Майкл Флинн – Река Джима (страница 28)
— Люди меняются, — прошептал Фудир. — Я знал его тогда, но не знаю сейчас. И он был очень хорошим убийцей.
Мéарана забрала у него послание, свернула и положила обратно в коробку.
— Какие данные? — спросила она шепчущие волны.
— И кто оставил их? — произнес Донован. — Я вижу quid, но где quo?
Песок под ним как будто всколыхнулся, и разум содрогнулся от звука, напоминавшего смех. Внутренний Ребенок встрепенулся, а Силач стиснул кулаки Донована.
Мéарана коснулась его руки.
— Пойдем, старик. Здесь, на пляже, нам не прочесть чип.
Человек со шрамами повернулся спиной к теням и вгляделся в неспешные волны Окруженного моря. Прибой с шипением катился по песку. На далеком горизонте висела охряная луна. Крупнее Аштерата Иеговы, крупнее Юбилейной Луны Старого Сакена, намного крупнее «спутникового флота» Узла Павлина, но меньше Луны, которой он никогда не видел, Луны, к которой влекло его кровь, словно волны океана к берегу. Он вздохнул. Он не знал, друг или враг теперь Хью, и эта неопределенность нагоняла на него тоску.
Человек со шрамами протянул руку арфистке.
— Семьсот восемьдесят семь тчк ноль девять, — сказал он, — сто шестьдесят один тчк двадцать шесть тчк двести двадцать восемь тчк пятнадцать!
Когда они снова пересекли шоссе, Мéарана заметила группу людей, собиравшуюся возле перекрестка между ними и отелем. Около двадцати человек, по одежде и бородкам арфистка узнала «молодых ’лунов». Она рассказала Доновану о встрече с таким в Кондефер-парке.
— «Молодые ’луны», — произнесла она, — не поддерживают конформизм старших.
Человек со шрамами неодобрительно глянул на парней.
— Я бы не сказал, что старшие — такие уж конформисты.
— Они хотят изменений.
— Изменение существующего порядка — не проблема. А вот изменение его к лучшему…
Они достигли ступеней, спускающихся на улицу. Мéарана заколебалась и оглянулась.
— Думаешь, они пристанут к нам? В смысле, мы просто туристы, не переселенцы или…
— Или лоси? Боюсь, мисси, я он и есть.
— Но ты не…
— Не выгляжу как терранин? Не думаю, что для них это будет иметь значение. Они недолюбливают всех кофферов и гуллов, а не просто переселенцев и не просто терран. Они даже ненавидят остатки своей куддл-донгской аристократии, а сколько они прожили здесь!
— Но я арфистка!
— Возможно, они поинтересуется у тебя насчет этого, прежде чем изобьют нас.
Мéарана глубоко вдохнула и выдохнула.
— Может, это просто толпа молодежи, бездельничающей на углу улицы.
— Звучит безобидно… и мы можем судить о них несправедливо. Но парни, бездельничающие на углу улицы посреди ночи, не внушают доверия. — Он подтолкнул ее. — После ступеней поверни направо, потом иди к следующей улице слева. Улочки здесь запутанные, но я успел сориентироваться, и мы сможем обойти их. Пошли. Пока нас не заметили.
Арфистка и человек со шрамами поспешно спустились и свернули на следующую улицу, удаляясь от отеля. Но прежде чем они достигли проулка Тчилбеббера, как гласил указатель, со стороны перекрестка послышался окрик, быстрый топот, а следом — грохот множества ног. Донован оглянулся. К ним по Прибрежному шоссе мчался мужчина в развевающемся пыльнике. Юные ‘луны неслись за ним. Он коснулся руки Мéараны.
— Они не за нами, — сказал он.
Впрочем, они все равно нырнули за угол. Толпы, даже небольшие толпы, при встречах с вероятными жертвами любили расширять горизонты.
«БЕГИ!!!» — заорал Внутренний Ребенок.
— Торопись, — сказал арфистке человек со шрамами. — Но бежать не нужно.
— Этот бедняга! — крикнула Мéарана.
— Он направляется к пляжной полосе. Мы подождем в переулке, пока они пройдут, и вернемся к отелю.
— Разве не нужно ему помочь?
— Двое против двадцати? Трое, если бедолага остановится и поможет нам. Скорее всего, он побежит дальше, когда мы отвлечем на себя толпу. Я бы так и поступил.
— Нет, позовем полицию!
— Мéарана, это Арфалун. Полиция тут приходит под утро и подсчитывает тела… Тихо, вот и они… Черт, будь прокляты боги!
Божества, которых он проклял, не выполнили своих обязанностей, ибо бегущий человек свернул и забежал в проулок Тчилбеббера с толпой ‘лунов на хвосте.
— Убираемся отсюда, — начал говорить Донован, но бегущий человек с разбегу навалился на него.
— Прошу, прошу, ты-друг. Ты помочь бедному терри! Будмаш друзья гнать его просто так! Ай! — Он спрятался за Донованом.
Преследователи остановились, заметив арфистку, человека со шрамами и их жертву позади него.
— Натуральный лось, — произнес один. — Прячется за шонером и белой юбочкой.
— Проваливайте, кофферы, — добавил второй. — Шоран, научим этот терранский мусор манерам.
— Слышал, валад, — произнес третий.
Вокруг него хором рассмеялись подельники.
— Эта госпожа — арфистка, оллам, — заговорил Донован. — Эр иу ше? Вы не тронете ее.
Первый говоривший, которого Донован принял за главаря, сказал:
— Шоран, нам все равно на бинтов кофферов, шаунир. Просто валите, чтобы мы научили этого пса уступать нам дорогу, как хороший маленький лось.
Донован повернулся к Мéаране.
— Тебе лучше идти к отелю.
— Донован?.. — неуверенно произнесла она.
Но в душе у нее неуверенности не было. Она знала, что он собирается делать.
— Мне жаль.
Она повела плечом и почувствовала, как в руку, незаметно для толпы, упал нож. Арфистка очистила разум от всего, кроме уроков матери. Похоже, скоро она узнает, хорошо ли усвоила их. Но против двадцати?
— Валите!
— Нет, нет, прошу, — закричал сзади терранин. — Большой дхик! Ты-человек спасать меня!
Донован резко развернулся и, схватив его за воротник, вздернул на ноги.
— Я не стану спасать человека на коленях, — прорычал он.
Главарь банды ухмыльнулся и шагнул вперед.
— Хаза мунтаз! Дальше мы сами.
Донован повернулся к нему и поклонился, сложив руки перед грудью.
— Ах, нет, сахб. Он-человек на дать дакутам его. Хатт, хатт, вы, чангары. Вы, чумары!
Главарь банды замер от неожиданности. Затем его лицо расплылось в еще более широкой ухмылке.
— Ей, парни, шоран дал нам два билета! А ты, шавнира, уже одной ногой в борделе.