Майкл Бишоп – Ее муж – Homo habilis (страница 9)

Но он ему не шёл.

* * *

В шесть часов вечера угрюмый антрополог сел на автобус Greyhound, направлявшийся в Атланту, и я решил, что на этом наши отношения с ним завершены. Я не хотел его больше видеть и считал, что уже и не увижу. Что касается Рут-Клер, уверен, она испытывала точно такие же чувства в отношение меня. Я понял, что мне придётся смириться с её странной связью с беженцем с острова Монтарас. В конце концов, они с Адамом не обижали друг друга, так что мне следует заняться своей собственной жизнью.

Спустя неделю я прочитал следующий заголовок в газете Состояние Атланты, которую мне каждое утро доставляли в Западный Берег по подписке:

ИЗВЕСТНЫЙ ХУДОЖНИК ИЗ БЬЮЛА ФОРК

УКРЫВАЕТ ДОИСТОРИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА

РАССКАЗЫВАЕТ АНТРОПОЛОГ ИЗ УНИВЕРСИТЕТА ЭМОРИ

– О, нет, – громко сказал я, когда пил своё утренний кофе. – О, нет.

История сопровождалась фотографией – цветной фотографией – Адама, где он расчленяет белку в ванной комнате на ферме Парадайз. Снимок был воспроизведён плохо, по качеству он напоминал снимки лох-несского чудовища – но он мгновенно привлёк моё внимание как сенсационное фото в жёлтом таблоиде, полном сплетен и слухов, вызвав злость и чувство вины. Единственное утешение, которое я получил от появления этой статьи, был тот факт, что она была напечатана в разделе Города штата, а не на первой странице газеты. Авторство фотографии приписывалось Брайану Ноллингеру.

– Я убью его.

Репортёр Состояний привёл набор высказываний – Ноллингера, двух его коллег из Эмори и самой Рут-Клер – в которых заявления или обвинения антрополога выглядели жалкими фантазиями неудачника и чья обещавшая много карьера просто рухнула. Пресс-конференция, которую созвал Ноллингер, чтобы объявить о своём маловероятном открытии, включала в себя горькое обвинение «талантливой и привилегированной женщины» в том, что она препятствует прогрессу науки ради своих эгоистических желаний. В качестве ответа Рут-Клер приводится краткий телефонный разговор с ней, в котором она заявила, что история Ноллингера о выжившем Homo habilis, который живёт в её доме и гуляет по территории её фермы, является дешёвой выдумкой с целью прославиться и выбить ассигнования на свои дальнейшие исследования. Но я отметил, что она уклонилась от прямого утверждения, что Ноллингер врёт. По поводу фотографии она объявила, что Ноллингер её не делал – при этом она также не заявила, что та является подделкой. И обо мне она не обмолвилась ни словом. И поскольку Ноллингер обо мне тоже ничего не сказал (но, видимо, совсем по другим причинам, нежели Рут-Клер), никто из Состояния не обратился ко мне за интервью. Ах, подумал я, как это утешительно для меня, что моя бывшая сама может позаботиться о себе…. Хоть бы обвинила меня в этой огласке. А теперь она будет ожесточённо относиться к моим любым будущим попыткам сближения с ней.

Несмотря на ранний час, я позвонил на ферму Парадайз, чтобы извиниться за всё случившееся и подставить плечо, на котором она может или поплакать или выместить злость. Записанное сообщение сказало, что предыдущий номер Рут-Клер больше не доступен. Я понял, что она подала заявку на новый номер и получила его, и в справочнике его нет. Это неожиданное событие поразило меня куда сильнее, нежели статья в газете. Ферма Парадайз стала для меня так же далека, как и остров Эспаньола или двор султана Сэйида Саида.

Не прошёл и час, как зазвонил мой телефон. Первый звонок был от Ливии Джордж, которая в большом возмущении спросила меня, видел ли я эту статейку в Состоянии, а потом стала громко рассуждать, как это коварный родственничек из Атланты умудрился сделать снимки немого друга Рут-Клер Адама прямо в её ванной комнате.

– У вас не племянник, а разбалтывающий секреты «Подглядывающий Том», – сказала она. – Если он ещё раз сюда заявится, мистер Пол, я его кормить не буду. И предупредите меня об этом заранее.

Я согласился, что Ноллингер подлый негодяй, и пообещал, что ей не придётся больше его обслуживать.

Затем, один за одним, мне позвонили репортёр издания Телеграф Токвиля, представитель передачи Шоу сегодня из NBC, дилер по искусству из Атланты по вопросу подрыва профессиональной репутации Рут-Клер, и два моих товарища по ресторанному бизнесу в Бьюла Форк Бен Садлер и Кларенс Тайдингс, которые выразили мне поддержку и надежду, что из-за болтовни в СМИ, развязанной в Атланте моим вредным племянником, моя бывшая жена не пострадает от нехорошего общественного внимания. По их словам, любой художник обязан находиться в конфиденциальных условиях. Я согласился с ними, поблагодарил за сочувствие и сослался на срочные дела. Репортёра, телевизионщика и дилера по искусству я отшил, будучи крайне любезным и категорически отказавшись что-либо комментировать.

