Майк Омер – Долина снов (страница 11)

– Я хочу, чтобы Пендрагоны были мертвы. – Он кивает на стол. – Чтобы линия Артура прервалась. И тогда мы отпразднуем.

Он что, правда затевает все это ради вечеринки? Только фейри на такое способны…

– Прекрасно. А теперь расскажете, как спасти Рафаэля?

Мордред тянет длинную руку и срывает с дерева яблоко:

– Разумеется. Чтобы спасти его, нужно точно знать, где его держат.

– То есть вы не знаете, где он?

– В своих снах я вижу лишь фрагменты. Он в замке Оберона, но замок огромный. Там множество подземелий, камер и пыточных… Мне нужно подумать.

Он откусывает кусочек яблока, закрывает глаза и прислоняется головой к колонне.

От досады я скрежещу зубами и отворачиваюсь к накрытому столу. В графины до сих пор налито старое вино. Пыль и снег припорошили тарелки и вылинявшую золотистую скатерть. Подносы с едой накрыты серебряными колпаками. Противно думать, что находится под ними.

Не представляю, чем Мордред сейчас занят. Его глаза закрыты; похоже, он в глубокой задумчивости. Он начинает что-то напевать. От этого зловещего завораживающего мотива шевелятся волосы на затылке, и я отвлекаюсь от стола. Жуткая мелодия кажется странно знакомой и манит все сильнее, а тело Мордреда начинает отливать серебром.

И тут мое внимание привлекает какое-то движение наверху. Подняв глаза, я вижу облако порхающих под разрушенным потолком серебристых мотыльков. Мордред продолжает напевать, они кружатся и танцуют в воздухе, крылышки сверкают в серебристо-голубом лунном свете. Мордред протягивает руку, и мотылек садится на его ладонь.

Отец открывает глаза и сжимает кулак, сминая насекомое. Остальные мотыльки разлетаются прочь. Мордред снова раскрывает ладонь, и у меня перехватывает дыхание. На ладони лежит серебряный мотылек, его крылышки украшены крошечными сверкающими камешками.

– Забирай, – велит Мордред.

Я беру в руку безжизненного металлического мотылька.

– Этот мотылек станет моими ушами и глазами. Возьмешь его в замок Оберона. Когда окажешься внутри, я смогу видеть и слышать все, что там происходит. И отыщу твоего Рафаэля. Как только я это сделаю, мотылек приведет тебя к нему.

– Говорите так, словно это просто…

– Непросто, конечно. Само собой, держись подальше от Оберона. И от его темноглазого сына. Ловец Снов опасен – он один из немногих, кто обладает изначальными силами.

– А какими еще, кроме вторжения в сны людей? – Я не в силах отвести глаз от маленького существа в моей руке.

– Просто держись от него подальше и следи за мотыльком.

– Как я попаду туда? Замок Периллос обнесен высокими стенами.

– Портал доставит тебя прямо в замковый сад. Не нужно проходить через стены – ты окажешься внутри них. Там уже нет серьезной охраны. В сам замок ведут сотни входов. Не знаю, будут ли открыты двери башен, – возможно, тебе придется что-то придумать.

– Как нам открыть портал?

Мордред щурит светло-голубые глаза:

– Об этом не волнуйся. Иди за мной и делай, что говорю, – это все, что тебе нужно знать.

Прямо как настоящий отец… Уму непостижимо, но этот повернутый на мести чудак может вправду оказаться лучшим из двух моих родителей.

– За мной. – Он поворачивается и шагает по залу.

Выйдя следом за ним через массивные дубовые двери, я снова оказываюсь снаружи, холодный ветер обжигает щеки. Мордред ведет меня в огромный сад. Над землей в лунном свете, как заросший Стоунхендж, поднимаются большие дольмены. На них вырезаны спирали, которые выглядят как бесконечное вращение – словно навязчивые мысли, отбрасывающие в прошлое. Они напоминают Мордреда.

Он останавливается перед камнями и кивает на них:

– Пройди через лей-портал[4]. Ты наверняка его видишь.

Волосики у меня на шее встают дыбом.

В воздухе раздается слабое жужжание, похожее на гул фейри-Завесы. Я сосредотачиваюсь, вызываю силу Стража, и между камнями разливается тьма. Словно чья-то неведомая рука вырвала кусок реальности, оставив в ландшафте черную дыру.

У меня отвисает челюсть.

