Майк Омер – Долина снов (страница 10)
Спускаюсь все ниже и ниже, отстраняясь от окон, цепляясь за следующий выступ, следующую гаргулью. Наконец оказываюсь двумя этажами ниже нашей комнаты – здесь я уже вне досягаемости соглядатаев из атриума Астолата. Пытаюсь открыть окно, царапаю ногтями, но оно заперто. Заглядываю в комнату сквозь стекло: похоже, там пустой кабинет.
Смотрю вниз. Голова кружится от высоты. Земля еще слишком далеко. Если останусь снаружи, точно упаду.
Дрожу от холода, кутаюсь в промокший плащ, поднимаю руку и выжидаю. В небе сверкает молния, пульс учащается, пока я считаю. Один… два…
Гремит гром. Костяшками пальцев в перчатках разбиваю стекло, просовываю руку в дыру, открываю окно, протискиваюсь внутрь и под хруст стекла приземляюсь на жесткий каменный пол.
За дверью кабинета – пустой коридор. Крадусь к ближайшей лестнице, сбегаю по ступенькам, топоча по неровным камням Лотианской башни.
Когда-то, сотни лет назад, по этой лестнице взбегал мой отец, одержимый жаждой крови и мыслью об убийстве…
Хоть Мордред и заперт на острове, он явно опасен. И если я позволю ему проникнуть в свои мысли, манипулировать
Глава 5
Ступаю из лодки на мокрый каменный берег Авалона. Меня окутывает холодный туман. Замок Авалон из светлого камня возвышается на заледенелом скалистом холме. Сейчас зима, деревья голые, ветер яростно завывает между ветвями. Но хотя бы дождь прекратился.
Как вести себя с тем, кто провел в изоляции в таком мрачном месте пятнадцать веков?
«Манипулируй им, – советовал Дариус. – Используй его».
В нашей уютной комнате это казалось отличной идеей. Но когда надо мной высится полуразрушенный замок со шпилями, а вокруг зловеще завывает ветер, мне уже так не кажется.
Начинаю карабкаться по извилистой тропинке к замку, напоминая себе: это ради Рафаэля. Пусть я замерзла, но ему гораздо хуже. Я почти наяву вижу его серебристые глаза, горящие, как языки пламени, слышу его шепот: «У меня есть ты, любимая. Не волнуйся, ты со мной…»
Что бы ни было дальше, я не позволю узурпировавшему власть древнему королю фейри задурить мне голову. Его одиночество мне только на руку.
Поднимаюсь по осыпающейся лестнице, вдалеке от луны по небу скользят облака. Сегодня полнолуние. Серебристый свет льется на полуразрушенный замок, увитый скользкими от дождя виноградными лозами. Я поднимаю глаза на резьбу на светлом камне, на изящные сплетения листьев…
И тут, как и в прошлый раз, появляется отец. Мордред выходит из темной арки. От взгляда его золотистых глаз сбивается дыхание, лунный свет отражается от темной, в шипах, короне. Похоже, одиночество его не ослабило, он не выглядит отчаявшимся. От него исходит такая сила, что становится не по себе.
Обо всем можно договориться. Мордред кое-что хочет от меня, и нужно заставить его думать, что он это получит. Нельзя торопиться, иначе он возьмет верх.
Отец скрещивает руки на груди, прислонившись к каменной арке.
– Кажется, я ждал тебя несколько веков…
– Я должна была обдумать ваше предложение.
– Входи. Боюсь, мой замок уже не столь великолепен, как раньше.
Он поворачивается и ведет меня в огромный зал, освещенный факелами. Потолок высотой более ста футов местами осыпался. Вдоль стен проросли яблони; их ветви отяжелели от плодов, хотя сейчас зима. На деревьях, словно льдинки, мерцают крошечные серебристые огоньки. Ввысь вздымаются колонны с причудливой резьбой в виде идущих по кругу листьев, иногда образующих лица. По всему каменному полу буйно растут трава и полевые цветы. Они сбивают с толку: это место никак не может определиться, внутри оно или снаружи, лето сейчас или зима. Но самое странное в зале – громадный стол, уставленный хрустальными бокалами, белыми тарелками и мерцающими канделябрами.
– Готовится вечеринка? – интересуюсь я.
– Мы отмечали завершение битвы.
Подхожу к столу и провожу пальцем по краю изящного бокала:
–
Между отцовскими бровями пролегает складка, на секунду он выглядит почти растерянным:
– Был не один. Мать готовилась праздновать победу в войне с Камелотом, но ничего не вышло. Вместо торжества я оказался здесь в одиночестве, а Оберон украл мою корону. И знаешь что? Надеюсь, Мерлин внутри этого гребаного дерева до сих пор в своем уме, и пройдет целая вечность, пока его не расплющит насмерть.
