Цимес – сладкое блюдо из моркови, тушенной с черносливом. В переносном смысле – радость, удовольствие.
Шавуот (Швуэс или Швиес) – Пятидесятница – праздник в иудаизме, отмечаемый 6 сивана, на 50-й день омера. Основной религиозный смысл праздника – дарование евреям Торы на горе Синай при Исходе из Египта.
Шамес – служитель синагоги. Иудейский звонарь, к которому должны являться приезжие евреи. Здесь: детектив, служитель закона.
Шварцер-Ям – Черное море.
Швиц – традиционная гигиеническая еврейская баня.
Шейгец – нееврей.
Шейтль – парик, который носят религиозные еврейки.
Шибболет – библейское выражение, в переносном смысле обозначающее характерную речевую особенность, по которой можно опознать группу людей (в частности, этническую), своеобразный «речевой пароль», который неосознанно выдает человека, для которого язык – неродной.
Шива – семидневный траур (от ивритского слова «шева» – семь). Это траур самого высокого уровня, что предполагает, в частности, и то, что в дни шивы в поведении скорбящего – наибольшее число ограничений. Нельзя весь семидневный период выходить из дому, надевать кожаную обувь, бриться и стричься, сидеть на обычных стульях, диванах или в креслах (принято сидеть на низком табурете или, к примеру, на подушке, положенной на пол).
Шкоц – наглец, бес, негодник.
Шлемиль – бесполезный растяпа, которого легко обидеть.
Шлимазл – неудачник, невезучий.
Шлоссер – механик или наемный убийца.
Шойхет – резник в иудейской общине; человек, занимающийся убоем скота и ритуальной обработкой мяса.
Шолем – мир и гармония, здесь: пистолет.
Шомер – сторож, охранник.
Шофар – древний духовой музыкальный инструмент, бараний рог, в который трубят во время синагогального богослужения. В древности шофар использовался как сигнальный инструмент для созыва народа и возвещения важных событий, а также во время войны. Звуки шофара обрушили стены Иерихона («иерихонская труба»). «Текиа» («трубление») – один из способов игры на шофаре, начинается «текиа» на нижней ноте и переходит к верхней ноте с нарастанием звучности.
Шпилькес – булавки, шпильки, шпилькес ин тухэс – букв. «булавки в заднице».
Штаркер – букв. «силач», здесь: бандит, вооруженный до зубов.
Штекеле – палочка, здесь: продолговатый пончик, обсыпанный сахаром.
Штетл – еврейское местечко, небольшое, как правило, поселение полугородского типа, с преобладающим еврейским населением в Восточной Европе в исторический период до холокоста.
Штинкер – вонючка; в уголовной среде – стукач.
Штраймл – меховая шапка, как правило, из лисьего меха, которую носят последователи большинства течений хасидизма по различным торжественным поводам.
Шуль – синагога, школа.
Элул – двенадцатый месяц еврейского календаря (шестой, считая от Исхода евреев из Египта). Элул длится 29 дней и приходится на вторую половину августа и первую половину сентября григорианского календаря.
Эрец-Исраэль – страна Израильская.
Эрув – особая территория, в пределах которой религиозные евреи могут нести или передвигать какие-либо предметы в Шаббат (который длится от заката в пятницу до заката в субботу), не нарушая еврейского закона, запрещающего делать что-либо в этот период. Есть более 200 эрувов в мире.
Десять лет назад я написал вызвавшее волну нареканий эссе о разговорнике 1958 года издания «Скажите это на идише», который показался мне и горьким, и забавным. «Где бы находилось это сказочнейшее королевство на свете, куда можно было бы захватить сей разговорник для путешественника, если бы никогда не случилось холокоста?» – спрашивал я сам себя. Разговорник подразумевал некую потрясающую «Страну идиша», место, где вам могла пригодиться фраза «Помогите, мне нужно наложить жгут» (вдумчиво предусмотренная разговорником). Едва эссе вышло, как на меня набросились с обвинениями, дескать, я насмехаюсь над языком и преждевременно объявил о его кончине. Я и не подозревал, что почтенные авторы разговорника, Уриэль и Беатрис Вайнрайх[75] составили эту книжку по просьбе издателя, потому что в пятидесятые годы прошлого столетия идиш был довольно распространен в Израиле и в еврейских анклавах по всему миру. Реакция моя была двойственной. Мне не понравилось, что меня ткнули носом в мое невежество. Было стыдно и совестно. Как хороший еврейский мальчик, я ощутил, что неуважительно отнесся к старшим, причинил им боль и заставил за меня стыдиться. Но еще меня охватили раздражение и злость. «Цалоше», если на идише: «Ах, вас оскорбила статья? Вот я сейчас целый роман напишу – будет вам оскорбление чувств. Ну, погодите!»
Путеводитель по стране призраков
Майкл Шейбон
Данная статья, воспроизводящаяся с любезного разрешения автора, была впервые опубликована в журнале «Civilization» в июньско-июльском выпуске 1997 года, а затем в журнале «Harper’s» в октябре 1997 года.
