Некоторое время не доносилось ни единого шороха, и в душе Донована-буига медленно росло ощущение, что по другую сторону панели что-то есть и это что-то знает о его присутствии.
Доновану до того вдруг стало неуютно, что он осторожно отодвинулся от стены настолько, насколько позволяли ремни, и замер, стараясь даже не дышать.
Медленно текли секунды.
Рядом с его головой вновь раздалось постукивание, а потом звуки из потайного коридора начали удаляться. Теперь человек со шрамами смог вздохнуть спокойно. Шелковистому Голосу стук напомнил тот, какой бывает, когда играешь с теннисным мячиком, — вот только этот мяч казался сделанным из металла и медлил, прежде чем подпрыгнуть вновь.
Чуть позднее Внутренний Ребенок услышал, что звуки возвращаются. Передав эти сведения Ищейке, чтобы тот ломал голову над загадкой, он продолжил ждать появления контрабандиста.
Но никто так и не пришел ни в эту ночь, ни следующим днем, ни вечером.
Человек со шрамами гадал, не решил ли Ригардо-джи все-таки действовать самостоятельно. Тот мог напасть на Равн из засады и завладеть кораблем, оставив Донована прикованным к кровати.
Но на третий день, когда судно вошло в пространство Мегранома и поползло к Палисадному бульвару, именно Равн Олафсдоттр явилась, чтобы освободить человека со шрамами от оков.
— Вставай, до-оро-охуша, — произнесла она. — До-олжно-о быть, про-охо-оло-одался.
Она положила ключи ему на ладонь и отступила назад.
— Психологический прием, — сказал Фудир, возясь с замками, удерживавшими ремни. — Твой алабастрианский акцент — всего лишь шутливое кривлянье. В большинстве своем граждане Лиги считают «гудков» людьми недалекими. Это не слишком справедливо по отношению к алабастрианцам, зато тебе только на руку, если противник недооценивает твои способности.
— А ты умен, мой друг. Ужель настолько предсказуема твоя презренная раба, что видишь ты ее насквозь!
— Маньярин же помогает тебе казаться опасной.
Наконец-то справившись с путами, Донован поднялся с койки и стал разминать мышцы. Олафсдоттр протянула ладонь, и человек со шрамами вложил в нее ключ.
— Знаешь, не обязательно было затягивать так туго.
— Да, — мрачно ответила конфедератка, — знаю.
— Ничего интересного не случилось, пока я был привязан?
Олафсдоттр слегка склонила голову набок.
— А должно было?
— Да нет. — Он прошел мимо нее. — Я голоден. Идем уже обедать.
Он даже не оглянулся, чтобы посмотреть, идет ли она за ним или опять нацелила шокер на его зад.
Человек со шрамами энергично уплетал собственноручно изготовленный обед: даал с фасолью и жареными грибами, яичницу и холодный жирный бекон, который прихватил из холодильника в кладовке. Олафсдоттр аж передернуло, когда он принес все это в столовую.
— А что? — спросил Фудир. — Ты предпочитаешь питаться как-то иначе?
Олафсдоттр поиграла шокером, держась на безопасном расстоянии от своего пленника.
— Я ем то же, что и все разумные люди. Скажем, яйцо всмятку, разбив с тупой стороны, и небольшую порцию фруктов разных цветов — зеленую дыню, желтый ананас, белую восковую тыкву — для наилучшего эффекта. И чашечку заварного кофе, такого густого, чтобы в нем ложка стояла.
Фудир посмотрел на нее с любопытством.
— Сдается мне, как раз таки эспрессо из списка можно было бы и вычеркнуть. Неудивительно, что ты вечно такая напряженная. Тебе стоит как-нибудь попробовать терранскую еду.
Она с отвращением взглянула на его тарелку.
— Обязательно. Когда-нибудь.
— Так, значит, последние пару дней все было тихо?
— А могло быть иначе, учитывая, что ты был привязан к кровати?
«
Внутренний Ребенок вдруг уловил донесшийся откуда-то издалека стук, который неоднократно раздавался возле головы человека со шрамами, пока тот был в заточении. Одного взгляда на Тень хватило, чтобы понять: она тоже его слышит.
— Что это за шум? — спросил Фудир, крутя головой словно в поисках источника звука. — С кораблем что-то не так? Может, нам стоит встать на ремонт на Меграноме?
Губы Олафсдоттр медленно изогнулись в улыбке, а затем столь же медленно распрямились.
— Как всегда, ловишь момент, дорогуша. Кто знает, не ты ли оставил что-то кататься по палубе, чтобы убедить меня встать на ремонт и предоставить тебе возможность сбежать. Конечно, у тебя бы это все равно не вышло, но я предпочту отклонить твое предложение, чтобы тебе не пришлось испытать горькое разочарование.
— И как бы мне это удалось? Ведь я был связан, — заметил Донован.
— Ну-ну-ну, дорогуша. Великие дела ждут тебя на Генриетте. А завтра, — добавила она, принюхиваясь, — приготовь себе что-нибудь другое. От этой еды воняет.
Но мерзкий запашок не выветривался, и даже рециркуляторы воздуха оказались неспособны с ним справиться. За завтраком на следующее утро Донован и Олафсдоттр почти одновременно пришли к одинаковому выводу.
— Дело не в твоей еде, — сказала Олафсдоттр. — Воняет что-то другое.
— И есть в этом запахе нечто знакомое, — сморщил нос Донован.