Майкл Бишоп – Ускорение (страница 5)

– До свидания, – сказал Лосон.

Эту ночь он провёл, сгорбившись, в громоздком театральном кресле передвижного кинотеатра аэродрома Сан Пабло вместе с шестьюдесятью другими людьми. Тинейджер настоял на показе всех старых фильмов, чьи кассеты ещё сохранились в коробке, хотя и было несколько возражений. Один раз Лосон проснулся в середине Апокалипсиса Сегодня Копполы, а второй раз ближе к концу Левой Руки Тьмы Кубрика. Лёд на экране, дюны, подобные застругам, заставили его вздрогнуть, затронув чувствительные участки памяти. «Маленькая Америка», – пробормотал он. Затем опять заснул.

7

Когда отправлялся рейс на Лиссабон, Лосон стоял на том же самом месте у заграждения, где они прощались с Секомбе, и смотрел, как включились двигатели самолёта и в серебристом мельтешении завертелись его винты. DC-7, который направится в Мадрид, вылетит сегодня намного позже, так как в нём есть ещё вакантные места, а миссис Александра уверена, что в городе пока остаётся довольно много англо говорящих ПЛ.

Люди, стоявшие у ворот вместе с Лосоном, заёрзали и стали перешёптываться. Двигатели их спасательного самолёта оглушительно завыли, и, казалось, взлётно-посадочная полоса задрожала. Какие заплаканные глаза у женщин, подумал Лосон, и какие тощие мужчины, словно бродяги на дорогах. Дотронувшись до своего подбородка, он понял, что и сам выглядит не лучше тех, кто стоял рядом с ним. И также как и они, он с нетерпением ожидал сигнала к посадке и жеста с поднятым вверх большим пальцем, означавшим, что все последние наземные проверки самолёт прошёл и готов к полёту.

По-крайней мере, ты не будешь по утрам в десять тридцать есть чипсы, успокоил он себя, отвернувшись от мужчины с торчащими ушами, который именно этим сейчас и занимался.

– На этом самолёте планируют отправить очень много людей – больше, чем он может взять, – проговорил поедатель чипсов. – Это может быть опасно.

– Но ведь до Лиссабона не далеко? – спросила какая-то женщина. – И ни у кого из нас нет багажа.

– Да, но… – мужчина подавился чипсом, закашлялся, пытаясь ответить. Лосон намеренно отвернулся от него, сказав себе, что красноречие станет свойственно этому человеку только тогда, когда он добровольно согласится лететь в багажном отделении DC-7.

Тут, наконец, дали сигнал на посадку в самолёт, и у человека с оттопыренными ушами уже не было возможности закончить свою мысль. Он бросил пакетик с чипсами на землю, и Лосон слышал, как хрустели чипсы под ногами людей, хлынувших через ворота, стоявшие на травяном крае взлётно-посадочной полосы.

Чтобы оставить в памяти особенности Сан Пабло, Лосон повернулся спиной вперёд и так задом пошёл к самолёту. Он увидел, что толпу замыкали четверо мужчин с автоматами. Оружие они, наверное, взяли в полицейском участке аэродрома. Вооружённые шли точно также как и Лосон – задом наперёд. Они внимательно следили за внезапно появившейся у дальнего конца ограды группкой людей, направив на неё и свои автоматы.

На одном из только что появившихся были только шорты, на другом – бурнос до щиколотки, штаны третьего были подвязаны верёвкой. Среди них находилась молодая голубоглазая женщина с обнажённой грудью и браслетом с ярким кораллом на запястье. Но там много ещё кто был. Их всех привлекал на взлётно-посадочную полосу шум работающих двигателей самолёта, и они двигались вдоль ограды словно отчаявшиеся призраки. Когда первые пассажиры из группы Лосона поднялись на борт самолёта, появилась ещё больше людей – натурально какое-то сборище кочевников, охотников, грузчиков, рыбаков, пастухов. Очевидно, все они прекрасно понимали, для чего здесь самолёт, и самый смуглый из них мужчина вышел на взлётную полосу, вскинув умоляюще руки.

– Куда это вы собрались? – закричал он. – Куда это вы собрались?

– Здесь нет свободных мест! – заорал в ответ мужчина в синих джинсах и с автоматом в руках. – Возвращайтесь обратно! Вам придётся дожидаться следующего рейса!

О, конечно, подумал Лосон. Сегодня же ещё будет самолёт до Мадрида. Он стоял уже у самого трапа. Мужчина с торчащими ушами, кто ел чипсы, энергично кивнул ему.

– Вам лучше подняться наверх, – заорал он, перекрикивая гул авиационных двигателей, – прежде чем эта новая компания начнёт дышать нам в затылок!

– После вас, – Лосон сделал шаг в сторону.

За смуглым человеком, обращавшимся к охранникам с просьбой, чтобы его пустили в самолёт, стали шуметь ещё не меньше тридцати человек, и всех их объединяло только одно страстное желание – достичь точно той же цели.

– Куда вы? Куда вы? – кричали лишь самые смелые из них, но все они хотели сесть в самолёт, который уже забрал первую группу из собранных миссис Александрой ПЛ. Однако большинство из них понимало, что сделать это без риска для жизни уже нельзя. Мужчина, что-то усиленно кричавший по-английски, вместе с четырьмя или пятью другими людьми отчаянно побежали к самолёту. Хотя их крики и несли только вежливую мольбу, охрана могла воспринять их действия только как прямую атаку.

