Майкл Флинн – В Пасти Льва (страница 11)
Донован не знал, насколько хорошим стрелком был контрабандист. Многие из тех, чей глаз и рука точны в тире, совершенно терялись, когда на мушке оказывался живой человек. Ригардо-джи сидел неподвижно, прижатый к стулу руками человека со шрамами, и обливался потом. В глазах его читался страх. Неторопливо, словно нехотя, Донован отпустил собеседника и отступил на шаг назад.
— Нужно поторопиться, — сказал он, — до того как мы выйдем на трассу.
«И до того, как ты слетишь с катушек», — этого Донован говорить не стал.
— Завтра, — пообещал Ригардо-джи, — после ужина. Тут есть одно т-образное пересечение коридоров…
— Я в курсе.
Именно там днем ранее прозвучала ложная тревога.
— Так вот, в стене там спрятано складское помещение. Порой контейнеры провозят по длинному коридору, я отпираю потайную панель, и клиенты прячут за ней свой товар. Сейчас хранилище пустует. И я могу туда пробраться. Вы должны пройти мимо и, может быть, свернуть в длинный коридор. Спинами к панели. Тебе надо заставить ее остановиться. Я отодвину панель и… — контрабандист сложил пальцы пистолетом, — бах, бах. И ей конец.
Донован молчал, и спустя несколько секунд Ригардо-джи перевел взгляд на свои пальцы и театрально взмахнул рукой, словно отшвыривая воображаемое оружие.
— Очень важно, — добавил он, — чтобы ты отвлек ее, пока я отодвигаю панель. Иначе конфедератка все услышит. Сам понимаешь, это же погрузочный люк, он не совсем бесшумен.
— В спину, значит, — произнес Донован.
— Так ведь безопаснее, верно? Не хочется, чтобы у нее остался шанс. Эти Тени Конфедерации — безжалостные люди. Я про них читал.
— А сможешь найти что-нибудь не летальное, чтобы просто вырубить ее? У меня на Дангчао есть знакомые, которые с радостью примут ее в качестве подарка, когда я заскочу к ним в гости.
— Что же это у тебя за знакомые такие, чтобы держать агента Конфедерации в качестве домашней зверушки?
— Люди, задающие вопросы.
Ригардо-джи отпрянул и сотворил отвращающий беду знак Ганеши.
— Стоило догадаться, что ты не простой пленник. Да-да, разумеется. Есть у меня кое-что в запасе. Раз уж так хочешь, я не стану ее убивать, а только вырублю.
Внутренний Ребенок услышал скрип отодвигающегося засова.
— Живо, — шепнул он губами человека со шрамами. — Она идет!
Донован же добавил:
— Завтра. После ужина.
Контрабандист растворился как дым. Потайная панель рядом с голостойкой закрылась, а Донован поспешил удобно расположиться в мягком кресле.
Олафсдоттр открыла дверь и вошла в кают-компанию, держа перед собой шокер. Левой рукой она зажгла лампы, и Донован сделал вид, будто его разбудил неожиданный свет. Он поднял голову так, словно еще секунду назад дремал в своем кресле, и прикрыл глаза ладонью.
Тень осмотрела каюту, усмехнулась и сказала:
— Спо-око-ойно-ой но-очи, До-оно-ован-буих. У тебя по-олно-о наро-оду в хо-оло-ове, но-о хватит им уже шептаться. По-ора спать.
Следующий день тянулся медленно. Донован прочел какую-то книгу из корабельной библиотеки, но ни за что не смог бы пересказать ее содержание. Еще он принял участие в симуляции битвы при Машинро, сыграв роль обреченного на поражение валентнианского генерала Кика. Общепринято полагать, что Кик должен был победить в том сражении и что только лишь его промедление в критический момент позволило одержать верх возглавляемой Рамажем коалиции. Но внимание Донована сейчас было занято совсем другими вопросами, а потому, излишне промедлив с решением в ином моменте, он тоже проиграл битву. И только когда приблизился час ужина, человек со шрамами осознал причину своей тревоги.
Он не доверял Ригардо-джи.
Казалось бы, пустяк, но дьявол, как известно, таится в мелочах. Нечто зловещее скрывалось за страхом контрабандиста… взять хотя бы то, как тот изобразил пальцами пистолет. Эдельвассе еще сказал тогда: «Бах, бах».
Два выстрела.
Второй просто на всякий случай? Или чтобы избавиться сразу и от свидетеля?
Говорят, последний ужин всегда съедаешь с наибольшим аппетитом. Застольная беседа плавно перетекала с тех переполохов, что устраивали на своем пути человек со шрамами и Равн, к Алойше-пандиту, создававшему картины при помощи подкрашенных масел на поверхности стоячих прудов. Если бы только Равн не пыталась втянуть своего пленника в гражданскую войну, участвовать в которой тот не имел ни малейшего желания и где его, скорее всего, ждал печальный конец, он даже мог бы счесть ее общество приятным.
