Майк Омер – Долина снов (страница 7)
– Тарквин сказал, ты занимаешься перевозками… Я понимаю, шофер не самая шикарная работа, но все-таки могла бы написать мне об этом.
– У меня другая работа. – Я чувствую, что краснею. Разрываюсь между желанием похвастаться Авалонской Сталью и ненавистью к себе: какое мне вообще дело, что мама болтает при Тарквине?
Она слишком широко улыбается и оглядывается на него:
– Этот юноша, сэр Тарквин, сказал, что твоя обязанность – отвозить других туда, куда им нужно.
– Мам… я отойду на минутку? Хочу поблагодарить Тарквина за то, что он доставил тебя сюда, а потом я вся в твоем распоряжении.
– Разумеется. Он настоящий джентльмен. Ты должна быть ему очень благодарна…
Мама многозначительно опускает подбородок и вскидывает брови. И по этому долгому многозначительному взгляду я понимаю: она считает Тарквина подходящей добычей.
Я подхожу к нему, мечтая врезать кулаком по его тонкому носу, и шиплю:
– Какого черта ты творишь?
Его ноздри раздуваются.
– Честно говоря, я думал, ты обрадуешься. – Он машет маме и улыбается. – Все чужаки привезли свои семьи в Камелот в целях безопасности, а ты почему-то забыла про собственную мать…
– Она находилась на другом краю света. Ей ничего не угрожает. По крайней мере, не угрожало, пока ты не притащил ее сюда. И ты это
– О, дама Ния… – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша
После нескольких дней бессонницы, голода и вдобавок разговора с Райтом я вот-вот взорвусь. Так охота расквасить Тарквину его бледную рожу… Но он этого и добивается – доказать таким образом, что я не способна контролировать свои зверские фейри-порывы.
На прощание Тарквин шевелит пальцами и обращается к моей матери с фальшивой улыбочкой:
– Приятно познакомиться, миссис Мелисенда.
– О, зовите меня Брэнди, – хихикает она. – Миссис Мелисенда – это моя мать.
Дрожа от ярости, смотрю Тарквину вслед, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к маме.
– Где ты остановилась? – Мне удается произнести это с натянутой улыбкой.
– Мистер Пендрагон подыскал симпатичное местечко в нескольких минутах отсюда. – Она моргает. – По правде говоря, там тесновато, но он заверил, что это временно…
– Ладно. М-м… ты хоть завтракала?
– Я не завтракаю, Ния. Уже забыла? Понимаю, прошло столько времени… Но не думала, что ты забудешь это так скоро.
– Я не забыла, мама. – Конечно, она не завтракает. Зачем тратить на калории еду, если есть алкоголь? Подхожу к ней и обнимаю за плечи: – Давай провожу тебя. На улице прохладно.
– Я надеялась, ты покажешь мне окрестности…
Я откашливаюсь:
– Может, позже. У меня работа.
– Нужно кого-нибудь отвезти?
Я стискиваю зубы. Разумеется, мама не в курсе, чем я занимаюсь на самом деле.
– Не совсем. Кое-что другое.
По дороге она берет меня под руку:
– Ния, если хочешь заполучить такого хорошего мужчину, как Тарквин, нужно одеваться поприличнее. Этот плащ весь в грязи. И с каких пор ты носишь плащи? По-моему, это выглядит как-то странно… И он скрывает фигуру. Тебе нужен строгий изящный силуэт без карманов.
– Заполучить хорошего мужчину… – Я в таком раздражении, что с трудом могу ясно мыслить. – Мам, Тарквин не… да никогда в жизни…
– О, детка… – Она похлопывает меня по руке. – Понимаю, ты считаешь, что недостаточно хороша для него. Но ты ему явно небезразлична. Разве он стал бы прилагать столько усилий, чтобы привезти меня сюда, если у него нет романтического интереса? Просто примани его. Он познакомил меня со своей кузиной Джиневрой; она красавица, знаешь ли. Совсем как я в твои годы. Возможно, она подскажет, где купить что-нибудь подходящее…
– О боги, – бормочу я. Джиневра ненавидит меня так же сильно, как Тарквин. Если не сильнее.
Просто кошмар. Рядом с мамой с меня слетают уверенность и самоуважение, которые я обрела здесь. И под ними – я прежняя, которая никогда не будет достаточно хороша.