После этих разговоров я отключил свой телефонный аппарат, оделся и отправился в магазин. Мои соседи радостно приветствовали меня, когда я столкнулся с ними там, но как-то подозрительно изучали, пока я отбирал себе в тележку мясо, сыры и другие продукты. Казалось, каждая домохозяйка в магазине A&P смотрела на меня так, словно я обманул её, а сам при этом притворяюсь любезным и безразличным к своему поступку. Меня смутило это скрытое наблюдение за мной всех подряд.

Когда я вернулся в Западный Берег, мой отключённый аппарат издавал звонкие звуки, предупреждавшие о прекращении обслуживания. Я подключил его. Сразу после этого телефон моментально зазвонил, и Эдна Твиггс заявила, что Рут-Клер пыталась дозвониться до меня.

– Сообщите мне её новый номер, – попросил я. – Я позвоню ей.

Но Эдна отказала:

– Никак нет, мистер Лойд. Я дам ей знать, что вы дома. Мне не разрешено сообщать её номер, не указанный в справочнике.

Хотя я и разозлился, но вынужден был подчиниться этому надоедливому, малоподвижному, но повсюду лезущему слепню Бьюла Форк. Вскоре раздался звонок, и в моё ухо полился мягкий, но усталый голосок Рут-Клер:

– Мы под осадой. На лужайке расположился фургон новостной службы канала Eleven Alive из Атланты, а ещё несколько – один из канала Columbus Ledger-Enquirer – припарковались у въезда на ферму или на дороге за нашим садом. Всё выглядит так, словно они устроили пикник на 4-е июля – в День Независимости, Пол.

– Ты хоть о чём-нибудь разговаривала с этими людьми?

– Они начали стучать около часа назад. Но я не отвечаю им. Сейчас на лужайке стоит мужчина и снимает наш дом на камеру, а ухоженная стильная молодая женщина с микрофоном в руках перед камерой что-то говорит о ‘злонамеренной недоступности художницы Рут-Клер Лойд’. Она уже проговорила эту фразу раза четыре или пять – может репетирует. Даже находясь здесь, наверху, в своей студии я её прекрасно слышу. Они совсем не скрываются, они ведут себя громко и настырно.

– Позвони в полицию, Рут-Клер. Позвони в Патрульную службу шерифа округа Хотлепойя.

– Я ненавижу такие дела.

– Они вторгаются на чужую территорию и создают неудобства хозяевам. Позвони Дэви Хаттону в Бьюла Форк и шерифу Кратчфилду в Токвиль.

– А что, если я высуну из окна нашу пушку калибра.22 и скажу им валить отсюда?

– Это приведёт к громким сообщениям в вечерних новостях по ТВ.

– Да, ты так думаешь? – Рут-Клер кисло усмехнулась. – Да простят меня небесные серафимы, может эта шумиха поспособствует подписке на мою серию Небесной Иерархии. AmeriCred слегка разочарована тем, как она идёт.

– Мы живём в век безопасности, Рут-Клер. Как Адам всё это переносит?

– Он стал более беспокойным и замкнутым. Он ходит по ванной на первом этаже с работающим вентилятором в руке – чтобы заглушить шум, доносящийся с лужайки.

– Ладно, надеюсь, ты закрыла шторы на всех окнах, в том числе наверху. Ты же знаешь, репортёры тоже умеют лазить по деревьям.

– Мы с Адамом установили жалюзи на некоторых окнах. Так что не беспокойся. Волнует только одно – как долго продлится это окружение. Я не могу работать в этих условиях. Да и у Адама развивается нервное расстройство.

– Пусть закон их прогонит. Для этого он и существует.

– Хорошо.

– Ты могла бы и сама об этом догадаться. И зачем ты мне позвонила тогда?

– Чтобы ты, тупица знал, сколько огорчений нам принёс, – но проговорила это она скорее с юмором, чем с огорчением. – И ещё кое-что помимо этого, Пол.

– О’кей, я весь во внимании.

– У Адама есть только один недостаток – он не умеет разговаривать. Поэтому мне вновь захотелось немного послушать красноречивого жулика из Бьюла Форк о том, как он проделывает свои делишки. – Она дала мне секунду или две поразмышлять над этим левым комплиментом, потом сообщила свой новый номер и суховато попрощалась.

Я посидел некоторое время, держа трубку в руке, но, наконец, повесил её, не дожидаясь, когда вмешается Эдна Твиггс и сообщит, что сейчас отключит меня от обслуживания.

* * *

Международные СМИ обратили внимание на ферму Парадайз. Ни полицейское управление Бьюла Форк, ни патрульная служба шерифа Токвиля не могли справиться с журналистами, телевизионщиками, искателями приключений и учёными, которые прибыли в округ Хотлепойя, чтобы посмотреть на доисторического любовника Рут-Клер. На какое-то время подключилась даже патрульная служба штата Джорджия, начав перенаправлять нарушителей на национальную магистраль, а тем, кто проигнорировал соответствующие указатели, выписывать штрафы. Однако, ряд жителей, имевших участки между фермой Парадайз и Бьюла Форк, например, Рубен Декер выступили с протестом, что и их тоже штрафуют, как и всех тех журналистов и надоедливых чужаков, которые демонстрировали фальшивые удостоверения личности, якобы подтверждающие, что они тут проживают. В конце концов и дорожный патруль пригрозил убраться отсюда – в их обязанности наведение порядка вблизи фермы Парадайз не входит.