Майк Шабаби – аннА Железная (страница 4)

– Смотрите.

Андрей посмотрел в окуляр. Увидел какие-то узоры, линии, пятна.

– Это структура металла. Каждая линия – граница кристалла. Каждое пятно – дефект. По этим дефектам можно прочитать историю: как металл нагревали, как охлаждали, как деформировали. Это как отпечатки пальцев.

– Красиво, – сказал Андрей.

– Да. И каждый металл красив по-своему. Медь – тёплая, золотистая. Сталь – холодная, строгая. Титан – лёгкий, воздушный. Алюминий – мягкий, податливый. Я вижу в них характеры.

– Характеры?

– Ну да. Как у людей. Одни металлы – лидеры, другие – подчинённые. Одни выдерживают огромные нагрузки, другие ломаются от малейшего напряжения. Прямо как мы.

Андрей смотрел на неё и понимал: он встретил не просто инженера. Он встретил философа.

– Анна, – сказал он. – А вы можете научить меня видеть это?

– Могу. Но это долго. Нужно смотреть, трогать, чувствовать. Годы уйдут.

– У меня есть годы.

Она улыбнулась.

– Тогда приходите. Буду вашим ментором.

Так начались их занятия. Андрей приходил в лабораторию два раза в неделю. Анна показывала ему образцы, рассказывала о свойствах, учила различать металлы на ощупь, на вкус (некоторые можно лизнуть – безопасно), на слух (стукнуть и слушать звук).

– Сталь звенит, – говорила она. – Свинец – глухой. Медь – поёт.

Андрей учился. Медленно, но упорно.

И одновременно учился понимать Анну.

Часть 8. Развитие отношений

Они стали друзьями. Не любовниками в обычном смысле – между ними никогда не было поцелуев или объятий. Но была связь глубже, чем физическая.

Они могли молчать часами, сидя в лаборатории, и каждый знал, о чём думает другой. Они спорили до хрипоты о структуре сплавов и тут же вместе смеялись над глупыми мемами. Они ходили в кино, в театры, на выставки. Они стали частью жизни друг друга.

Однажды, сидя в её квартире среди коллекции металлов, Андрей спросил:

– Анна, а почему ты одна? Такая красивая, умная, талантливая – и одна?

Она задумалась.

– Наверное, потому что я ищу не просто мужа. Я ищу родственную душу. Человека, который поймёт меня без слов. С которым можно молчать. Который увидит в металле то же, что и я.

– И нашла?

– Кажется, да.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

– Ты, Андрей. Ты – моя родственная душа.

Он почувствовал, как сердце забилось чаще.

– Я тоже так думаю.

– Только не надо портить это пошлостью. Не надо секса, не надо романтики в обычном смысле. Мы – больше, чем любовники. Мы – одно целое, разделённое на два тела.

– Как спаянные металлы?

– Да. Как спаянные металлы. Припой – это наше общее дело.

С тех пор они стали неразлучны.

Часть 9. Возвращение в настоящее. Кабинет №17. 10:20

Дверь распахнулась без стука.

Андрей вздрогнул, выныривая из воспоминаний. На пороге стояла Анна.

Она вошла в кабинет так, как входила всегда – стремительно, наполняя собой всё пространство. На ней был лёгкий серый плащ, распахнутый, под ним – простая чёрная водолазка и брюки. Волосы растрепаны от ветра, щёки раскраснелись.

В руках – точно такой же конверт с красной печатью, как у Андрея, и ещё какой-то предмет, завёрнутый в холстину.

– Привет, канцелярская крыса, – сказала она, улыбнувшись, и плюхнулась на стул напротив. – Читал?

– Три раза, – ответил Андрей. – Всё ещё надеюсь, что это розыгрыш.

– Не дождёшься. Я уже звонила Зайцеву. Вернее, его секретарше. Всё всерьёз.

Она бросила конверт на стол и принялась разворачивать холстину.

– Смотри, что я принесла.

На свет появился металлический брусок. Размером примерно с кулак, но чуть более вытянутый, с закруглёнными краями. Поверхность его была матовой, но если присмотреться, в глубине металла угадывался сложный узор – как годовые кольца дерева, только металлические.

Андрей протянул руку. Анна кивнула.

– Осторожно. Он тёплый.

Андрей взял брусок. И правда – тёплый. Не горячий, а именно тёплый, как живое тело. На ощупь – гладкий, почти бархатистый, хотя это был металл.

– Что это? – спросил он.

– Я назвала его «Железо-Живое-1». ЖЖ-1, если по-нашему, – Анна говорила спокойно, но в глазах горел азарт. – Помнишь, мы пять лет назад экспериментировали с пористыми сплавами для костных имплантов? Чтобы кость врастала в металл?

– Помню. Ты тогда ещё говорила, что это тупик, потому что металл всё равно остаётся мёртвым.

– Верно. А это – другое. Я добавила в матрицу сплава микроканалы, заполненные токопроводящим полимером. По сути, это уже не просто кусок металла. Это – структура, способная проводить очень слабые электрические сигналы. Биотоки.

Андрей смотрел на брусок, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ты хочешь сказать… Если такой сплав поместить в тело, он сможет… чувствовать?

– Не чувствовать. Считывать. Проводить. Представь, Андрей, что сердце из этого сплава будет не просто качать кровь. Оно будет подключено к нервной системе. Оно сможет реагировать на гормоны, на эмоции. Оно станет частью человека, а не просто насосом.

Тишина повисла в кабинете. Только часы тикали на стене, да за окном шумели липы.

– Анна… – Андрей осторожно положил брусок на стол. – Ты понимаешь, что это значит? Если мы сделаем такое сердце, человек с ним… он останется человеком?

– А вот это, – Анна посмотрела ему прямо в глаза, – самый главный вопрос. И ответа на него нет. Пока нет.

Она взяла брусок обратно, завернула в холстину.

– Но задание у нас другое. Формально мы должны разработать просто надёжный механический насос. С литиевыми батареями, с контроллером, с внешней зарядкой. Всё просто и скучно.

– А неформально?

Анна улыбнулась той самой улыбкой, которую Андрей знал и любил все эти годы – улыбкой заговорщицы, готовой на авантюру.

– А неформально, Андрей, у нас есть три месяца и доступ ко всем ресурсам лаборатории. И есть вот этот кусочек будущего. – Она похлопала по холстине. – Грех не попробовать сделать что-то настоящее.

Они помолчали. Андрей смотрел на Анну, на её горящие глаза, на её решительное лицо, и думал: с ней возможно всё.

– Значит, работаем, – сказал он.