Над полем раздался грохот автоматной очереди, который разнёсся эхом, напоминающим барабанящий по жестяной крыше дождь. Мужчина, кричавший «Куда это вы собрались?», наклонился вперёд. Остальные упали на землю, в том числе и молодая женщина с коралловым браслетом. Запаниковав или поощрённый доказательством смертности нападавших, один из охранников стал стучать прикладом по сетчатому заграждению, сбросив с него несколько человек. Кто-то из них уже и сам пытался ретироваться. Донёсся звук лопающейся проволоки. Затем наступила тишина.

– Садитесь на самолёт! – крикнул охранник Лосону. Тот оставался последним пассажиром, ещё стоявшим на взлётной полосе, и все хотели, чтобы он немедленно поднялся в самолёт, чтобы можно было откатить трап.

– Я так не думаю, – ответил ему Лосон.

Пригнувшись, словно под обстрелом, он побежал к куче мала из тел, частично блокировавшей ворота, ведущие к взлётной полосе. Бойня, свидетелем которой он стал, показалась ему ужасающе повторяющейся частью недавней истории, и он не хотел больше принадлежать к этой истории. И этот самолёт позади него тоже был грубым железным проявлением бремени, которое он не хотел больше нести, даже, если оно, казалось, обещало возвращение домой.

– Эй, какого дьявола вы собираетесь делать?

Лосон не ответил. Он осторожно прошёл мимо трупов, лежавших на краю взлётно-посадочной полосы, и вышел за заграждение. Его глаза затуманились от яркого блеска снаружи и от острого недоумения внутри. Он повернулся и стал следить за тем, как DC-7 начал выруливать по гладкому бетону к концу полосы. Там он развернулся и побежал назад, увеличивая свою скорость. Он бежал как гигантская металлическая стрекоза, всё ускоряясь и ускоряясь. Лосон затаил дыхание в тот момент, когда самолёт стал отрываться от земли, и его шины завизжали от последней серии толчков перед взлётом.

И тут правое крыло аэроплана нырнуло один раз, затем второй раз, а потом ударилось о землю и отломилось, словно ветка бальсы, разлетевшись на блестящие кусочки. После этого самолёт начал кувыркаться, перелетел, переворачиваясь, через край взлётно-посадочной полосы и рухнул в открытое пустынное поле за ней. Тут же его корпус и оставшееся крыло охватило пламя. Можно было услышать, как люди жарятся в этом аду, и до него донёсся сильный запах бензина и горелой плоти.

– Иисусе, – пробормотал Лосон.

Он отскочил от заграждения, пересёк травяную лужайку перед библиотекой Сан Пабло и присоединился к группе тех, кто убежал от автоматных очередей охранников. Эти люди брели по дороге обратно в Севилью, и Лосон молча пошёл среди них, ничем не выделяясь. Правда, некоторые с подозрением оглядели его штаны размера 15–05, но никто ничего не сказал, не возмутился его присутствием и не стал угрожать тем, что перережет ему горло.

Такой же унылый и неприметный, как и большинство его компаньонов, Лосон смотрел на свои теннисные туфли, как они скользят по тротуару, словно ноги механической игрушки. Он размышлял над тем, что будет делать в Севилье. Если повезёт, будет есть жареную рыбу и уклоняться от пуль. А также общаться с Секомбе, если только сможет его найти. Ну и если у него будет хоть немного здравого смысла, он сможет организовать свою жизнь для достижения какой-нибудь другой цели, а не для удовлетворения безнадёжного желания вернуться в Линчбург.

Ну и какой же будет эта другая цель? А какой ещё может быть цель, кроме базового животного стремления остаться в живых?

– Кто-нибудь хочет есть? – спросил Лосон.

На него все посмотрели с подозрением и любопытством.

– Есть хотите, – повторил он. – Tiene hambre?

Ни на английский, ни на испанский языки никто из них не реагировал. На каких языках говорили эти таинственные беженцы? Похоже, они уже попытались поговорить друг с другом и обнаружили, что это у них не получается, и теперь, передвигаясь по этому асфальту под палящим андалузским солнцем, они общались только с помощью жестов и легко интерпретируемых звуков, чтобы высказать что-нибудь.

Поняв это, Лосон поднёс пальцы правой руки ко рту и щёлкнул зубами, изображая жевание.

Его поняли. Худой босоногий мужчина в просторной рубахе и широких штанах изо льна, свернув с шоссе, повёл Лосона в апельсиновый сад. Цитрусовые ещё не созрели, плоды были кислыми и зелёными, но все двенадцать или тринадцать компаньонов Лосона ели их, позволяя соку стекать по рукам. Когда они отправились снова в путь в направлении Севильи, у Лосона почти никаких уже мыслей в голове не было, возможно, от того, что раньше была их сильная насыщенность. Единственное, что его ещё беспокоило, – это страх, что же делать дальше, когда они вернутся в город. Он так и не узнал, был ли сегодня другой рейс – тот, который планировался в Мадрид, – и была ли у него более успешной судьба, добрался ли он до места назначения? Но этот вопрос уже не показался ему важным. Он вытер липкий от апельсинового сока рот, и побрёл дальше, словно в оцепенении.