Пожалуй, самая печальная книга в моей библиотеке – разговорник «Скажите это на идише» под редакцией Уриэля и Беатрис Вайнрайх, опубликованный издательством «Довер букз»[76]. Мой экземпляр был новехоньким, я купил его в 1993 году, но самое первое издание увидело свет еще в 1958-м. Как было сказано на задней стороне обложки, книга является частью «доверовской» серии «Скажите это…», о которой я вообще знать не знал. Мне никогда не попадались ни «Скажите это на суахили», ни «Скажите это на хинди», ни «Скажите это по-сербохорватски», да и не бывал я ни в одной из стран, где эти разговорники мне пригодились бы. И само собой, ни разу я не был и в той стране, где полезно было бы иметь в кармане книжицу «Скажите это на идише». Уверен, что и никто там не бывал.
Впервые увидев «Скажите это на идише» на стеллаже большого сетевого супермаркета в округе Ориндж, Калифорния, я не поверил, что книжка настоящая. Единственный экземпляр пылился в языковой секции, в самом низу алфавита. Точь-в-точь как книга из рассказа Борхеса – единственная в своем роде, необъяснимая, а может, и вообще фальшивая[77]. С самого начала меня поразила в ней, как ни парадоксально, ее заурядность, те совершенно обыденные выражения, которые вынесены анонсом на обложку. «Никакой другой РАЗГОВОРНИК ДЛЯ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ, – утверждается там, – не обладает всеми важнейшими качествами, присущими данному изданию». И книга похваляется «более чем тысячью шестьюстами актуальных статей» (актуальных!), «простой для произношения транскрипцией» и «прочным переплетом, препятствующим выпадению страниц».
Внутри «Скажите это на идише» исправно преподносит все, что так заманчиво обещает обложка. Воистину предусмотрены все возможности: все случайности, бедствия и приключения (кроме любовных), могущие постичь путешественника, сведены в рубрики «Покупки», «Парикмахерская и салон красоты», «Закуски» и «Затруднения», где содержатся все тысяча шестьсот актуальных статей, от номера 1 – «да» и до номера 1611 – «ширинка», которую «Скажите это на идише» передает латинскими буквами как BLITS-shleh-s’l. Есть тут слова, которые помогут чужестранцу посетить почту, купить почтовые марки на идише, сходить к доктору, чтобы облегчить krahmpf[78] (1317), случившиеся из-за того, что он объелся LEH-ber mit TSIB-eh-less[79] (620) в дешевом res-taw-RAHN (495), расположенном на EH-veh-new[80] (197), неподалеку от haw-TEL[81] (103). Отчасти абсурд и нелепица «Скажите это на идише» объясняется тем, что разговорник содержит дежурный набор фраз серии «Скажите это…» в целом. Если принять как должное существование современного разговорника на идише, то идишские версии таких фраз, как: «Где я могу получить карту социального страхования?» и «Не поможете ли поднять машину домкратом?», воспринятые в контексте книги как часть стандартной серии, становятся понятнее. Но, пристальнее вглядываясь в примеры, избранные для разнообразных, якобы стандартных рубрик, обнаруживаешь, что Вайнрайхи, действительно выступавшие здесь редакторами и тщательно отбиравшие предположительно полезные фразы, решили, к примеру, вставить идишский перевод английских названий нижеследующих блюд, ни одно из которых не сыщешь под рубрикой «Продукты питания» в разговорнике суахили, японском или малайском: тушеная капуста, креплах, блинчики, маца, локс, говяжья солонина, селедка, кугель, цимес и зеленые щи. Тот факт, что большинство этих названий без особого труда нашло себе эквивалент на идише, предполагает, что «Скажите это на идише» издавался в расчете на определенного читателя – читателя, который посещает или собирается посетить определенное место, где для него найдутся и ahn OON-tehr-bahn (метро), и geh-FIL-teh FISH (фаршированная рыба).
Что они имели в виду, эти Вайнрайхи? Был ли оригинальный разговорник 1958 года лишь репринтом более раннего издания, не столь душераздирающе неправдоподобного? В какое время в мировой истории существовало место на земле, которое держали в уме Вайнрайхи, – место, где на идише говорили не только врачи, официанты и кондукторы в троллейбусах, но и клерки авиакомпаний, турагенты, капитаны паромов, служащие казино? Место, где можно снять летний домик у хозяина, говорящего на идише, посмотреть фильм на идише в кинотеатре, завить «волну» у говорящего на идише парикмахера, отполировать ботинки у мальчишки-чистильшика, говорящего на идише, и поставить мост у говорящего на идише дантиста? Если же, что кажется вернее, книга впервые вышла в 1958 году, через десять лет после образования государства, отвернувшегося от идиша раз и навсегда и обрекшего этот язык наблюдать, как один за другим уходят из жизни последние его носители в стремительной гонке на вымирание с самим двадцатым веком, трагические очертания шутки разрастаются шире, и намерения Вайнрайхов становится еще труднее угадать. Усилия авторов кажутся совершенно бесплодными, этакий жест горестной надежды, прощальная мечта, утопический порыв, обернувшийся жестокостью и иронией.