– Это каменное кольцо – мост между мирами, – поясняет Мордред. – В наших узорных камнях есть множество проходов в Броселианд и другие магические королевства Авалона. Но с тех пор, как Броселианд закрыл границы, через этот портал может пройти только Страж или тот, у кого есть ключ.

– Только Страж? – Мое сердце замирает. Я уже в предвкушении десанта из десятков агентов Авалона прямо в замок Оберона. Мы бы закончили войну за день.

– Страж может проложить путь между мирами и пройти по нему.

Я засовываю маленького металлического мотылька в намокший карман плаща:

– Оберон заставляет своих солдат проходить через порталы, которые он открывает из Броселианда, но у них есть ключи.

Мордред поднимает золотистые глаза к полной луне:

– Я не знаю, как изготовить такой ключ. Так что тебе придется его украсть, если хочешь вытащить своего возлюбленного из Броселианда. Ну что, так и будем болтать всю ночь или ты идешь?

Я плотнее закутываюсь в плащ:

– Я смогу остаться там незаметной в такой одежде? Не ожидала, что попаду в Броселианд уже сегодня…

Отец прищуривается:

– Выглядишь как замарашка. В таком виде нельзя появляться.

Он прикасается к вороту плаща, его магия снова окутывает меня. Я опускаю взгляд и вижу, как мокрый шерстяной плащ превращается в черное кружевное платье с декольте и низко посаженным серебристым поясом. В платье даже есть потайные карманы. Засовываю руку в один и обнаруживаю мотылька в драгоценных камешках и ингалятор. На поясе по-прежнему висит кинжал в ножнах из темной кожи – в тон платью.

Я смотрю в его призрачные золотистые глаза:

– Сколько у вас всего магических способностей? Правда ли, что именно из-за диаметральной магии вы устроили резню в Лотианской башне?

– Значит, вот так они рассказывают? Диаметральная магия?.. Полная чушь. Пендрагоны – гребаные идиоты… – Он окидывает меня критическим взглядом. – Ладно. Платье тебе идет. К сожалению, ничего не могу поделать с твоим невысоким ростом. Но могу исправить деформированные уши.

– Деформированные?

– Человеческие. – Нахмурившись, он проводит кончиками пальцев по моим ушам, накладывая чары, словно что-то нашептывает мне в уши.

– И как это выглядит? – интересуюсь я.

– Идеально. А, и глаза… Они должны сверкать, как у нас, – думаю, тебе пойдет серо-стальной блеск. И еще острые клыки.

От магии в глазах возникает неприятное ощущение, я моргаю:

– Эти чары надолго?

– На годы, если не сниму. Ты так и осталась собой, с незначительными изменениями… Скажи, там кто-то сможет узнать тебя в лицо? Скажем, Ловец Снов или король?

Я мысленно перебираю наши встречи. Однажды я оказалась в одном зале с принцем Таланом, но он ни разу не взглянул на меня. Я внимательно наблюдала за ним в кабаре. А когда он мучил меня во сне, мы находились на разных этажах. Он бывал у меня в голове, но никогда не видел лица.

– Не думаю, что принц меня видел. И вряд ли кто-то еще узнает.

– Хорошо. Если наложить сложные чары, которые кардинально изменят внешность, они быстро исчезнут, слишком быстро. А эти продержатся гораздо дольше.

Я мнусь:

– Может возникнуть другая проблема. Он не видел меня, но чувствовал. Иногда я слышу его мысли. За последние несколько месяцев они стали мрачными, и я подумала, что принц, наверное, вернулся в Броселианд. Если я снова окажусь в его мыслях, он может меня почувствовать. Он называет меня маленьким телепатом.

Мордред подается ближе:

– Что ты слышала?

– Его мысли. И у других тоже. Я телепат. Обычно, чтобы услышать чьи-то мысли, мне нужно прикоснуться к нему. Но с Таланом мне не надо находиться рядом.

– Ты почерпнула из его мыслей что-нибудь полезное? Планы сражений, например?

Я качаю головой:

– Хотелось бы. Нет, в основном они мрачные и поэтичные. Про одиночество. – И про секс. Много секса. – Еще несколько месяцев назад я даже не подозревала, кого слышу. – Все эти годы я слушала в прямом эфире приватную радиотрансляцию прямо из головы наследного принца Броселианда – того, кого одновременно боялись и вожделели.