С другой стороны, несколькими годами ранее ей поручили убить его, если он провалит задание. Их связывали весьма близкие, можно сказать — даже интимные, отношения, вот только отнюдь не нежные. У Олафсдоттр была очень приятная улыбка. Но она бы точно так же улыбалась, убивая его.
Они вместе вышли из столовой и отправились по коридору в ставшем уже привычным порядке: Донован впереди, Олафсдоттр следом, с шокером наготове. Впрочем, она больше не целилась человеку со шрамами в спину, хотя и не настолько расслабилась, чтобы убирать оружие в кобуру.
— И все-таки, дорогуша, сдается мне, ты заблуждаешься, — сказала она, продолжая начатый разговор так, словно они и в самом деле были вышедшими прогуляться приятелями. — Роомская традиционная опера излишне помпезна. В их драмах слишком много слезливости. Традиция Япни более воздушна, более изящна, минималистична.
Человек со шрамами позволил Педанту поддержать диалог:
—
— О, дорогуша, разве не тот смысл, которым мы наделяем свои поступки, в конечном счете определяет итог?
Они подошли к пересечению коридоров и повернули. Донован вдруг остановился и произнес:
— Как по мне, так по значимости даже свержение Названных меркнет на фоне одного лишь только часа, проведенного наедине с дочерью у нее дома.
Он прикрыл глаза, и его внутреннему взору предстало озабоченное, обиженное лицо Мéараны. Он посмотрел на свою похитительницу.
— Равн, ты должна мне кое-что пообещать.
Олафсдоттр замерла в шаге от него и совершенно по-птичьи склонила голову набок.
— И чего же ты хочешь, дорогуша?
— Обещай, что если я помогу тебе, то, когда все закончится, ты отправишься на Дангчао, чтобы рассказать Франсин Томпсон и ее дочери Люсии, почему я так и не приехал.
— Хочешь, чтобы я ради такого пустяка сунулась прямо в логово врага? Ты очень многого просишь, Донован-буиг.
Так и было. Он посмотрел вдоль по коридору на ничем не примечательную стену, скрывавшую за собой потайную дверь. В голове вдруг всплыла присказка «проще пареной репы» — Ригардо-джи занял позицию, позволявшую простреливать весь проход до самого грузового шлюза. Никто, вошедший в коридор, не имел ни единого шанса спастись, если только не поспешил бы укрыться в кают-компании или же в той каморке, где поначалу держали человека со шрамами.
Это заставило его принять окончательное решение. Меткий стрелок вполне мог уложить конфедератку, не причинив вреда ее пленнику, но в этот миг Донован со всей ясностью осознал, что контрабандист собирается убить их обоих.
— Идем, — сказал Донован, вновь отправляясь по намеченному пути.
Как ни странно, но теперь Олафсдоттр заставила его остановиться.
— Зачем спешить, До-оно-ован? Так ты про-осишь меня сунуться в само-ое сердце Старых Планет, что-обы по-обо-олтать с Го-ончей? Из тахо-ого-о путешествия я мо-оху и не вернуться.
— Вполне равноценный обмен. Разве ты сама не просишь меня о том же?
— Видишь ли, дело в том, что я не прошу. Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Донован не отводил глаз от стены в дальнем конце коридора. В любую секунду панель могла отодвинуться, выпуская смерть на волю.
— Давай обсудим это в моей каюте, — сказал он.
Но Олафсдоттр, словно уподобившись герою древности, приковавшему себя за лодыжку, чтобы никто не заставил его покинуть поле боя, осталась стоять прямо на линии огня.
— О-ох, како-ой ты вдрух стал настырный! По-одхо-ото-овил мне ло-овушку в сво-оей каюте? И ка-хую же хитро-ость ты задумал на сей раз?
Тут она заметила, что все его внимание сосредоточено не на ней, а на стене. Она резко развернулась и нацелила туда шокер.
— В чем дело, дорогуша? Какая еще гадость тебе взбрела на ум?
Она подставила Доновану-буигу спину. Силач сразу же принял управление телом человека со шрамами и набросился на конфедератку. Та повалилась на живот под внезапно обрушившимся на нее весом, от удара у нее перехватило дыхание. Какую-то секунду она лежала неподвижно, потом дернулась, и Донован ощутил обжигающий разряд, ударивший его в бок.
В себя он пришел на тесной койке в кают-компании. Олафсдоттр сидела в кресле, опираясь подбородком на ладонь.
— Умный трюк. Я бы даже сказала, великолепный. Это же как ты меня успел убаюкать-то за несколько дней! Вырони я шокер или замешкайся — и победа вполне могла оказаться на твоей стороне. И это бы плохо кончилось что для меня, что для тебя.
Она наклонилась и потрепала Донована по щеке, и тот, попытавшись схватить ее за руку, вдруг понял, что привязан к койке.