– Давай не сейчас про тряпки. Как ты? Как добралась?
– Долго. Но мне понравился люкс. – Она разглаживает блузку. – Знаешь, я бывала в этих краях лет двадцать пять назад. Не в Камелоте, а в Корнуолле. В Тинтаджеле, кажется. Прекрасное место. Отличные жареные гребешки.
Волоски на моей шее встают дыбом.
– Наверное, двадцать семь лет назад?
Она хмурится, глядя на меня:
– Откуда знаешь?
Я испускаю долгий вздох:
– Просто угадала.
Мне двадцать шесть. Меня зачали, когда мама была в Корнуолле.
– Знаешь, ты могла бы послать за мной. Ты живешь в замке? Бросила меня в этой кишащей тараканами квартирке, а сама живешь в замке? Они пытались меня выселить, когда сэр Тарквин прислал за мной.
– Прости, мам.
– Ты мой единственный ребенок… – Она глубоко вздыхает. – Я всегда говорила, что лучшее, что я сделала, самое главное достижение, которым я горжусь, – то, что я вырастила тебя. Хотя материнство не гарантия преданности ребенка. Что ж… ладно. Останусь здесь.
Она машет рукой в сторону двухэтажного белого оштукатуренного здания с темными деревянными балками на фасаде. С крутой остроконечной крыши свисает вывеска «Бранвен Инн». С виду довольно мило. Цветочные горшки за освинцованными окнами, в воздухе запах кофе и свежего хлеба. Я боялась, что Тарквин поселил маму в худшем месте в городе, но у него другие планы. Он хочет держать ее под рукой, чтобы продемонстрировать друзьям и знакомым и доказать: все полуфейри происходят из извращенной неблагополучной среды. И нам здесь не место.
Но мне плевать на дерьмовых приятелей Тарквина. Я беспокоюсь за безопасность мамы и собственный рассудок.
– Знаешь… – Ее голос дрожит, она заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты даже не рада мне.
Я улыбаюсь ей:
– Ну что ты, мам, конечно рада.
По крайней мере, шпионская подготовка усовершенствовала мою способность врать.
Глава 4
Сижу на кровати в нашей комнате, прихлебывая ромашковый чай. За окном темная ночь, дождь барабанит в окна. Теплый свет ламп озаряет пространство. Рядом Серана бросает метательные ножи в стену с размеренным
– А знаешь, это куда интереснее, чем практиковаться в наведении чар, – замечает она.
На соседней кровати что-то бормочет под нос Тана. На покрывале разложены карты Таро, на прикроватной тумбочке выстроились пять пустых чайных чашек. В темные косы Таны вплетены цветы, на ней ярко-желтое платье. Она выглядит в миллион раз лучше меня – по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую себя поблекшей и измученной.
В подростковом возрасте у меня была футболка «Джой дивижн»[2], из которой я не вылезала и стирала ее ежедневно. К концу своей жизни она так истрепалась, что стала почти прозрачной. Превратилась из настоящей футболки в воспоминание о футболке. Вот так и я себя сейчас чувствую. Потрепанная, едва узнаваемая версия самой себя.
Ощущение тепла, которое я испытала, вернувшись домой в Башню Авалона, уже подернулось льдом. В готических залах над каждым разговором витает холодное облачко подозрительности, нагнетая зловещую атмосферу. Нашей тройки агентов не было меньше недели, но этого времени хватило, чтобы взаимное недоверие возросло. За такой промежуток напряжение между «Железным легионом» и полуфейри стало невыносимым. Где бы я ни проходила, люди перешептываются и пялятся на меня. Некоторые бросают неприязненные взгляды. Похоже, многие уже подписали обязательство «Железного легиона» доносить на нас.
Большинство рыцарской элиты сражается в Шотландии, и здесь почти не осталось полуфейри, способных сплотиться. Мы в меньшинстве.
Пытаюсь представить, как бы поступил Рафаэль, но ничего не получается.
Сегодня за обедом мама рассказала историю, как напала на бухгалтершу на высоких каблуках из-за оскорбления на вечеринке. Под ее болтовню мои мысли крутились вокруг Мордреда. Может, это безумие, но я склоняюсь к союзу с ним.
– Черт побери! – раздается вопль Таны.
Если уж спокойная мечтательная Тана перешла на крик, значит, случится что-то ужасное. Мой пульс учащается.
– Что такое?