– Война с Камелотом… – Я убираю палец с края бокала и смотрю на Мордреда. – Этот праздничный стол простоял здесь пятнадцать веков.
Он мрачнеет:
– Я предпочел бы не считать годы после нашего золотого века. Не обращать внимания на течение времени. – Его голос эхом отражается от высокого потолка и разносится вокруг.
– Что именно произошло между Морганой и Мерлином?
– Просто зависть. Наш двор становился всё могущественнее, Артур и Мерлин завидовали всё сильнее. В те времена благодаря порталам мы могли торговать с кем угодно, даже не нужно было никуда плыть. Артура подвигла на войну алчность. Он хотел заполучить наши порталы и нашел прекрасное оправдание: мы
Мордред оборачивается ко мне, пар его дыхания окутывает красивое лицо. Зря, наверное, я спросила… Он уже ведет разговор, хотя это должна делать я.
– А знаете что? Не стоит зацикливаться на прошлом. Мне нужно вернуть одного нашего рыцаря. Во время последней встречи вы сказали, что можете спасти Рафаэля…
– Рафаэля, – повторяет Мордред. Лунный свет и тени подчеркивают его острые скулы и волевой подбородок. Его голос вибрирует в огромном пространстве, словно весь замок – часть его самого. У меня странное ощущение, что замок вздыхает вместе с ним. – Так его зовут? Мужчина с серебристыми глазами, которого Оберон отнял у тебя? Тот, кого я видел во снах. Его мать была человеком, да? Ее похитил Двор Мерлина до того, как закрыть порталы?
Я киваю:
– Я не знала, что ее похитили, но да, Рафаэль – полуфейри с серебристыми глазами.
– Он в плену в Броселианде.
– Знаю. Но не знаю, как туда попасть.
Мордред прислоняется к резной колонне:
– Почти все входы и выходы из Броселианда сейчас закрыты. Кроме моего портала. И вряд ли о нем знают. Вот почему ты здесь. Я – последнее прибежище для отчаявшейся, потерпевшей кораблекрушение души, выброшенной на мой берег. Но что будет, когда ты попадешь в Броселианд? Спросишь дорогу к королевским подземельям? Или рассчитываешь вежливо попросить злобного принца отпустить пленника?
– Я обучена шпионажу.
– Я обучена шпионажу, – передразнивает он, подражая моему голосу, темные брови сходятся на переносице; он изучает меня, что-то ищет в моем лице. Что именно? Пытается решить, можно ли мне доверять?
И тут до меня доходит. Я его дочь, и он хочет увидеть наше сходство. И больше всего на свете ему нужно
Фейри живут весельем и удовольствием, вечеринками и пирами. Мордред веками страдал от недостатка общения. В окружении воспоминаний и призраков, в одиночестве ждал праздника, который так и не состоялся… Я боялась выдать свое отчаяние, но он и сам в отчаянии. Я – его первая семья с тех пор, как его мир рухнул. И чем больше Мордред будет укрепляться в мысли, что мы похожи, тем сильнее захочет мне помочь.
Я делаю шаг навстречу, изучая черты его лица. Сходство очевидно: густые темные брови, большие глаза, черные ресницы, прямой нос. Только его глаза отливают зловещим золотистым цветом, а мои – темные, миндалевидной формы.
Пусть я не такого роста, как Мордред, но могу подражать его позе: высоко держать голову и подбородок. Я так и делаю – и незаметно засовываю руки в карманы, как он.
– Когда я туда попаду, то сумею постоять за себя. И найду его. – Я слегка меняю голос, чтобы он звучал властно, как у отца.
Он хочет, чтобы я попросила о помощи. Но если дать слабину, он может передумать. Мордред не будет связываться с кем-то бесполезным. Он уважает силу и власть.
И по выражению его лица я удовлетворенно понимаю, что попала в точку.
– Тебе его не найти, – говорит он. – Оберон хорошо прячет пленников. Но я помогу тебе, дочь. Если и ты мне поможешь.
Я вскидываю бровь:
– Помочь разрушить Башню Авалона?
Мордред медленно пожимает плечами и слегка улыбается:
– Таково предсказание.
– Что значит разрушить Башню Авалона? – спрашиваю я. – Типа, снести ее или как?
– Каждый камень в каждом здании может остаться на месте. Но Башней Авалона всегда правили Пендрагоны, потомки Артура. Я просто хочу, чтобы все они погибли, один за другим. Вот и всё.
Глава 6
По моей коже бегут мурашки. Кажется, у моего отца есть нечто общее кое с кем из моих друзей.
Как бы сильно я ни ненавидела Райта, Тарквина и Джиневру, у меня нет права оправдать убийство стольких людей только из-за их родословной.
Но на самом деле я ведь не союзник Мордора? Я просто им манипулирую…
Я ежусь от холода:
– В Башне Авалона теперь живут не